Новости разных литсеминаров

01.06.2011

Пресс-релиз третьего романного семинара под руководством Г.Л. Олди и А. Валентинова «Партенит-2011»

Литературный семинар под руководством известных писателей-фантастов Генри Лайона Олди и Андрея Валентинова состоялся в пгт. Партенит (АРК Крым) с 12 по 19 мая 2011 г. под эгидой общественной организации «Созвездие Аю-Даг».

04.09.2010

Общественная организация «Созвездие Аю-Даг»

ОБЪЯВЛЯЕТ

что с 12 по 19 мая 2011 г. в пгт. Партенит (АР Крым) состоится третий литературный (романный) семинар под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА «Партенит-2011». Полная информация по адресу: Сайт Крымского Фестиваля Фантастики «Созвездие Аю-Даг»

31.07.2010

На сайте litseminar.ru сформирована основа базы литературных семинаров. Вскоре здесь можно будет получить подробную информацию о постоянно действующих семинарах, а также узнать о семинарах прошлых лет.

Архив новостей литсеминаров
Рейтинг@Mail.ru

Новости литсеминара Егоровой и Байтерякова

Ближайший литсеминар

Пока дата следующего заседания неизвестна

Участники и произведения

    Программа обсуждения

    1. Идея (как основная мысль рассказа), тема, жанровый и культурный контекст
    2. Персонажи, их взаимодействие в сюжете
    3. Конфликт, сюжет, фабула
    4. Детали, фантастический элемент, стилистика, ляпы и прочие подробности

    За новостями следите в сообществе litseminar. С материалами можно ознакомиться на странице заседания.


    Предыдущий литсеминар

    Состоялся 18 марта 2012 года в Москве.

    Участники и произведения

    Отчеты и другие материалы выложены на странице заседания.

    Информация по проекту

    14.08.2011

    13 августа прошло 19 заседание нашего литсеминара. На улице стояла жара, но еще более жаркими были обсуждения. Новые участники оказались серьезными и интересными писателями, а ветераны, как обычно, докапывались до системных особенностей творчества и делали далеко идущие выводы.
    С материалами семинара можно ознакомиться на сайте.
    Следующий литсеминар планируется провести на Звездном мосту. Запись мы будем вести в жж litseminar, так что следите за новостями.

    25.05.2011

    Состоялся 17 мая 2011 года в Партените, в рамках романного семинара Г.Л. Олди и А. Валентинова. Это был самый крупный семинар — обсуждалось 14 рассказов, заседание проходило весь день.
    Кроме семинара мы сделали доклад о девяти психотипах сценаристики — «исправленный и дополненный».
    Еще один итог семинара: по рекомендации руководителей семинара Наталья Егорова стала кандидатом в члены Союза Писателей.

    05.03.2011

    18-й литсеминар планируется провести в мае 2011 года в Партените, в рамках романного семинара под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА .
    Ведется набор участников.

    26.02.2011

    17-й литсеминар состоялся 26 февраля 2011 года в Москве.
    Участвовали: Сергей Сизарев, Ольга Дорофеева, Наталья Витько, Светлана Таскаева.
    Ведущие семинар Егорова и Байтеряков прочитали лекцию о 9 типах героев в сценаристике и проиллюстрировали ее разбором рассказов участников, а также рассказали как они использовали типизацию при разработке своего рассказа: «Вкалывают роботы, счастлив человек».
    Материалы 17-го литсеминара выложены здесь.

    20.10.2010

    16-й литсеминар состоялся 20 ноября 2010 года в Москве.
    Список участников: Сергей Сизарев, Сергей Буланов, Дэн Шорин, Анна Донна.
    Ведущие Егорова и Байтеряков рассказывали о расстановке «крючков» в остросюжетном произведении на примере своего рассказа «Паникерша» (этот рассказ разбирался и на 15-м семинаре, но в учебных целях решено повторить обсуждение).
    Материалы 16-го литсеминара выкладываются здесь.

    Архив новостей проекта «Литсеминар»

    История простыни

    (Рассказ; литсеминар №17)

    Жила-была на свете простыня, самая обыкновенная: чисто белая, безо всякого рисунка, не говоря уже о вышивке ришелье или монограмме владельца, который, кстати, был простым рыбаком и жил на берегу моря, в симпатичной бухте, в маленьком домике вместе с женой.

