Ночь полной луны
«Тьма в аспекте луны.
Тьма на тысячу вздохов вперед.
Вот в полете запела стрела резким голосом птичьим...
Кровь смешалась с росой. Ночь несется затравленной дичью.
Время полной луны.
Каждый третий домой не придет».
Ю. Кортнева
Умника, вякающего, что плыть с арбалетной стрелой в плече — плевое дело, пошлите... Или нет, лучше пошлите его ко мне. А еще лучше, поменяйте его со мной местами. Я готов отдать ему всё: стылый ветер, осеннюю воду, эту хваленую арбалетную стрелу... Вот только плечо ему придется подставить своё, моё уже, увы. Но главное, чем я готов с ним поделиться — этот проклятый берег, упорно отплывающий от меня; с каждым взмахом становящийся не ближе, а дальше; с каждым неподъемным взмахом...
Да, и последнее! Я готов подарить этому благословенному умнику, если он все-таки появится, всё что ждет меня на этом берегу.
Честное слово — я не жадный.
Большинство сказок похожи друг на друга. В конце — труп и окровавленный меч, вытираемый о траву. Остается герой, остающийся с пустыми руками; особенно если он приобретает красавицу и сокровища. Красавицы способствуют сокращению сокровищ, а сокровища — приобретению красавиц, способствующих... Но главное — дракон умирает, а рыцарь возвращается с победой.
Я хочу вам рассказать о рыцаре, который умер.
Итак, мы решили — эта сказка окончиться тем же, чем кончаются все сказки — смертью.
Больше я о ней ничего не знаю.
...веткой по глазам! Корень под ноги, и по ребрам — каменистая земля...
В осеннем воздухе — печаль охотничьего рога. Когда-то ты любил охоту, рыцарь. А в роли дичи тебе как? (И не говори, что всегда догадывался, почему головы трофеев так ехидно скалятся, на стене...)
Плохо когда болит плечо. Болит, ноет, грызет зубами...
Беги беглец! Лай ближе и злее, чем был вчера, слышишь?
И эта ночь — ночь полной луны.
Беги.
Бояться — тяжкая обязанность, это — для убегающего. Собаки не знают страха. Отлетая в сторону, марая кишками палую листву, добиваемые милосердным кинжалом — страха не ведают. Недоумение и досаду: «Как же так?» Азарт и злость — для охотников. А тебе, беглец, — усталость и отчаянье, так?
Так и где же они, эти сестры? Пока ты бежишь, путаешь следы, и воздух вскипает в твоих легких — где они? Усталость ли виснет тебе на плечи, когда солнце чешет пузо о верхушки елей, и лай собак вскипает со всех сторон? Отчаянье ли подставляет корень под ногу и толкает в плечо на краю оврага, и смеется веткой в глаза?
Нет. Усталость и отчаянье, в сущности, трусливы. Пока я могу встать (и черт с ним — с плечом, у меня еще одно есть), пока мне удается протолкнуть еще глоток воздуха в легкие, а потом еще один и еще...
Пока мне удается удерживать лай на расстоянии — это не усталость.
Моя усталость — на кончиках копий охотников...
Пока я жив...
Даже в ночь полной луны я опасная дичь.
...
Но... усталость и отчаянье — опытные гончие, они обогнали меня. Для встречи с ними этот овражек идеальное место. И стоящий передо мной человек знаком мне. И я не имею права умереть, пока он жив. Пусть даже мой меч короче две ладони.
Я трансформировался в своей жизни уже три раза.
Но, если придется умирать, я — рыцарь, умру человеком!
...и надеюсь, что моя голова будет отлично смотреться на стене...
...прохладно. В кольчуге и под плащом зябко...
Рыцарь — это не только неисполнимые обеты, что бы любезная Флер не говорила. Я не считаю, что она на самом деле так думает — понятное желание привлечь к себе внимание; да и право! хорошеньким девушкам достаточно пудры... А уж если речь зашла о рыцарях: говоря «рыцарь», мы понимаем, что речь идет о человеке, коему свою жизнь вы готовы доверить, ничего помимо этого слова о нем не зная. О! Я заранее предвижу ваши возражения; таково было рыцарство при деде нынешнего монарха, а нынче все больше разбойники в доспехах, недостойные носить герб на щите... И все же ежели беда — к кому пойдет обиженный? К писцу-крючкотвору, пусть и на королевской службе? Или человек, взыскующий правды, пойдет к тому, кто (пускай!) и ограничен обетами (тут любезная Флер права), но и обязан служить к вящей славе, как монарха, так и всего рыцарства?
...а место хорошее. Почва плотная, нога ступает твердо. Деревья стоят как надо — есть где взмахнуть мечом, а после трансформации особо не развернешься...
