Новости разных литсеминаров

01.06.2011

Пресс-релиз третьего романного семинара под руководством Г.Л. Олди и А. Валентинова «Партенит-2011»

Литературный семинар под руководством известных писателей-фантастов Генри Лайона Олди и Андрея Валентинова состоялся в пгт. Партенит (АРК Крым) с 12 по 19 мая 2011 г. под эгидой общественной организации «Созвездие Аю-Даг».

04.09.2010

Общественная организация «Созвездие Аю-Даг»

ОБЪЯВЛЯЕТ

что с 12 по 19 мая 2011 г. в пгт. Партенит (АР Крым) состоится третий литературный (романный) семинар под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА «Партенит-2011». Полная информация по адресу: Сайт Крымского Фестиваля Фантастики «Созвездие Аю-Даг»

31.07.2010

На сайте litseminar.ru сформирована основа базы литературных семинаров. Вскоре здесь можно будет получить подробную информацию о постоянно действующих семинарах, а также узнать о семинарах прошлых лет.

Архив новостей литсеминаров
Рейтинг@Mail.ru

Новости литсеминара Егоровой и Байтерякова

Ближайший литсеминар

Пока дата следующего заседания неизвестна

Участники и произведения

    Программа обсуждения

    1. Идея (как основная мысль рассказа), тема, жанровый и культурный контекст
    2. Персонажи, их взаимодействие в сюжете
    3. Конфликт, сюжет, фабула
    4. Детали, фантастический элемент, стилистика, ляпы и прочие подробности

    За новостями следите в сообществе litseminar. С материалами можно ознакомиться на странице заседания.


    Предыдущий литсеминар

    Состоялся 18 марта 2012 года в Москве.

    Участники и произведения

    Отчеты и другие материалы выложены на странице заседания.

    Информация по проекту

    14.08.2011

    13 августа прошло 19 заседание нашего литсеминара. На улице стояла жара, но еще более жаркими были обсуждения. Новые участники оказались серьезными и интересными писателями, а ветераны, как обычно, докапывались до системных особенностей творчества и делали далеко идущие выводы.
    С материалами семинара можно ознакомиться на сайте.
    Следующий литсеминар планируется провести на Звездном мосту. Запись мы будем вести в жж litseminar, так что следите за новостями.

    25.05.2011

    Состоялся 17 мая 2011 года в Партените, в рамках романного семинара Г.Л. Олди и А. Валентинова. Это был самый крупный семинар — обсуждалось 14 рассказов, заседание проходило весь день.
    Кроме семинара мы сделали доклад о девяти психотипах сценаристики — «исправленный и дополненный».
    Еще один итог семинара: по рекомендации руководителей семинара Наталья Егорова стала кандидатом в члены Союза Писателей.

    05.03.2011

    18-й литсеминар планируется провести в мае 2011 года в Партените, в рамках романного семинара под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА .
    Ведется набор участников.

    26.02.2011

    17-й литсеминар состоялся 26 февраля 2011 года в Москве.
    Участвовали: Сергей Сизарев, Ольга Дорофеева, Наталья Витько, Светлана Таскаева.
    Ведущие семинар Егорова и Байтеряков прочитали лекцию о 9 типах героев в сценаристике и проиллюстрировали ее разбором рассказов участников, а также рассказали как они использовали типизацию при разработке своего рассказа: «Вкалывают роботы, счастлив человек».
    Материалы 17-го литсеминара выложены здесь.

    20.10.2010

    16-й литсеминар состоялся 20 ноября 2010 года в Москве.
    Список участников: Сергей Сизарев, Сергей Буланов, Дэн Шорин, Анна Донна.
    Ведущие Егорова и Байтеряков рассказывали о расстановке «крючков» в остросюжетном произведении на примере своего рассказа «Паникерша» (этот рассказ разбирался и на 15-м семинаре, но в учебных целях решено повторить обсуждение).
    Материалы 16-го литсеминара выкладываются здесь.

    Архив новостей проекта «Литсеминар»

    Конфликтоген

    (Рассказ; литсеминар №18)

    «А сердечко-то ёкает», — подумал Геннадий Петрович, устраиваясь перед монитором. Системный блок негромко зашумел. Ишь, современные штучки! Геннадий Петрович до сих пор не вполне освоился с подаренным внуком на семидесятилетие компьютером и относился к хитрому агрегату с суеверным уважением.

    Так... Вот этот значок нажать... Что такое? Ах, да — два раза надо... Как это Мишенька называет — «кликнуть». Теперь здесь — один раз! — и ввести пароль... Готово!

    Геннадий Петрович довольно быстро нашел свою тему — зря, что ли, месяц просидел на форуме «втихаря», не оставляя сообщений, только присматриваясь к публике. «Луркал», как Мишенька говорит. Слова-то какие напридумывали! Словно обнищал великий и могучий. Ох, лекарство-то забыл принять! Ладно, потом, все потом...

    «В целом — неплохо. Слегка затянуто, но излагает автор связно...» Уф... Мелех едва не перекрестился: хорошая первая рецензия — добрая примета! Дальше, дальше же!..

    «...махровая графомань... вусмерть заюзаная идея... исполнение достойно воспитанника ясельной группы...»

    Душно-то как в комнате! Форточку... Но глаза словно прикипели к бегущим по экрану строчкам: «...очень слабо... все это было уже, причем, много раз... беспомощность выразительных средств...»

    Он хотел встать, но удобное кожаное кресло вдруг стало вязким, как трясина. Читать мешали назойливые черные мушки — мельтешили, суетились, проклятые, прямо перед лицом. Геннадий Петрович поднял руку, чтобы их отогнать, но обнаружил, что не может сделать этого простого движения. Он не собирался читать дальше, но темно-синие буквы увеличивались, заполняя собой все пространство комнаты, высасывая из нее последний воздух...

    «...аффтар выпей йаду... обычное УГ... побрезговал бы подтереться сим опусом... типичный МТА...»