    Жили они бедно, и однажды рыбак обнаружил, что парус, который служил ему много-много лет, истрепался настолько, что больше с ним плавать нельзя. Что делать? Денег на новый парус не было, а без паруса не отправиться в море, не наловить рыбы, а значит — остаться без еды и без денег.

    Рыбак в отчаянии огляделся по сторонам, и в глаза ему бросилась простыня, которую жена, постирав, вывесила на просушку. Рыбак не долго думая, пока не видит жена, сорвал простыню с веревки, смастерил из нее парус и отправился с нею в море.

    Как была рада простыня, этого не передать словами. С того самого первого раза, когда ее, постирав, вывесили на улицу сушиться, и она, заполоскавшись на соленом ветру, увидела освещенную солнцем бухту, в которой сверкали, словно белые крылья, паруса рыбацких лодок, она завидовала парусам и сетовала на свою простынную долю. Нет бы ей быть — ладно, не одеждой, так хотя бы скатертью, пусть не камчатой, а обыкновенной. Или даже салфеткой на комоде. А так, ну что за жизнь у простыни, даже если бы она жила не в простом доме, а в богатом? Гостям тебя не показывают, белого света почти не видишь... Хорошо еще, у рыбака и его жены не было детей, ведь простыни боятся младенцев куда больше, чем паруса — самого лютого шторма.

    И вот теперь, когда рыбак поднимал простыню как парус, простыня чувствовала огромную гордость. И радовалась тому, что она совсем белая и простая: раньше она завидовала простыням в цветочек, а теперь с содроганием думала и о цветочках, и о полосках, и о горохе, не говоря уже о розовых слониках на голубом фоне (была в рыбацком поселке и такая простыня, на которую с жалостью косилось все остальное постельное белье). Ведь если бы простыня была в цветочек, рыбак бы никогда не поднял ее вместо паруса, это было бы уже совсем неприлично.

    Еще простыне было немного страшно, поскольку она боялась ударить в грязь лицом. А вдруг она не выдержит и порвется? Ведь паруса шьют из более прочной материи, чем простыни. Кроме того, в правом нижнем углу у простыни была небольшая дырочка. Жена рыбака поставила надлежащую заплатку, но теперь простыня опасалась, что вид у заплатки слишком домашний, а не мужественно-суровый, как у парусов. И потом... про это совсем неприятно говорить, но при последней стирке жена рыбака не замочила простыню в щелоке, и теперь простыня страдала, что она недостаточно белая и чистая.

    Потому она очень и очень старалась: ловила каждый порыв ветра, изо всех сил пытаясь вести лодку как можно быстрее и как можно лучше слушаться рыбака. Потому нет ничего удивительного в том, что выйдя в тот день на лов последним, вернулся рыбак первым и с самым большим уловом. И жена не сердилась на него за то, что он сделал парус из простыни.

    С той поры началась у простыни новая жизнь. Утром они выходили в море, и тут наступал звездный час простыни: она поднималась в небо, ловила ветер, и все они летели вперед. И простыня не боялась ни сильного ветра, ни шторма, ни непогоды: ведь она чувствовала себя такой важной и нужной. И такой счастливой: ей каждый день светило солнце, на нее летели соленые брызги, она любовалась изменчивым многоцветным морем, причудливыми облаками, видела, как внизу, под килем лодки, сверкают стайки рыбешек, а высоко в небе кружат морские птицы. Короче, простыня была совершенно счастлива и нисколько не завидовала ни скатертям, ни даже шелковым платьям — что там интересного они видят в своей жизни? Никаким пирам и балам не сравниться даже с самой короткой морской прогулкой.

    Только во время штиля простыне было не по себе. Ветер падал, и она повисала на мачте тряпкой, совершенно ничем не отличаясь от обычной простыни. Простыня очень переживала, что висит недостаточно элегантно, не так, как висят природные паруса, но уж тут ничего нельзя было поделать.

    Зато как было здорово надуваться под ветром и лететь к берегу! Ткань простыни потрескивала от неимоверного напряжения, ей казалось, что ее разрывает, но это только добавляло ей ощущения жизни, простыня казалась себе белокрылой птицей. Но от морских птиц нет никакой пользы — только летают да кричат, а она, простыня, делает ДЕЛО: ведь она, можно сказать, кормила теперь рыбака и его жену. Даже мысль о смерти перестала пугать простыню: ведь теперь ее не разорвут на тряпки для пыли и мытья посуды и полов, ее растреплет ветер, а если вдруг случится страшная буря, то, быть может, когда их выбросит на берег, рыбака похоронят в простыне как в саване...

