Новости разных литсеминаров

01.06.2011

Пресс-релиз третьего романного семинара под руководством Г.Л. Олди и А. Валентинова «Партенит-2011»

Литературный семинар под руководством известных писателей-фантастов Генри Лайона Олди и Андрея Валентинова состоялся в пгт. Партенит (АРК Крым) с 12 по 19 мая 2011 г. под эгидой общественной организации «Созвездие Аю-Даг».

04.09.2010

Общественная организация «Созвездие Аю-Даг»

ОБЪЯВЛЯЕТ

что с 12 по 19 мая 2011 г. в пгт. Партенит (АР Крым) состоится третий литературный (романный) семинар под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА «Партенит-2011». Полная информация по адресу: Сайт Крымского Фестиваля Фантастики «Созвездие Аю-Даг»

31.07.2010

На сайте litseminar.ru сформирована основа базы литературных семинаров. Вскоре здесь можно будет получить подробную информацию о постоянно действующих семинарах, а также узнать о семинарах прошлых лет.

Архив новостей литсеминаров
Рейтинг@Mail.ru

Новости литсеминара Егоровой и Байтерякова

Ближайший литсеминар

Пока дата следующего заседания неизвестна

Участники и произведения

    Программа обсуждения

    1. Идея (как основная мысль рассказа), тема, жанровый и культурный контекст
    2. Персонажи, их взаимодействие в сюжете
    3. Конфликт, сюжет, фабула
    4. Детали, фантастический элемент, стилистика, ляпы и прочие подробности

    За новостями следите в сообществе litseminar. С материалами можно ознакомиться на странице заседания.


    Предыдущий литсеминар

    Состоялся 18 марта 2012 года в Москве.

    Участники и произведения

    Отчеты и другие материалы выложены на странице заседания.

    Информация по проекту

    14.08.2011

    13 августа прошло 19 заседание нашего литсеминара. На улице стояла жара, но еще более жаркими были обсуждения. Новые участники оказались серьезными и интересными писателями, а ветераны, как обычно, докапывались до системных особенностей творчества и делали далеко идущие выводы.
    С материалами семинара можно ознакомиться на сайте.
    Следующий литсеминар планируется провести на Звездном мосту. Запись мы будем вести в жж litseminar, так что следите за новостями.

    25.05.2011

    Состоялся 17 мая 2011 года в Партените, в рамках романного семинара Г.Л. Олди и А. Валентинова. Это был самый крупный семинар — обсуждалось 14 рассказов, заседание проходило весь день.
    Кроме семинара мы сделали доклад о девяти психотипах сценаристики — «исправленный и дополненный».
    Еще один итог семинара: по рекомендации руководителей семинара Наталья Егорова стала кандидатом в члены Союза Писателей.

    05.03.2011

    18-й литсеминар планируется провести в мае 2011 года в Партените, в рамках романного семинара под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА .
    Ведется набор участников.

    26.02.2011

    17-й литсеминар состоялся 26 февраля 2011 года в Москве.
    Участвовали: Сергей Сизарев, Ольга Дорофеева, Наталья Витько, Светлана Таскаева.
    Ведущие семинар Егорова и Байтеряков прочитали лекцию о 9 типах героев в сценаристике и проиллюстрировали ее разбором рассказов участников, а также рассказали как они использовали типизацию при разработке своего рассказа: «Вкалывают роботы, счастлив человек».
    Материалы 17-го литсеминара выложены здесь.

    20.10.2010

    16-й литсеминар состоялся 20 ноября 2010 года в Москве.
    Список участников: Сергей Сизарев, Сергей Буланов, Дэн Шорин, Анна Донна.
    Ведущие Егорова и Байтеряков рассказывали о расстановке «крючков» в остросюжетном произведении на примере своего рассказа «Паникерша» (этот рассказ разбирался и на 15-м семинаре, но в учебных целях решено повторить обсуждение).
    Материалы 16-го литсеминара выкладываются здесь.