    Мелех не знал смысла странных аббревиатур, но по контексту все было понятно. Как же так?! Вся жизнь, весь опыт — все, что было выстрадано, вымучено, собственной шкурой прочувствовано, его Самый Лучший Рассказ — все это: «...бессмысленный набор букв... жалкие потуги... чудовищный бред полного ничтожества...»?

    Проклятые буквы наконец-то перестали расти и начали расплываться, исчезать, унося с собой чудовищность происшедшего. Геннадий Петрович опустил тяжелые веки — надо отдышаться, нельзя чтобы Людочка видела его таким... Лекарство, надо принять лекарство...

    Последняя мысль была какой-то чужой, несвойственной ему: «Они еще узнают!»


    Скрипа отворившейся двери и истошного крика жены он уже не услышал. Это было хорошо — Геннадий Петрович не любил расстраивать свою Людочку...

    * * *

    Толпа бесновалась. Облако крика стояло над ней — густое, осязаемое, похожее на воронку черного смерча. И такое же смертоносное.

    Белый удовлетворенно улыбнулся — операция вошла в завершающую стадию. Остался сущий пустяк... Он стрельнул глазами по сторонам — никому из завороженных, загипнотизированных энергией толпы не было дела до одинокого европейца в деловом костюме — и катнул тяжелый цилиндрик дымовой гранаты под ноги ближайшему полицейскому из оцепления. Громкий хлопок, и едкий дым окутал несколько десятков человек, оказавшихся в зоне поражения. На мгновение над площадью повисла оглушающая тишина — особенно дикая после неумолчного гула — затем рев толпы взлетел до предела и тугой волной обрушился на бедных полицейских.

    Белый был уже далеко и не видел, как исчезло оцепление, — так цунами сметает с лица земли прибрежный рыбацкий поселок, — как бешеная энергия толпы выплеснулась на улицы, круша, уничтожая, топча все, что попадалось на пути. Не слышал звона бьющихся стекол, криков случайных прохожих, воя сигнализаций. Не чувствовал запаха гари, крови и смерти. Мысли его были заняты тем, как бы распорядиться несколькими свободными днями. Операция завершилась чуть раньше срока, и агент Белый вполне мог рассчитывать на небольшой отдых.

    В кармане пойманной рыбкой забился коммуникатор, издавая придушенный писк — на время операции Белый всегда отключал звук — любая мелочь могла пустить псу под хвост плоды многомесячных трудов! Он чертыхнулся и ткнул пальцем в интерактивный экран. «С ребенком проблемы. Приезжай срочно». Короткое сообщение перечеркнуло радужные планы, как строгий учитель зачеркивает не понравившееся предложение в тетради ученика. Агент позволил себе грязно выругаться. Поднял руку, останавливая такси.

    — В аэропорт, — отрывисто бросил он, откидывая голову на засаленный подголовник, и прикрыл глаза.

    Деньги и документы — нынешние документы! — при нем. Барахло, оставшееся в тесном гостиничном номере не стоит того, чтобы делать крюк. Родина ждет...

    * * *

    Что пошло не так, Белый не понял. Наташа отстранилась, накинула шелковый халатик с маками, и отгородилась от мужа экраном ноутбука. Белый втянул ноздрями аромат парфюма, еще остававшийся на подушке. Обычно после долгой командировки его ждал более горячий прием, впрочем, и в этот раз секс был вполне качественный, но... несколько механический. Точно что-то более важное занимало мысли жены. Расстроена? Обиделась, что давно не звонил?

    — У нас все хорошо? — спросил он, пытаясь нащупать в ящике тумбочки пачку сигарет.

    — Да.

    Черт! Бросил курить пару месяцев назад и забыл. Черт! Белый глубоко вздохнул и сосчитал до десяти.

    — Как вундеркинд?

    — Учится. Целый день за компьютером.

    — Я в его возрасте с реальными мальчишками во дворе футбол гонял.

    — Так ты жил-то где? В провинции. А у нас в городе и днем гулять было опасно.

    — Зато теперь можно по улицам бродить сколько влезет. Ради чего я и работаю с утра до ночи?

    — Знаешь, у Темки, по крайней мере, хоть какие-то друзья появились. Уже целых семнадцать френдов.

    Белый нахмурился — он терпеть не мог этого слова.

    — Сейчас все по-другому, милый...

    Все по-другому! И когда только успело измениться?


    Желтая кривая упорно карабкалась вверх. За последние полтора месяца она резко взлетела из синей зоны в тревожно-красную. И неумолимо продолжала расти, несмотря на пару несильных падений. Точно решила к концу квартала пробить экран и упереться в потолок. Четверо специалистов высочайшего класса, затаив дыхание, следили за ней, точно за кардиограммой инфарктника.

    — Ну, что скажете? — спросил Незлобин, теребя нос. — Есть идеи? Предположения? Зацепки? Хоть что-то?! Я надеюсь, все понимают, что это самый настоящий кризис? Кри-зис!

    Группа молчала, противясь закону эскалации конфликта.

    Расстроен генерал, отметил про себя Белый, подавляя зевок — смена часовых поясов давала о себе знать. Должно быть, вздрючили Великого Манипулятора как следует, на самом верху. Теперь будет на нас отрываться.

    — Молчите, клоуны? Хорошо! Тогда готовьте вазелин.

    Сотрудники недовольно заворчали. Незлобин знал, как раскачать лодку.

    — Сами виноваты, — притворно вздохнул шеф. — Стране нужна стабильность, а вы зря едите свой хлеб. Все, кроме Белого. Вот, — шеф ткнул в последний, самый серьезный скачок вниз. — Это его работа.

    Ну, конечно, как же без этого. Проявляем превосходство над остальными за чужой счет.

    — Не передергивайте, шеф. Стратег и Сценарист тоже руку приложили. Полтора года готовились, — миролюбиво сказал Белый.

    — Только сегодня они новую точку разрабатывают, а дотянем мы до нее или нет — большой вопрос! — огрызнулся Незлобин. — Последний проект должен был взять на себя большую часть агрессии. А что мы видим?