    Вечером, вернувшись в бухту, рыбак вешал простыню на просушку вместе с сетями, рядом клал весла и снасти, а сам шел домой. Тогда морские вещи заводили морские разговоры, совсем непохожие на домашние: сети хвастались уловом, весла рассказывали про течения, мачта сетовала на расшатавшееся гнездо. Простыня старалась не показывать своей осведомленности в домашних делах, поддерживала исключительно беседы о ветре и море и время от времени вставляла шпильки вроде «Нет, ну вы видели, как постельное белье полоскалось сегодня на ветру? Эти надутые вышитые пододеяльники и глупые простыни в цветочек не иначе как возомнили себя нами, парусами! Хи-хи-хи!»

    Поскольку простыня старалась как можно лучше служить парусом, то нет ничего странного в том, что рыбак теперь всегда возвращался рано и с хорошим уловом. Поэтому в доме у него появились деньги и он заменил прохудившуюся черепицу на новую, а его жена купила красивый новый комод.

    Тут и разразилась катастрофа. Однажды вечером, когда рыбак как обычно вывешивал простыню-парус на просушку, к нему подошла жена.

    — Послушай, что это ты плаваешь с простыней вместо паруса? — спросила она мужа. — Одно дело, когда мы были бедными, но теперь у нас водятся денежки, и тебе уже неприлично плавать под простыней. Давай-ка я прополощу ее, высушу и постелю завтра в постель, а ты купишь себе нормальный новый парус.

    Услышав это, простыня едва не потеряла сознания. Она надеялась, что рыбак не захочет с нею расставаться: ведь она слышала, как тот называл ее своим талисманом.

    Но рыбак всего лишь пожал плечами.

    — Ладно, почему бы и нет? Наверное, ты права. Тем более что у нее и уже край обтрепался.

    ...Простыня плохо помнила, как жена рыбака отпарывала с нее парусные завязки и полоскала ее в пресной воде. Она пришла в себя лишь тогда, когда, прицепленная прищепками, висела на веревке в заднем дворе дома рыбака.

    Как ей было плохо, как она страдала... Простыня представляла себе, как ее положат в комод и другие простыни скажут ей «Бедненькая, наконец-то ты к нам вернулась, наверное, ты так намучилась, вон, у тебя и краешек обтрепался!», а пододеяльники скажут «Где тебя носило? Будем надеяться, теперь-то у тебя в голове не осталось никаких глупых фантазий и иллюзий». Паруса перестанут узнавать ее и говорить с нею, и даже голубая простыня в розовых слониках станет смотреть на нее сверху вниз. И все: больше ни неба, ни моря, ни солнца, ни даже чаек, которых простыня обычно подозревала в намерении загадить ее белизну. И, вывешенная на просушку, она будет завидовать лоскутам материи, из которых дети делают паруса для игрушечных лодочек.

    Простыня бы покончила жизнь самоубийством, но простыни для самоубийства не приспособлены, не говоря уже о том, что ее держали на месте прищепки. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как висеть, мечтая о смерти.

    И ее мечта почти исполнилась. Ночью с высоких гор, вечно покрытых снегом и льдом, подул ветер. Нет, это был не просто ветер, это была свирепая буря, дышавшая морозом, грохочущий ураган, который нес с собой не только снег, но и ледышки, и камни.

    Эта буря обрушилась ночью на рыбацкий поселок и не оставила в нем камня на камне: снесла черепицу, развалила стены, вывернула с корнем деревья, а лодки, стоявшие у берега, разбила об окружающие бухту утесы. Я не знаю, что стало с рыбаком и его женой, надеюсь только, что они остались живы.

    А что до простыни, то буря оторвала ее от веревки, швырнула в воздух и понесла.

    Простыню крутило и вертело в кромешной ревущей тьме, секло градом и снежной крупой, рвало на части ледяными вихрями, и она думала, что это, должно быть, и есть ад, куда по смерти попадают простыни, не выполнившие свой простынный долг и злокачественно притворявшиеся парусами. Это продолжалось так долго, что в какой-то момент простыня лишилась чувств.