    Архив новостей проекта «Литсеминар»

    Дуэль

    (Рассказ; литсеминар №12)

    В январский день вечереет рано — в гостиной только-только часы пробили четверть пятого, а за окном уже легли сумерки. На улице заскрипел снег — то дворовой бросился к приезжему принять коня. Стоявший у окна кабинета Денис Васильевич с интересом поглядел на прибывшего. «Ловок малый, ай да ловок!» — подумал отставной генерал-лейтенант при виде лихости, с которой незнакомец покинул седло и, оставив коня на попечение дворни, широким быстрым шагом двинулся к крыльцу.

    Денис Васильевич позвонил в колокольчик и велел явившейся на зов прислуге:

    — Горячего вина приезжему, да сюда веди.

    Приняв из рук нарочного письмо, Давыдов вгляделся в показавшееся знакомым лицо приезжего:

    — Откуда таков будешь?

    Рябой молодец с хитрыми глазками ухмыльнулся:

    — Почто вашей милости знать-то? Вы на письмо взгляните — срочное оно!

    Денис Васильевич укоротил наглеца гневным взглядом.

    — Дерзок больно! Высоко летаешь — гляди, как бы поучить тебя не пришлось.

    — То уж как будет ваша барская воля!

    Давыдов отошел к столу и при свете канделябра взглянул на послание:

    — Что за дьявольские козни?! — метнувшись к приезжему, ухватил того за ворот. — Откуда на письме моею рукою чертано?!

    Нарочный попытался вывернуться из генеральской хватки:

    — Вы, барин, сначала письмо прочтите, а потом на гонца кидайтесь!

    — У-уу, нечистый тебя возьми! — Давыдов отпустил рябого вестника и принялся за послание.

    На пожелтевшей, потертой по краям бумаге рукою самого Дениса Васильевича было начертано: «Ахтырского гусарского полку подполковнику и кавалеру Давыдову, лично в руки». Припомнить обстоятельства, при которых случилось бы ему письмо таковое подписывать, бывший подполковник припомнить не смог. Сломав сургуч, он развернул письмо и прочел:

    «В обстоятельствах чрезвычайных пишу я эти строки, дабы предотвратить несчастие великое...» — подчерк был все тот же, размашистый — его, Давыдовский.

    — Откуда у тебя документ сей?

    — Вы читайте, читайте — времени совсем мало!

    «Случилось мне в декабре 1812 года...»

    Не дочитав письмо, Давыдов схватил колокольчик и зазвонил.

    — Ефим, коня мне! И сам собирайся, нам срочно в Петербург надобно!

    Бывший ординарец бросился исполнять приказ, а Денис Васильевич вчитался в последние строки таинственного послания: «Письмо это, по уговору, пишу я для памяти, чтобы, как условлено было, получить его перед сроком роковым. Времени от получения письма довольно отпущено будет — в том я заверение имею.

    2 декабря 1812 года. Давыдов, подполковник».

    Подпись на письме набухла, заблестела в свете свечи и пролилась кровью, оставив на листе багровый потек.

    Давыдов оторвался от письма — рябого посланца в комнате не было.

    На конюшне Денис Васильевич обратил внимание на мальца, что вывел из стойла гнедого Юпитера. У мальчонки были рыжие волосы и лицо в веснушках.

    — Чей таков? Не видал я тебя раньше.

    Пацаненок лихо улыбнулся, явив щербатый рот и блеснув хитрыми зелеными глазами из-под огненных кудрей:

    — Местные мы...

    — Ладно! Вернусь — разбираться буду... — очень не понравился Давыдову мальчишка, видом своим напомнив таинственно исчезнувшего посланца. Тревожно было на сердце.

    Вскочив в седло, Давыдов сунул руку за отворот камзола в потайной карман и достал погнавшее его в путь послание. Бумага промокла от крови — еще одна строка исчезла.

    — Время, Ефим, время... В путь, с Божьей помощью!