    — Эскалация продолжается? — «калькулятор» Бессонов несмело поднял руку, точно в школе. Его приняли месяц назад, когда Белый готовил акцию в далекой жаркой стране. Молодой еще, зеленый, не врубился, что на риторические вопросы Великий Манипулятор ответов не ждет. Шеф едва не клацнул зубами в его сторону и, стукнув по столу кулаком, заявил:

    — Будем сидеть до победного, клоуны! Пока не поймем, откуда взялась эскалация и как ее остановить.

    Правильно, обязательно надо напоследок проявить агрессию, чтобы привести в «рабочее состояние». И это вместо долгожданного двухнедельного отпуска, тоскливо подумал Белый. Прямо из аэропорта примчался на работу. Жену не видел больше месяца. Сына и того больше... Когда отец уходит, он еще спит, когда приходит — уже спит... Кстати, сейчас бы покемарить часиков десять-двенадцать...

    Спецы дружно, как по команде, вздохнули, выражая недовольство, хотя это уже ничего не могло изменить.


    Подразделение Конфликтологии работало при АНБ под грифом совершенно секретно. О его существовании не знала ни одна спецслужба мира. Не говоря уже о простых людях. Подчинялось ПК узкому кругу избранных членов правительства, которые щедро оплачивали услуги агентов и хранили все в тайне. Даже в АНБ их считали группой штатных психологов, не подозревая, что небольшое подразделение служит стратегическим щитом страны.

    Генерал Незлобин стоял у истоков ПК и относился к нему, как к выстраданному долгожданному «ребенку». Все началось с того, что, изучая работы Зигмунда Фрейда и Адольфа Кегля, Незлобин вывел закон сохранения агрессии: «Она не появляется и не исчезает. Агрессия принимает самые разные формы и проявляется то в виде скрытых намерений, то в виде болезненных фантазий разрушения и насилия. Она затрагивает государства, этносы, поколения. Может проснуться в малыше, бьющем по лицу любимую маму. Агрессию нельзя создать или разрушить, только преобразовать из одной формы в другую. Еще можно научиться искусственно откачивать ее в другие страны. Подобно закону сообщающихся сосудов, если где-то агрессия пребывает, то в другом месте убывает».

    Задача, долг и священная миссия Подразделения Конфликтологии — хранить Родину от излишней агрессии. Не больше и не меньше.

    Раньше страна тратила миллиарды рублей на развитие ВПК и поддержание боеспособности армии, пока Незлобин не предложил простое и изящное решение. Команда аналитиков изучала национальные особенности какой-нибудь страны, текущую ситуацию и предлагала проект локального конфликта. Затем подключалась незлобинская команда — самые миролюбивые и сдержанные люди в мире. Специалисты выезжали на место, выискивали слабые звенья, разрабатывали стратегию и тщательный психологический сценарий, просчитывали ожидаемые результаты в «точке приложения» и предсказывали насколько уменьшится суммарная агрессия в России. Потом оставалось лишь поднести спичку, и разгоралось пламя конфликта.

    Благополучие Родины росло. За те годы, которые Белый прослужил в ПК, значительно снизилась преступность, а о терроризме вспоминали лишь как о былом кошмаре. Нетерпимости к национальным, религиозным и другим меньшинствам ушла в прошлое. Люди начали без страха гулять по ночам, возросли производительность труда и рождаемость. Россия вошла в пятерку самых благополучных и безопасных стран мира...

    Нудный осенний дождь стучал в темное окно. Наташино одухотворенное лицо светилось, отражая голубоватый свет экрана. Она то улыбалась, то хмурилась чему-то, шелестя пальцами по клавиатуре. Белый вздохнул. Совсем недавно они не могли оторваться друг от друга. Наташа была его домом. Единственной, с кем можно было не носить маску. Теперь ей легче послать мужу сообщение, чем поговорить с ним по телефону. Или просто поговорить. Белому вдруг вспомнился горный пейзаж, круглые хижины с соломенными крышами, точеные, словно статуэтки из черного дерева, девушки... Беснующаяся на площади толпа... Все изменилось. Они живут в разных мирах. У него страны третьего мира, локальные конфликты, работа. У нее френдлента, блоги, форумы, конкурсы...

    Белый потянулся к жене:

    — Иди ко мне, родная. Я так соскучился...

    — Сейчас, Беленький, две минуты. Нужно вывести в топ один пост...


    Их было шестеро: шеф, аналитик, стратег, сценарист, калькулятор и он —конфликтоген. Белый гордился своей командой и часто думал, что Незлобин не зря называет их клоунами. Если мир — это цирк шапито, они и впрямь служат коверными. Универсальные артисты, жонглирующие людскими эмоциями, пляшущие на тонкой леске мирового равновесия. И он, Белый — печальный клоун с нарисованными слезами, который плачет, чтобы другие смеялись...

    Сейчас равновесие, выверенное годами, летело ко всем чертям. Белый видел, как дрожат руки шефа, как он без конца утирает лысый в складочку затылок, хотя в кабинете было довольно прохладно. Еще бы — стройная система Незлобина рушилась, как карточный домик.

    — Может быть, контратака? — предположил новичок Бессонов. — Насколько велика вероятность, что такое же подразделение появилось за кордоном?

    Все повернулись к Яночке, аналитику, единственной женщине в команде.

    — Вспышки точечные, хаотичные. Разбросаны по всей стране и никак не связаны со стратегическими объектами, — пожала она плечами. — Профессионалы так не работают. На это никаких ресурсов не хватит.

    — Исключено, — пробубнил Незлобин. — Они ж не дураки. Даже если предположить, что у нас появились конкуренты, гораздо легче откачивать агрессию за счет малоразвитых стран. Большая игра ведется по традиционным канонам, как не крути. Качнуть вот так грубо и цинично в нашу сторону чревато...

    — А проявления и впрямь какие-то... дурацкие, — сказала Яночка. — По стране прокатилась волна странных немотивированных самоубийств. Сходных по почерку, но не связанных между собой. Пострадавшие жили в тысячах километрах друг от друга.