Вчера, в запале спора, очаровательная Флер наговорила много такого, о чем сейчас, скорее всего, сожалеет, и не стала бы повторять. Как была шокирована крестная, когда Флер в запале воскликнула: «...да вами уже детей пугают!» — и осеклась. Непосредственное дитя... Грустно, но это так, и зачастую нет возможности объяснить каждому, что служение не выбирают и что кто-то это должен делать. И что долг рыцаря (да, Флер, именно так — долг) взять на себя это. Я не очень люблю громкие слова, дорогая Флер, но я рыцарь и это — моя работа.
...я люблю ожидание. Есть время подумать....
«Да вам же, вам же... нравиться убивать!..» — в этом вся Флер. Говорит правду, (то, что она таковой считает) как бы к этому не отнеслись окружающие. Ее крестная чуть не подавилось вином в этот момент. А мой смех... извини Флер, я не над тобой смеялся (хотя то, как ты прелестно зарделась, выбегая из комнаты...), я смеялся над собой. Над тем, каким я был в начале моего служения. Нет, любезное дитя, мне отнюдь не нравиться убивать. Но другого пути нет, Флер. Поскольку драконы...
...надо подвигаться, чтобы не потерять в скорости, стоя на этом холоде...
Есть вещи, которые я не мог тебе сказать, Флер. Но поверь, я не люблю убивать и я отнюдь не упиваюсь этим. Да, дорогая, есть вещи, которые я люблю не больше чем ты. Но кто-то должен это делать и не по-рыцарски перекладывать на других свою ношу, Флер.
Я не люблю убивать подростков. Их время трансформации не одно биение сердца — а три полновесных взмаха меча; они всегда не успевают.
С женщинами проще — обычно они нападают первыми. Но некоторые отказываются трансформироваться даже перед лицом смерти. И я, и они знают, что это их не спасет. Да, Флер, я уже убивал женщин (слава богу, что ты этого не знаешь). Но и это — моя работа.
...ага, звук рога ближе. Меч лучше из ножен лучше достать, так как уже скоро...
Проще всего с мужчинами, поскольку это честный бой и честная смерть. Только он и я; меч против ярости, сила против силы, смерть за смерть... Я не горжусь своими победами, это просто моя работа. Работа особой важности, так мне объяснили в свое время; и так это и есть (что бы ты ни думала, Флер с чужих слов). Кто-то должен это делать, Флер, чтобы ты могла играть на клавесине и очаровательно спорить со мной. Кто-то должен их убивать.
Я рыцарь и это делаю я.
...он скатился с обрывчика и оказался в пяти шагах. Попался, тьма и демоны! Я люблю свою работу. В такие моменты я ее люблю! И, похоже, начнем на мечах. Отлично!
Да, Флер, все так — до третьего колена (этого, ты тоже, к счастью не знаешь). Всех его (или ее) родственников. Во имя государства. И не важно, обладают ли они способностью к трансформации или нет. (В его случае это были девочка-подросток и ее мать, а стоящего передо мной монстра в тот момент дома не оказалось). Всех, Флер. И не спрашивай, в чем вина его жены, Флер; да хоть и в том, что связалась с драконом, сучка!
Поскольку драконы...
...
Отдышался? Начнем, пожалуй. Я знаю, в какой-то момент ты — человек, ты — дракон, не выдержишь и трансформируешься (вы опасные, но трусливые твари) ...и твоя голова будет отлично смотреться в моей зале (в нашей с Флер зале). Над камином.
Рождается человечек. Девочка или мальчик. Агукает, плачет, пачкает пеленки. Растет. Обдирает коленки или заплетает косички. Не верит в драконов и в то, что наступит ночь полной луны. Потом, наверное, женится или выходит замуж... Хотя это уже не обязательно.
Просто в минуту смертельной опасности такой человек обретает способность к трансформации. В дракона. А потом в деревню входит угрюмый человек, несущий на плече длинный меч.
Обычно это происходит именно так.
Некоторые доживают до старости, так и не узнав, кем они были. Но такое случается редко. Очень редко. Почему я об этом знаю — перед смертью они все-таки трансформируются.
Такой труп тяжело хоронить.
Прочие драконы умирают так, как их застигла смерть.
Говорят, они презирают людей.
...
Собаки же путают запах дракона и запах охотника на него. Кто бы ни вошел в деревню, но если собаки начинают выть — она вымирает. Правда, у охотника есть бляха, удостоверяющая его полномочия...
И умирают они, как правило, оставаясь людьми.
Жил на свете мальчик, который не верил в драконов...
Драконам все равно, верят в них или нет. Но говорят, что только из подобных детей вырастают охотники. Рыцари-охотники на драконов.
Надо только твердо верить, что драконов не существует. А если их не существует, то, как ты можешь оказаться одним из них? Абсурд! И головы со стен согласно кивнут тебе...
Драконов не существует.
Никаких.