    Холодный ветер зло хлестнул разгоряченное лицо Дениса Васильевича. Выезжая со двора, Давыдов придержал Юпитера и оглянулся — в доме горел теплый свет, от которого засверкали снежинки. Начался снегопад. Отставной генерал перехватил поводья и заставил коня перейти на рысь, вдогон исчезнувшему в темноте спутнику.

    Зима не на шутку разлютовалась, трескучий мороз заставлял путников часто останавливаться и искать приюта в придорожных трактирах да постоялых дворах. Один такой убогий трактиришко и напомнил Давыдову странное приключение, что нынче, спустя много лет, погнало его в путь...

    Дело было зимой двенадцатого года, аккурат перед капитуляцией французов.

    Сталось одной ночью с Давыдовым неладное — возвращался из ставки светлейшего с новым назначением, да заплутал в лесу на пути к своему отряду. Конь устал, мороз лютый. Подумал тогда Денис Васильевич, что конец ему — выпита бедовая гусарская чаша до дна, когда сверкнул в глуши спасительный огонек. Приблизился — глядит: стоит изба, снег кругом не утоптанный, следов нет, а в окне за бычьим пузырем свет.

    Завел Давыдов, тогда еще подполковник, коня под навес, растер, попоной укрыл, сумку с зерном ему подвесил, а сам прошел без боязни в дом — где гусары не пропадали! — авось и в этот раз планида смилостивится.

    Отворив дверь, глотнул Денис Васильевич запаха сивушного. Отморгался — с темноты на свет — видит и впрямь трактир перед ним, не подвел нюх. Хоромы бедные и пустынные — посетитель один за столом головою над кружкой склонился, да рябой трактирщик тряпкой миску трет.

    — Доброго здравия! — подполковник стянул с головы лохматую шапку и стряхнул снег. — Посетителю рады будете али как?

    — Проходи, раз пришел... — трактирщик особого радушия не проявил, но хитро ухмыльнулся.

    — Чем попотуешь путника, хозяин?

    — А чего душа твоя желает?

    — Тебя, гляжу, не переговоришь... — Денис Васильевич подошел ближе и уставился на молчаливого посетителя: — Батюшки-светы! Откуда такой взялся?!

    Посетитель распрямился, блеснул золоченым шитьем жандармского мундира.

    — Ротмистр, — Давыдов разглядел знаки отличия, — какими судьбами?! В глуши, среди французов? Вам не дорога жизнь?

    Жандармский чин взглянул на подполковника пьяными злыми глазами:

    — А вам какое дело, государь хороший?

    Дениса Васильевича такое поведение задело.

    — Война кругом, сударь. Или вам о том не ведомо?

    — Скорее безразлично... — жандарм вновь склонился над кружкой и поник плечами.

    Давыдов подсел к непонятному господину за стол и махнул трактирщику:

    — Мне чего погорячее!

    Обождав, пока хозяин подаст парующую миску и кружку, Давыдов повернулся к ротмистру:

    — Вы все ж таки объяснитесь... Если беда какая, может я и помочь чем смогу? Пока ваше появление в этих краях выглядит дивным, если не сказать хуже... Вон какой дорогой на вас мундир, небось столичный, а?

    Приглядевшись, подполковник понял, что сидевший перед ним жандарм совсем пьян. И откуда только такое «чудо» в их партизанских краях? Сам ротмистр отвечать не спешил — цедил из кружки вино и печально глядел вниз. Потом в нем как что-то переломилось, и он решил заговорить с Давыдовым.

    — У меня сударь поручение, только дело то мне совсем не по душе... И приказа ослушаться не могу, и пиита этого спасать честь не велит.

    — Что за пиит такой злокозненный, чем насолить успел?

    — Трус! Императора оскорбил не единожды, по дамским будуарам ходок известный... Честнейшего человека оскорбил!

    — Кто таков?

    — Того я вам не скажу. Его все защищают... Светочем называют, а на деле... Бумагомаратель грошовый! Его мне и велено уберечь — дуэль предотвратить. Противно, право слово!