    — Теракт? У этих уродов все правила идут лесом... — Белый нахмурился — от одной только мысли, что какая-то левая группировка могла овладеть подобными техниками по спине побежали мурашки.

    — Типун тебе на язык, — замахал руками Незлобин. — Ответственность никто не взял, требований не выдвигали.

    — Тоталитарная секта? — предположил Белый. — Это все объясняет.

    — Такой всплеск нельзя объяснить внутренней угрозой, — покачала головой Яночка.

    — Международная тоталитарная секта? Или оккультная, получившая доступ к древним психотехникам?

    — Отличный сюжет. Тебе бы романы писать, Белый. Есть мнение, что ты непростительно долго засиделся на оперативной работе.

    Засиделся? Взять бы шефа с собой хоть раз на точку... Пусть посмотрит на «сидячую» работу.

    — Как ценный сотрудник, ты можешь рассчитывать...

    — На прибавку к зарплате и лишнюю неделю к отпуску? — перебил Белый. Мучительно захотелось затянуться сигаретой. Еще сильнее — обнять жену, а потом спать, спать...

    — На молодого энергичного помощника, — Незлобин посмотрел на него, как на любимого, но непослушного ученика.— Ладно, сегодня можешь отдохнуть. С завтрашнего дня вы с Бессоновым занимаетесь только расследованием. Яночка, подготовь для них материалы. Выводы немедленно мне на стол. И не забудьте о средствах индивидуальной защиты. Окситоциновый спрей у всех в наличии?


    * * *

    Принтер тихо гудел, выплевывая теплые листки. Белый собрал отпечатанные материалы в стопку и принялся раскладывать на столе как пасьянс.

    — Так, что тут у нас?..

    Бессонов сидел рядом, молча смотрел. С каждым новым листком дыхание его становилось все тяжелее. Было от чего. Изуродованные трупы, раскинувшиеся в самых неестественных позах, покрывали уже всю поверхность огромного стола для совещаний, а в руках Белого оставалось еще не меньше половины пачки.

    — Это... Да как же это... — Бессонов отвернулся и, судя по звукам, пытался справиться с приступом тошноты.

    — Да-да... — задумчиво протянул Белый. — Это кто же у нас так резвится?.. Эх, говорил я Незлобину — не мы одни такие умные! Нет, спорил со мной — никто до такого не додумается, наша безопасность самая безопасная в мире... Допрыгались?! Ладно, эмоции потом. Эй, ты работать можешь вообще? — обернулся он к напарнику.

    — Кхм... Я... Да, — не очень уверенно отозвался Бессонов.

    — Значит, так — нам нужно найти связь между этими убийствами, понял?

    — Да. Но...

    — Что?

    — По заключениям экспертов это самоубийства. Никаких следов, указывающих на вмешательство посторонних лиц, на местах преступлений не обнаружено...

    — Слушай сюда, Бессонов! Внимательно слушай. Ты давно в ПК?

    — Месяц.

    — А я четырнадцать лет! И руку профессионала как-нибудь узнаю, понял? Вопросы есть?

    — Как вас зовут?

    — Ангел. Еще вопросы? Нет?

    Бессонов открыл рот и, подумав, закрыл его. Белый удовлетворено кивнул и продолжил:

    — Поехали дальше! Так, что мы имеем с гуся? Отравления — пятнадцать штук. Все в извращенной форме...

    — Это как? — удивился Бессонов.

    — А так. Знаешь, сколько нужно сожрать, например, димедрола, чтобы уснуть навсегда?

    — Ну...

    — Упаковки хватит! За глаза и за уши! А тут — почитай! — один десять пачек заглотил, другой литр уксусной эссенции принял на грудь... Это ж какую глотку надо иметь?! Что еще?.. Ага... Как тебе успешное отравление испорченными грибочками? Насмерть, заметь! Пол ведра товарищ скушал. Грибочков. Ага... Как в том анекдоте: «А синяки на лице почему? — Так грибы есть не хотела!» И все в таком духе.

    — Но синяков-то нет, — попытался возразить Бессонов.

    — Слушай, ты вообще как себе представляешь работу конфликтогена?

    — Я вообще-то калькулятор.

    — Ерунда, в одной команде работаем. Основы знать обязан. Ну?

    — Ну... Создание необходимых условий для развития конфликта, его эскалации и последующего выброса агрессии. Большинство конфликтогенов можно свести к трем типам: стремление к превосходству, проявление агрессивности, проявление эгоизма, —отбарабанил Бессонов.

    — Молодец, — похвалил Белый. — Вижу — не зря на курсах штаны просиживал. А если в реальности? Как можно создать условия для развития конфликта?

    — Начать ссору? — уже не так уверенно предположил Бессонов.

    — Эх, молодежь... Ну вот, давай, начни со мной ссору.

    — Э... Ну...

    — Давай-давай, не стесняйся. Считай, что у нас практическое занятие.

    — Дурак, — буркнул Бессонов и густо покраснел.

    — Э, деточка... Похоже, не место тебе в ПК... Слабоват ты. Краснеешь, как девчонка, да и вообще... Что-то я уже сомневаюсь, что... — губы Белого брезгливо искривились. Он как-то даже отодвинулся от напарника и чуть ли не принялся собирать со стола листки с фотографиями — вот, мол, не стоит тебе и серьезное дело-то доверять.

    Бессонов стремительно побледнел, потом опять покраснел и выпалил:

    — Да вы что! Я вам мальчишка что ли?! Меня в ваше подразделение как лучшего специалиста направили. У меня четыре грамоты! Благодарность от президента личная! Да я... Да вы...

    Он вскочил, отшвырнув стул, и угрожающе навис над скорчившимся в кресле агентом.

    — Стоп-стоп-стоп... — Белый выставил перед собой раскрытые ладони. — Остынь, напарник. Пошутил я.

    Бессонов побледнел, покраснел, позеленел и начал хватать ртом воздух.

    — Ну тихо-тихо... Все. Уже все... — Белый примирительно улыбнулся и, оттолкнувшись, подъехал на своем кресле к валяющемуся стулу. Поднял его, заботливо пододвинул напарнику:

    — Садись, в ногах правды нет. Извини.

