Дудочка
— Смотри-ка, бабушка даже сохранила твои рисунки, — улыбаясь, мама протянула Максиму небольшую стопку пожелтевших исчерканных карандашами листов. — Помнишь?
— Совершенно нет. — Как взрослый четырнадцатилетний человек может помнить каляки-маляки пятилетки? — О, а я был талантливым! Только всё мрачное какое-то...
— Покажи. Не знаю, может, для мальчика и нормально. Вот мужчина и женщина дерутся... на мечах? — она засмеялась. — А это? Что за зверь? Тигр или просто огромный сердитый кот? Мя-уу!
— Перестань. Не знаю я, кто это! Дай, обратно в тумбочку положу, — Макс не узнал рисунка, но в глубине души у него шевельнулась непонятная неприязнь к рычащему злому зверю с длинными когтями. Это ж надо было — такое придумать.
И вообще, он не считал нормальным, когда маленькие мальчики рисуют капающую с оскаленных клыков кровь.
После обеда ничего не изменилось. По телефону им, смилостивившись, сообщили, что бабушка останется в реанимации, как минимум, еще на сутки. Мама позвонила отцу, но он не взял трубку. Старый телевизор не показывал ни МТВ, ни «дважды два», ни даже «Дискавери», а по НТВ шло что-то про политику. Делать было совершенно нечего.
Почихав от пыли, накопившейся за многие годы на книжных полках, Максим затосковал настолько, что вызвался сходить в магазин за продуктами.
Улица — он почти не разглядел её по дороге от такси до подъезда — показалась пустой и серой, словно припорошенной такой же книжной пылью. Он ничего не узнавал, тщетно вглядываясь в каменные сталинские стены, высокие окна с крашеными деревянными рамами. За синеватыми стеклами шуршала жизнь: сохло свежевыстиранное белье, вились облысевшие комнатные лианы, пар от кипящих кастрюль оседал на прозрачных углах жемчужными пятнами . За одной из рам Макс заметил желто-черные страницы газет и поёжился, вспомнив о найденных у бабушки рисунках. Странно, что он ничего не помнил про Чарград — ведь был не таким и маленьким. Странно, что они никогда не приезжали сюда с тех пор. Хотя, чего они здесь забыли, в этой сонной провинции? Странно, что... Максим не успел додумать мысль, уткнувшись носом в высокие двери гастронома. Гастроном — в Москве и магазинов-то таких больше нету. Подросток с силой толкнул деревянную дверь с массивной стеклянной вставкой. Обшарпанные полки, доисторические витрины-холодильники, разбитый кафель на полу. Впрочем, он сюда не за кафелем пришел, а с продуктами в гастрономе было не хуже, чем в столичном супермаркете. Нагрузившись пакетами так, что от тяжести заныли запястья, Макс пошел обратно.
Было то неназванное, мандариновое время суток, когда еще совершенно светло, но уже понятно, что солнца больше не будет, а мглистая вечерняя тьма сгустилась, застыла в укромных закутках, в нетерпении ожидая сигнала. Минута или полчаса — и она тонкими струйками выберется на улицы, окутает стволы деревьев под густыми кронами, соберется неопрятными кучами в углах у лестниц, потом, осмелев, двинется на газоны, тротуары, дороги. Люди, только что щурившиеся от солнца, посмотрят из окон и с удивлением скажут: уже вечер? И позовут детей домой, запрут покрепче двери, чтобы тьма и ночь остались там, за порогом. Максим не спешил, он рассматривал пожелтевшие от электрических лампочек и стыдливо прикрывшиеся занавесками окна, пытаясь найти что-то знакомое, как в компьютерном квесте. Сзади послышались торопливые легкие шаги, как будто быстро шла, почти бежала молоденькая воздушная девушка. Она скоро поравнялась с подростком, и Макс повернулся.
Обведенные черным глаза, серебряно-сиреневые губы, каштановая косая челка на левой стороне лица, металлический шарик пирсинга под нижней губой. Черт! Максим вздрогнул. Это сама королева ночи зачем-то догнала его на пустынной улице? При этом совсем юная королева — ей вряд ли было больше тринадцати-четырнадцати лет. Вся в черном, развевающемся, перехваченном сползшим на бок ремнем с белыми стразами. Не глядя на парня, она промчалась мимо, стуча подковками каблучков, и скрылась в проходной между домами. «Странная девочка», — мелькнуло в голове. Странно, что... Какую же мысль он не успел додумать? Ах, да, вот, — странно, что бабушка никогда не приезжала к ним в гости.
<...>