    Всякое сочувствие к жандарму от тех откровений у Давыдова пропало, вскочил подполковник.

    — Нет, вы объяснитесь, милостивый государь! Какое право вы имеете в дело чести встревать, приговор выносить, отчего считаете для себя возможным приказом пренебречь?!

    Ротмистр тоже вскочил, как будто ждал той ссоры.

    — Я объясняться не намерен!

    — В таком случае к барьеру! — как дьявол вселился в Давыдова, толкая его к смертоубийству по пустому для него поводу.

    Рябой трактирщик оказался тут как тут:

    — Вы господа не горячитесь, надумали себя жизни лишать — извольте грамотку составить. Отписать, что так, мол, и так: чего и кому завещаю, в смерти и прочем никого не винить...

    — Дело говоришь! Бумага найдется? — Давыдов подал пример, первым начертав записку об обстоятельствах дуэли.

    Трактирщик забрал бумаги и дал дуэлянтам фонарь.

    Отошли от трактира не далеко. Трактирщик остался стоять поодаль.

    Денис Васильевич попытался сдержать гнев и уговорить ротмистра на мировую:

    — Сударь, право, забудем горячие слова и примиримся.

    — Нет! Я такого не желаю... — жандарм повернулся к Давыдову спиной и отошел на положенные десять шагов.

    Денис Васильевич так же отмерил дистанцию и повернулся к противнику лицом.

    — На счет три!

    Дуэлянты стали в позицию и подняли пистолеты.

    — Раз! Два! Три!..

    Пуля ротмистра канула во тьму, даже не пролетев рядом.

    Давыдов целился мимо, осознав к моменту выстрела, что поступает неправильно — не должен он лишать жизни этого человека. Выстрелил и его противник повалился на снег.

    Подполковник бросился к раненному.

    — Как же так? Ведь не должно было такого статься!

    Рана была смертельна — пуля попала в живот, и теперь ротмистр умирал на руках у Давыдова:

    — Пустое... Я такого исхода и желал... — кровь ротмистра толчками выходила наружу — конец был близок, — ...жалею, что не смог поговорить с ним... признаться в том, как люблю!..

    Последние слова шокировали подполковника, он чуть не бросил умирающего, испытав чувство гадливости от подобного признания.

    — Ты не о том толкуешь! Имя назови? Что за пиит, где поединок?

    Улыбнувшись, жандарм затих.

    — Кончился! — трактирщик принес фонарь и теперь застыл за плечом сидевшего в снегу Давыдова. — Такая у него судьба... Давайте его перенесем в дом, а утром я его похороню, как подобает.

    Пока возились с мертвецом, у Давыдова из головы не выходили несколько вопросов: что за странная история? Жандарм в мундире, поэт загадочный, дуэль непонятная — где и когда в условиях военной баталии такая может произойти? Каким образом случилось, что пуля попала в ротмистра, ведь сам Давыдов нарочно стрелял мимо?

    В трактире Денис Васильевич оставил покойного на попечение хозяина и первым делом отыскал предсмертные записки — свою сразу бросил в огонь, а вторую прочел внимательнейшим образом. Тут-то и понял в какую скверную историю попал — ловушку дьявольскую, не иначе... Как по-другому объяснить, что покойный ротмистр, так и не указав имен дуэлянтов, поминал в записке императором Николая, когда жив еще Александр; графа Бенкендорфа называл начальником жандармского управления и ссылался на его приказ предотвратить дуэль на Черной речке любой ценой?

    Совсем иначе теперь взглянул отважный подполковник на рябого хозяина, застывшего в ожидании нового поворота событий — видел рябой, что Давыдов завладел письмами.

    — Что ж ты, бес лукавый, — обнажив саблю, Денис Васильевич пошел на трактирщика, — такие злые шутки шутишь?

    — Ваше благородие не так все понимает! — рябой стал отступать.

    — Более не проведешь!

    Сталь коснулась горла Лукавого.

    — Не надо... Сделанного — не воротишь, дальше только хуже будет!