    Бессонов еще несколько мгновений постоял, тяжело дыша и прожигая Белого яростным взглядом, потом плюхнулся на стул и скрестил руки на груди.

    — Ага, — удовлетворенно отметил Белый. — Закрываемся, значит? Не хотим иметь ничего общего с грубым подлецом и насмешником? Все-все! — он опять вскинул руки, останавливая начавшего было приподниматься Бессонова. — Это была просто небольшая демонстрация. Слушай сюда. Если бы я сейчас добавил еще несколько слов, ты бы побежал домой и повесился, потому что до глубины души проникся, какой ты есть бесполезный и никчемный человечишко, не профессионал ни разу. И скажи-ка, кто-нибудь установил бы связь между твоей смертью и мной?

    Бессонов захлопал глазами.

    — Вот то-то! — наставительно подытожил Белый. — Так что не надо мне тут... про самоубийства. Все, мир?

    Он широко улыбнулся и протянул ладонь нахохлившемуся напарнику. Бессонов, помедлив, натянуто улыбнулся в ответ и пожал протянутую руку.

    — Хочешь надолго у нас задержаться, Бессонов, придется научиться приемам психозащиты. Парень, я гляжу, ты от природы не толстокожий. Для начала хотя бы спреем Чаусовского пользуйся.

    — Это что еще такое? — недоверчиво спросил Бессонов.

    Белый достал из кармана небольшой синий баллончик, вроде ингалятора для астматиков.

    — Простейший технотронный нейрохимический метод коррекции поведения. Повышает стрессоустойчивость и значительно снижает уровень тревожности. А в нашем деле знаешь, что важно? Холодная голова, горячее сердце и... Хм... Работаем, — Белый вернулся к жутким картинкам. — Что тут еще? Ага, вот! Случай сожжения — ну, по мнению всяких горе-экспертов, самосожжения — одиннадцать штук. Трое ворвались в помещение крематория, оглушив охранника и персонал, и бодро устроились в работающей топке. Четверо незатейливо облились бензином и подожглись, правда, предварительно зачем-то забравшись в шкаф. А вот вообще красавец! В паровозной топке спалился. Лазо, мать его за ногу!

    Не прекращая говорить, Белый раскладывал листки по кучкам.

    — Так, этих сюда... А вот тут у нас будут... Хм... Как бы их обозвать-то? О, затейники! Это вообще шикарно! Смотри...

    Бессонов насупился.

    — Зачем вы так? Они же люди! Пострадавшие.

    — А как это еще назвать? Ты только глянь. Один удушен гармонью. Шестеро сошли с ума, вообразили себя различными животными и, предварительно покусав родных и близких, сбежали в неизвестном направлении. Кстати, а направление-то у них, похоже было одно... Ну-ка, давай по карте прикинем...

    Он крутанулся в кресле и быстро защелкал клавишами. Спустя пару минут на мониторе красовалась карта России с шестью стрелками, начинавшимися в разных местах, но, несомненно, устремленными в одну точку.

    — И куда же это так рвались наши бедолаги?.. — задумчиво пробормотал Белый. — Хм... Республика Беларусь... Ладно, анализировать потом будем, сейчас главное — систему найти!

    Бессонов, который, воспользовавшись тем, что напарник отвлекся, перебирал листки, нахмурился и продемонстрировал Белому насколько фотографий:

    — Смотрите...

    — Чего там?

    — Тут четверо которые...

    — Ну!

    — В общем, они читали.

    —— И что? — не понял Белый.

    — До смерти. Отказывались от еды, питья, сна, только читали, пока не умирали от истощения, — Бессонов всплеснул руками. — Ну как можно заставить человека зачитаться до смерти?! Как?!

    — Э-э-э... Может им угрожали? — предположил Белый. — Жизнью детей, например... Хотя, конечно... Ладно, дальше давай. Ну, тут мелочи остались: трое — отравление газом, восемь человек — никотином...

    — Насмерть? — поразился Бессонов.

    — Естественно. Наш противник на чепуху не разменивается. Так, три трупа нашли, скорчившимися под столами. Соседи погибших отмечают, что из квартир в течение продолжительного времени доносился истерический хохот.

    — Неужели можно умереть от... смеха?

    — Ну конечно. Сердечный приступ и привет! Пять человек — скончались от тяжких телесных... Хм... Нанесенных, предположительно, путем многократного ударения об стену. Сильно. О! Смотри, красота какая! Один найден задохнувшимся, в глотке — живая черепашка. Бедное животное. И двое — внимание! — умерли от обезвоживания.

    — Не пили, что ли?

    — Не-е-ет. Плакали. Пока всю жидкость из себя не выплакали.

    — Что за бред? Разве так можно?

    — Как видишь — вполне. Так, все, хватит лирики! Те...

    Негромкая мелодия прервала Белого на полуслове. Он извлек из кармана пиджака крохотный телефончик, крякнул, взглянув на номер абонента, и поднес аппарат к уху:

    — Да. Конечно, товарищ генерал. Да, прямо сейчас и выдвигаюсь. Набросали предварительный план работ, товарищ генерал. Само собой. Есть работать!

    Он убрал телефон обратно в карман и еще некоторое время смотрел в пространство остановившимся взглядом. Бессонов негромко кашлянул. Белый встрепенулся.

    — А... Да. Так вот, ты займись поисками связи между трупами, а я поехал на место происшествия.

    Бессонов изобразил на лице вопрос.

    — Да, похоже, наш клиент. В запертой квартире, задушен. Поза, сказали, какая-то странная... Ну, на месте разберемся. Все, я погнал! Работай!

    * * *

    У дверей квартиры топтался мент, похожий на сбежавшего с уроков школьника — тянул тонкую шейку, смешно болтающуюся в вороте казенной рубахи, то и дело поправлял сползающую на глаза фуражку. Услышав за спиной шаги, он резко повернулся, отчего злополучная фуражка лихо съехала на одно ухо, и строго вякнул:

    — Проход запрещен! Работает следственная бригада! — на последнем слове голос милиционерика дал петуха, он отчаянно смутился, покраснел и сурово сдвинул брови.