    ...Когда простыня пришла в себя, вокруг было тихо. Точнее, относительно тихо: плескала вода, слышались чьи-то крикливые голоса. Простыня огляделась по сторонам: буря забросила ее в какие-то неизвестные скалы у моря. Берег был чужим, диким и незнакомым, вдобавок засиженным чайками. И совсем рядом с простыней устроились на камнях несколько чаек и с любопытством смотрели на пришелицу.

    — Ты кто? — спросила одна из чаек.

    — Я? — переспросила простыня. — Не знаю...

    Она оглядела себя: зрелище было прежалкое. Ее ободрало по краям и вымазало в водорослях и тине.

    — Сначала я была простыней, — горько сказала она. — Потом парусом. А теперь хорошо если сойду за половую тряпку...

    Если она надеялась, что чайки ей посочувствуют, то ее ожидало горькое разочарование: чайки рассмеялись.

    — Что, что вы смеетесь? — обиделась простыня. — Да, я так себе выгляжу, но я могу приносить пользу, хоть чем-то служить людям! Знаете, как важно поддерживать чистоту в доме?

    Но чайки продолжали смеяться. Потом одна из них сказала:

    — Не обижайся, мы смеемся не над тем, как ты выглядишь. Просто... видишь ли, ты никак не можешь быть ни половой тряпкой, ни парусом, ни простыней.

    Сердце у простыни упало.

    — Почему это? — в ужасе пролепетала она.

    — Да потому, — ответила чайка. — Чтобы быть тряпкой для мытья пола или вытирания ног, надо, чтобы был пол или ноги. А здесь их нет. Равно как и кроватей с лодками.

    Простыня снова огляделась по сторонам: чайка была абсолютно права. Вокруг не было ни единой человеческой души или каких бы то ни было следов человека. Не было видно даже остатков разбившихся об утесы лодок.

    Это была катастрофа похуже давешней: простыня с самого появления на свет знала, что ее главная цель в жизни — служить людям. И если она стала парусом, то таково было ее везение, но самое главное оставалось прежним: она служила людям, истово и преданно, и была этим счастлива. А теперь вокруг не было ни единого человека, даже ни единого младенца... а значит, она и в самом деле больше не была не то что гордым парусом или скромной простыней, а даже презренной половой тряпкой.

    — Чайка! — взмолилась она. — Пожалуйста, отнеси меня к людям, брось где-нибудь на берегу! Я тебя очень прошу!

    Но чайка только покачала головой.

    — Извини, но ты все-таки слишком большая и тяжелая, я не дотащу тебя туда. И потом... видишь ли, эти скалы — Чаячьи Скалы — волшебное место. Сюда попадают только те, кому надо.

    — Да не надо мне сюда, как ты не понимаешь! — вскричала простыня. — Я родилась для того, чтобы служить! Хоть простыней, хоть парусом! Без служения моя жизнь не имеет никакого смысла! О, как я жалею, что буря унесла меня из поселка! Меня бы там хотя бы разорвали на бинты для раненых, я не лежала бы здесь никому и ни за чем ненужная, моя жизнь не пропала бы зря!

    Чайка слушала ее крики, наклонив голову набок.

    — А как насчет моря, солнца, неба? Они тоже зря?

    Простыня заткнулась.

    — Не знаю, — сказала она после небольшой паузы. — Море, небо и солнце, это, конечно, здорово, но когда у тебя нет цели в жизни, вообще никакой... все остальное уже не имеет смысла, понимаешь?

    — Не совсем, — сказала чайка. — Вот у меня, к примеру, нет в жизни такой цели, какая была у тебя. Но мне это вовсе не мешает радоваться морю и ветру.

    Простыня только махнула на нее углом.

    — Вы, птицы, вообще существа легкомысленные. Сами себе рождаетесь, просто так живете и не знаете — каково это, быть частью чего-то бОльшего.

    Чайка пожала плечами.

    — Очень даже знаю: это когда летишь себе на крыльях сильного ветра.

    — Нет, это не то, — упрямо возразила простыня. — И вообще, лучше вместо разговоров помоги мне умереть. Подтащи меня к самому краю обрыва, чтобы меня подхватило ветром и сбросило в море. Я была бы тебе очень благодарна. Побыла бы напоследок парусом... — тут простыня, не удержавшись, всхлипнула.

    Чайка некоторое время задумчиво смотрела на тихо плачущую простыню.

    — Ладно, — сказала она. — В любом случае и простыне, и парусу, и половой тряпке настал конец... Давай, за какое место тебя лучше цеплять и тащить?