    — На это мы еще поглядим! — второй рукой Давыдов потянул из-за пазухи нательный крест.

    Лукавый всхлипнул и пал на колени:

    — Смилуйся, а я научу, как от беды друга уберечь!

    — Говори, черт шелудивый, а не то!..

    — Не казни! Все скажу!

    Давыдов усилил нажим — кромка сабли чуть глубже вошла в горло трактирщика.

    — Ну?!

    — Не сегодня и не завтра та дуэль будет, остановить ее теперь некому — не придет ротмистр и не приведет с собою жандармов! Только вашему благородию это под силу.

    — Где и когда? Имя?

    — Ни имени не скажу, ни даты... — отстраняясь от гусарской сабли, Лукавый затараторил, спасая свою жизнь: — ну, не могу я тебе сказать! Это противно божескому провидению! На Черной речке дуэль произойдет. А с другом тем вы еще не знакомы!

    — Снова крутишь? За что же тебя щадить в таком случае? Про место мне сам ротмистр сказал!

    — Нет-нет, я тебе больше скажу, чего ротмистр и знать не мог! Поутру забудете вы, Денис Васильевич, все, что ночью приключилось и помочь никому не сможете. А я средство верное знаю, как память ту вернуть!

    — Говори.

    — Кровь память сохранить может! Вы сядьте, да письмо себе напишите, а я поклянусь, что в срок доставлю. Прочтете вы то письмо и вспомните, как действовать надобно, и друга тем от погибели избавите.

    — Добро... Письмо я напишу, только когда ты мне его, шельма, доставишь?

    — А срок вы мне сами назначите.

    На том и порешили. Сел Давыдов писать себе письмо, вместо чернил пользуясь собственною кровью.

    «...дабы предотвратить несчастие...» — в этом месте Денис Васильевич остановился и спросил:

    — Так где та Черная речка? Какой срок просить?

    — В Петербурге, ваша милость, там все и станется. А срок вы мне сами скажите.

    Задумался Денис Васильевич, нет ли в словах Лукавого ловушки — какой ему срок определить, ведь не ведомо, когда все это станется, где тогда будет сам Давыдов, хватит ли ему времени добраться? Тут подполковник решил пуститься на хитрость:

    — Вот что, сроку я прошу ровно столько, чтобы мне хватило времени добраться за день до смерти моего неведомого пока друга.

    — Нельзя так! Был бы жив ротмистр — в последнюю минуту дуэль предотвратил бы, а вы целый день требуете! Негоже. Историю нельзя переписывать.

    Давыдов и так, и этак настаивал, но Лукавый был неумолим — только и смог гусар, что выторговать четверть часа до рокового момента гибели. Так Денис Васильевич и в письме записал, приняв от черта клятву: доставить послание лично ему, Давыдову, в руки. На заре запечатал подполковник письмо и надписал, а через час очнулся возле партизанского лагеря — на коне, замерзший и без всякого представления, где провел ночь и что с ним приключилось.

    В середине февраля прискакал в Верхнюю Мазу вестник.

    — Беда! — закричал с порога новоприбывший в форме кавалергарда.

    Выбежавшая на крик Елена Евдокимовна всплеснула руками, схватилась за сердце, да так и пала в обморок, на руки подоспевшей челяди.

    — Беда! Дениса Васильевич позовите, срочно! Пакет ему из Петербурга!

    Хлопотавшая вокруг хозяйки домоправительница напустилась на молодца:

    — Ты чего пугаешь барыню попусту?! Нету Дениса Васильевича, по прошлому месяцу в Петербург и укатили... Кричишь: «Беда!» — мы уже решили, что с ним какая напасть сталась.

    Барыня пришла в себя и протянула к гонцу руку:

    — Давайте ваше известие!

    Смущенный кавалергард безропотно отдал письмо.

    «Дорогой друг, Денис Васильевич!

    Спешу уведомить вас о постигшем нас горе: трагически погиб Пушкин — скончался от ран на другой день после поединка чести...»