    — АНБ, — Белый взмахнул удостоверением и шагнул внутрь квартиры.

    И тут же застрял, уткнувшись в плотную стену широких спин. Быстро сопоставил виденные у подъезда роскошные иномарки, числом пять, с шириной толпящихся на месте происшествия спин. Ага, убийство взято под контроль городской прокуратурой. Вот и набежали начальники — раздать ценные указания, затоптать имеющиеся улики, взгреть подвернувшихся под горячую руку рядовых сотрудников и отбыть с чувством выполненного долга.

    Белый сделал четкий разворот кругом и вышел обратно на лестничную клетку. Милиционер — теперь Белый разглядел, что это лейтенант — жадно спросил:

    — Ну, что там?

    — Да... — Белый махнул рукой. — Не протолкнешься. Переждать надо.

    — Угу, — понимающе кивнул лейтенантик. — Понаехали, понимаешь! Ничего, сейчас Мария Сергеевна их быстро выпрет.

    — Это кто? — рассеяно поинтересовался Белый — все равно делать пока было совершенно нечего.

    — Машка-то? — милиционер расплылся в широкой улыбке. — Это следователь. Смерть-баба! О, слышите?..

    Из глубины квартиры донесся звонкий возмущенный голос и в ту же минуту раскормленное начальство поперло через дверь, как тесто из квашни. Белый переждал, пока топот и недовольное бормотание стихнет внизу — лифта в этой хрущобе не наблюдалось — и сделал вторую попытку осмотреть место преступления.

    Однокомнатная малометражка выглядела печально. Засаленные, местами отстающие от стен обои, обшарпанная мебель времен битвы за урожай, тусклый свет голой лампочки под потолком... Белый в два шага пересек крохотную прихожую и очутился в комнате. Молодая женщина со смешным хвостиком на затылке, пристроившись у заваленного разным хламом стола, писала на планшетке — видимо, протокол — не обращая ни малейшего внимания на распростертый у ее ног труп, возле которого хлопотал эксперт. Белый негромко представился, показал удостоверение и принялся рассматривать труп.

    — Йог, что ли? — спросил он спустя несколько минут.

    — Почему йог? — флегматично отозвался тощий лысый дядька-эксперт. — Замначальника районного управления МВД.

    — А, понятно, чего эти сбежались, — хмыкнул Белый. — Ну, может, он в свободное от работы время того... увлекался?

    — Да ничем он не увлекался, — следователь подняла голову от бумаг и вздохнула. — Пожилой, упитанный мужик. Абсолютно неспортивный — я его хорошо знала.

    — То есть, самоубийство исключено? — уточнил Белый.

    — Пока рано что-то утверждать, но... — следователь замолчала.

    — Да ни в жисть он бы так не свернулся! — горячо воскликнул эксперт. — Сами посмотрите!

    Белый подошел ближе и уставился на покойника. Крупный, в домашней одежде — поношенные треники и линялая футболка — коротко стриженый, лицо... Вот лицо рассмотреть было затруднительно. Убитый лежал на спине, обе ноги его были немыслимым образом вывернуты, подтянуты к лицу и ступни чуть ли не до половины затолканы в раззявленный рот. Руками же покойный обнимал себя под коленками, будто действительно сам пытался принять столь странную позу.

    Эксперт присел на корточки, бодро произнес:

    — Ну, зато температурку мерить удобно! — и принялся стаскивать с трупа штаны.

    Белый отвернулся. Стараясь не прислушиваться к доносящимся из-за спины звукам и комментариями эксперта, прошелся по комнате. То же убожество, что и в коридоре. Только одна деталь выбивалась из общей картины запустения — несколько ярких картин в деревянных рамках, висящие на одной из стен.

    — Мария Сергеевна, — обратился Белый к следователю, — вы сказали, что покойный занимал довольно серьезную должность?..

    — Да, а что?

    — Ну... — Белый обвел руками комнату.

    — Ах, это... Так он здесь не жил, — пояснила следователь. — Это вообще конспиративная квартира. Для встреч с агентурой.

    — Агентура? — Белый поднял брови. — У замначальника РУВД?

    Эксперт засмеялся откуда-то снизу:

    — Хе-хе... Видели бы вы, какую агентуру он сюда водил! Пальчики оближешь! А что обстановочка не ахти, так это дело десятое! Зато тратиться на съем хаты не надо и для жены отмазка железная — работа!

    — Понятно, — вздохнул Белый. — Жаль, значит, по квартире о нем ничего не узнать...

    — Ну почему же, — улыбнулась Мария Сергеевна. — Вот, например, картины — это как раз Мутьков и рисовал. Он их на все праздники коллегам дарил. Ну и тут тоже... украсил, так сказать, гнездышко.

    — Хм... А вы не в курсе, случайно, он этим — рисованием — серьезно занимался? Ну, там клуб какой-то, школа...

    — Контакты хотите пробить, — понимающе кивнула следователь. — А вы знаете, да... Что-то такое мелькает в голове... Сережа, не помнишь, что Мутьков про свое рисование болтал? Объединение какое-то...

    — Делать мне больше нечего, только балаболов всяких слушать, — проворчал эксперт.

    — А, вспомнила! Он в каком-то художественном обществе состоял. Как же оно называлось?..

    — Чистая кисть, — буркнул эксперт себе под нос.

    — Сережка! Вот что ты за человек?! Почему сразу не сказать?

    — Я, вообще-то, делом занят. В отличие от некоторых, с посторонними на интересные темы беседующих.

    — Все, понял, не буду мешать, — Белый еще раз пробежался глазами по комнате, стараясь не смотреть на труп, выглядевший теперь совсем уж отвратительно, и отправился в контору — здесь ловить было больше нечего.

    * * *

    Кондиционированная прохлада кабинета, чуть пахнущая озоном и чем-то еще — синтетическим и неестественным — приняла Белого в свои объятия. Он плюхнулся в кресло и с блаженным стоном вытянул ноги.