    Выполнить просьбу простыни оказалось вовсе не легко: мокрая ткань цеплялась за камни.

    — Уф, — сказала чайка, подтащив простыню к краю пропасти. — Ну как, не боишься?

    Простыня заглянула вниз: обрыв был очень высоким.

    — Конечно, боюсь, — сказала она. — Но у меня нет другого выхода. Дерни меня немного вперед, ладно? И спаси-и-иб-о-о-о!

    И, расправив, как могла, свои углы, простыня понеслась вниз, навстречу неминуемой гибели.

    И тут обнаружилась престранная вещь: по какой-то причине — то ли из-за теплого течения, то ли еще почему — снизу, вдоль обрыва от воды поднимался поток теплого воздуха. И потому, пролетев где-то половину высоты, простыня поняла, что больше не падает, а парит.

    — Да что это за чертовщина!? — разозлилась она. — Умереть прилично, и то не получается!

    И она принялась трепыхаться, пытаясь продолжить свое падение вниз. Но у простыни ничего не выходило: напротив, она чувствовала, что теплый воздух высушивает ее и делает ее с каждой секундой все легче и легче!

    Простыня отчаянно забилась, действуя углами на манер того, как птицы машут крыльями, изо всех сил пытаясь преодолеть ток воздуха. И тут у нее получилось! И с громким воплем простыня стремительно понеслась вниз.

    Поверхность воды была совсем близко, когда простыня увидела, что из моря ей навстречу поднимается чайка — но не шлепая лапами, а гребя крыльями, чего чайки не делают никогда. Простыня настолько обалдела от этого зрелища, что не успела отвернуть в сторону и только зажмурилась, предчувствуя неминуемое столкновение с выныривающей птицей.

    Плюх! Бульк! Простыня с шумом бухнулась в воду, но почти тут же ее вытолкнуло на поверхность. Простыня огляделась в поисках чайки: та плавала под водой под самой простыней кверху лапами и смотрела на простыню ошарашенными круглыми глазами.

    От этого зрелища простыня уронила челюсть. Чайка в ответ изумленно раскрыла клюв.

    — Ну что ты смотришь, глупая птица! — прикрикнула на нее простыня. — Выныривай скорей, пока не захлебнулась!

    Чайка тоже сердито открывала и закрывала клюв, но до простыни не донеслось ни звука. Тогда она, разозлившись, сунула голову в воду, чтобы сказать чайке все, что о ней думает, но...

    Под водой не было никакой чайки! Только чаячьи лапы. И стоп, минутку: как простыня может сунуть голову под воду, у нее же нет головы?!

    Простыня в ужасе выдернула голову из воды и обнаружила, что голова у нее все же есть. И туловище. И крылья. И лапы. И что чайка, которая смотрит на нее из воды, и есть она сама.

    От этого открытия простыня едва не утонула. Но чайки утонуть не могут, а потому через некоторое время бывшая простыня вынырнула на поверхность и принялась приходить в себя.

    Рядом плавала давешняя чайка.

    — Я же говорил, что эти скалы — место волшебное, — сказала она, а, точнее, он. — Я вот раньше был чайником. Или кипятильником? Не помню... Ах, да: я был электрочайником. Поэтому меня зовут Чайк. А тебя как?

    — Понятия не имею, — честно сказала бывшая простыня. — Я вообще ничего не понимаю. Что мне теперь делать? Как мне теперь жить? Может, я стала чайкой, чтобы, наконец, толком умереть?

    — Не думаю, — сказал Чайк. — Лучше лови.

    И он, быстрым движением клюва выдернув из воды рыбешку, бросил ее бывшей простыне. И та поймала и слопала рыбину, как будто всю жизнь только этим и занималась.

    Рыбина оказалась вкусная, и хотя бывшую простыню немного мучила совесть — а не должна ли она отнести рыбу людям? — ей существенно полегчало.

    — Поплыли, — сказал ей Чайк, — я покажу тебе, где много таких. А потом полетаем. Хочешь полетать?

    Бывшая простыня кивнула. Ей вдруг подумалось — а не потому ли ей так нравилось быть парусом, что на самом деле она в душе всегда была чайкой, которая создана, чтобы летать, плавать и ловить рыбу? Но это вопрос философский, и Чайка покамест не стала искать на него ответа: она первый раз в жизни попробовала рыбы, которую раньше только помогала ловить, и ей понравилось.

    На этом ее и оставим.



    (2006)