    — А-а-а... Ну и жара на улице! Погода скачет туда-сюда. И когда только установится?

    Бессонов оторвался от компьютера и серьезно посмотрел на агента.

    — Минералки холодненькой хотите?

    Белый вцепился в протянутую бутылку, не отрываясь, выдул до дна. Утерся тыльной стороной ладони, зажмурился, помотал головой и счастливо заявил:

    — Молоток, напарник! Спас погибающего товарища от неминучей гибели!

    Бессонов заулыбался.

    — Что там на месте происшествия?

    — Еще один... оригинал. Не поверишь, задохнулся, засунув ноги в рот. А ты что накопал, кадет? — Белый откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, приготовился слушать.

    — Значит, так, — Бессонов мгновенно посерьезнел. — Есть очень интересная тенденция. Почти все потерпевшие — за редким исключением — были людьми одинокими. Ну, или несчастливыми в личной жизни. Поэтому с достаточной точностью восстановить хронику их перемещений и места их обитания...

    — Чего-о? — Белый распахнул глаза и ухмыльнулся. — Что еще за места обитания? Ты что — зоолог?

    — Нет, но... — Бессонов смутился. — В общем, я пытался найти места, в которых они могли бы пересекаться. Понятно, что это не одна организация, потому что убийства были совершенны в различных регионах нашей страны. Так вот, тут наклюнулась любопытная вещь...

    — Не тяни кота за яйца! — строго приказал Белый. — Чего мнешься?

    — Все потерпевшие, — заторопился Бессонов, — были активными посетителями Интернет-форумов. Причем, многих из них можно объединить в группы, посещавшие одни и те же ресурсы...

    — Слушай, ты в каком веке живешь? — лениво поинтересовался Белый. — Сейчас наугад плюнь — в форумчанина попадешь. Или в блоггера. Так что по таким признакам можно кого хочешь с кем угодно объединить.

    — Да, но...

    — Не там ты копаешь, друг мой, явно не там... — протянул Белый и вдруг хищно подобрался, подался вперед. — Я думаю, здесь у нас что-то типа секты. Наверняка это дело давно готовилось — щупальца по всей стране запущены. В нужный момент — только команду дай и готово! Народ побежал мочить всех подряд. Ну, или самоубиваться извращенными способами, — неохотно добавил он.

    — То есть, теперь вы не исключаете, что это могут быть самоубийства? — удивился Бессонов.

    — Тут такое дело... Короче, эксперты — наши уже, не ментовские — несколько последних случаев прокачали, — Белый замолчал.

    — И? — не выдержал Бессонов.

    — И ничего не нашли, — мрачно отозвался Белый. — Никаких следов стороннего вмешательства.

    — Так это же прекрасно укладывается в мою теорию! — обрадовано воскликнул Бессонов.

    — Какую еще теорию?

    — Ну вы мне не дали договорить... В общем, я предполагаю, что на этих людей было направлено какое-то воздействие через всемирную сеть. И именно это воздействие заставило их свести счеты с жизнью, причем нетрадиционными способами.

    Он замолчал и победно уставился на Белого. Однако тот энтузиазма не выказал.

    — Воздействие через интернет... хм... Нет, сказки все это! — решительно заявил он. — Нет на данный момент таких технологий. Я бы знал.

    — А...

    — Все, — отрезал Белый. — Хватит чепухой заниматься. Нам послезавтра на доклад к Незлобину с чем идти? С виртуальными бреднями твоими? Нет уж, я позориться не собираюсь! Так, давай-ка бросай это все и разузнай про их религиозные взгляды. Заодно запроси базу данных Управления по борьбе с религиозным экстремизмом и прошерсти все известные на сегодняшний день секты. А кстати, куда там наши психи-то так стремились, ты выяснил?

    — Да, — уныло ответил Бессонов. — В Бобруйск.

    — Вот! — Белый назидательно поднял палец. — Это неспроста. Надо нам туда самим метнуться и на месте осмотреться — что да как. Может, братья-славяне свинью подложили. Все, я пошел к шефу командировку пробивать, — он бросил взгляд на часы. — Завтра с утра и двинем. Пакуй чемоданы, агент!

    Коммуникатор настойчиво затрепыхался в кармане пиджака. Белый бросил взгляд на экран — жена. Сколько раз просил не беспокоить на работе. Он сделал глубокий вздох:

    — Я очень занят, Наташ...

    На том конце послышались невнятные всхлипы и шепот на фоне шума улицы.

    — Папа...

    — Тема?! — Сын ему раньше сам не звонил. Никогда. — Артем, что случилось?

    — Папа приезжай скорее. Тут мама... Она...

    — Что мама? Вы где? Не мямли, говори толком.

    — Она куда-то меня везет. Папа...

    В трубке послышался шум, потом мальчик придушенно вскрикнул и сигнал отключился.

    Белый, давя с груди смутное беспокойство, перезвонил. Отключено. С ума, что ли, все посходили? Набрал номер сына. Отключен.

    — Неприятности дома? — спросил Бессонов, не отрываясь от экрана.

    — Не отвлекайся, ищи закономерности.

    Навигатор! В Наташиной машине есть трекер, вмонтированный в навигатор на случай угона. Следить за женой мерзко. Он бы никогда до этого не опустился — они всегда доверяли друг другу. Белый вспомнил вчерашнюю ссору, побелевшие от гнева Наташины глаза: «Что за ерунду ты накачал в мою библиотеку? Ты что — копаешься в моих файлах?! А, может, ты и почту мою читаешь? У человека должно быть личное пространство!» Да он и в ноут Наташкин никогда не заглядывал! Какая муха ее укусила? Белый тогда отмахнулся от жены — он давно научился представлять толстую стеклянную стену между ними, вроде аквариума. Наташа говорила что-то, но обидные слова поглощались водой, пузырясь пеной на поверхности. Однако от тревожного звонка сына так просто не отгородишься. Похоже, случилось что-то серьезное.

    Белый открыл на коммуникаторе карту. Красная звездочка стремилась за пределы города, в направлении поселка, где жила его мать.

    Юбилей, семейный праздник о котором он забыл? Но Темка был напуган. Что-то с матерью? Но Наташа, наверняка бы предупредила. Обиделась и решила наказать его, уехав из дома? Но тогда она вряд ли поехала бы к свекрови.

    «Конечный пункт», — набрал Белый запрос навигатору.

    «Всеволжский район, деревня Медвежий Стан. НИИ «Поиск».

    Что за ерунда? Зачем ей туда ехать? Да еще и с ребенком! Тема был маминым сынком. Наташа с малолетства таскала его по всяким кружкам, студиям, экскурсиям. Воспитывала по модным системам, вычитанным в книжках. Но прогулки в сыром осеннем лесу... Не на заброшенное же оборонное предприятие она его, в самом деле, повезла...

    — Бессонов, я отлучусь на несколько часов. Если что-то узнаешь, звони.

    * * *

    Пока Белый пробивался сквозь пробки к выезду из города, небо затянуло тучами, и начался затяжной дождь.

    Наташина «Камри», припаркованная на обочине пустой дороги, ведущей к очистным сооружениям предприятия, белела в сгущающихся синих сумерках. Слева плотной чернильной стеной стоял лес, справа виднелись неясные очертания строений за железной сеткой.

    Водительская дверца была открыта, ключ висел в замке зажигания. На заднем сидении сиротливо лежал выключенный мобильник.

    Где их искать? Если и были следы, они давно смыты дождем. Что за глупые фантазии у Наташи? Какая-то новая продвинутая система воспитания ребенка в спартанских условиях? Белый несколько раз глубоко вздохнул, подавляя гнев. Мало того, что у него полный завал на работе, гора обезумевших самоубийц, разъяренный начальник, новичок-напарник, так еще и...

    Мелькнула нехорошая мысль — а вдруг и Наташа тоже. Если Бессонов прав... Она без конца торчит в Интернете.

    Сплошная завеса ливня не давала разглядеть, что находится в нескольких десятках шагов. Белый заметался по дороге и вдруг заметил отогнутую сетку забора. Земля раскисла, ноги утопали почти по щиколотку. Жирная грязь налипала к подошвам.

    — Наташа-а-а! Арте-е-ем! — крикнул он, пытаясь перекричать дождь. И вдруг услышал высокий детский крик:

    — Мамочка, не надо, прошу тебя! Ну, пожалуйста! Мама...

    — Отойди! — хрипло зарычал кто-то в ответ.

    Белый бросился на голоса. В тусклом свете дальних прожекторов копошились темные тени. Наташа пыталась перелезть через невысокий бортик отстойника. Темка повис на маме, плача и умоляя остановиться.

    Наташа с трудом вскарабкалась на бетон, намереваясь перекинуть себя и намертво вцепившегося в нее Темку в черную стоячую воду отстойника, пузырящуюся под дождем.

    Белый подскочил в последний момент, когда они уже соскальзывала вниз. Вцепился в мокрую одежду, рванул что было сил, повалился в холодную черную грязь, увлекая за собой жену с сыном. Оторвал скулящего Темку от матери, отшвырнул в сторону. Встал между ними, заслоняя спиной.

    — Ты что творишь?!

    Жена смотрел мимо него пустыми, точно пластмассовыми глазами. Перекошенное лицо было похоже на жуткую африканскую маску.

    — Слив не засчитан, — прошипела она и, живо вскочив на ноги, бросилась к бортику.

    — Мама, нет! — взвизгнул Темка.

    Белый ухватил ее за талию. Наташа извивалась в его руках, отчаянно пытаясь вырваться. В худощавом теле откуда-то взялась дикая сила и гибкость. Извернувшись, она вцепилась ногтями в лицо мужа. От неожиданности и боли Белый на миг разжал руки. Наташа стремительно рванулась и, лихо перескочив через бортик, с головой ушла в зловонную стоячую воду.

    Белый успел запустить пятерню в спутанные мокрые волосы. Она забарахталась, точно с радостью оставила бы в руках мужа скальп, как ящерицы сбрасывают хвост, убегая от врага.

    Обхватив жену свободной рукой, Белый вытянул ее из воды. Повалил на спину, прижал коленом в грудь и, достав трясущейся рукой из кармана спрей, пустил окситоциновую струю прямо в искаженное лицо.

    Наташа зажмурилась, закашлялась.

    — Слив не засчитан! — завыла она, пытаясь вырваться из захвата. Но Белый крепко прижимал ее к раскисшей земле. Через пару минут она затихла, расслабилась.

    — Все-все... Вот и все, — бормотал Белый, гладя ее грязному мокрому лицу и волосам.

    Наташа поднялась и села, смотря на мужа непонимающим взглядом.

    — Мама, — Темка подполз к ней, взял за руку.

    Наташино лицо вдруг сморщилось, подбородок задрожал. Она разрыдалась как девчонка, которую кто-то очень сильно обидел. Белый привлек ее к себе, другой рукой притянул сына:

    — Все закончилось... У нас все будет хорошо.

    * * *

    «Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети...»

    — Где черти носят Бессонова?!

    Белый с трудом удержался от того, чтобы шмякнуть телефон об стену. С размаху. Так, чтобы брызнула пластмасса, и захлебнулся издевательский механический голос.

    — Черт, черт, черт!

    Стоп! Надо взять себя в руки. Заразно это, что ли? Он привычно полез в карман, но пальцы не ощутили успокаивающей гладкости металла. Спасительный баллончик со спреем остался у сына. («Направляй струю прямо в лицо, понял? И сразу звони мне. Ничего не бойся, я все исправлю!» — «Обещаешь, пап?» — «Я тебя когда-нибудь обманывал?») В том-то и проблема — сейчас он не был уверен, что справится, совсем не был. Если Бессонов прав и эта зараза передается через Интернет, то... То что? Хрен его знает, как с ней бороться, вот что!

    Вдруг накатило: Наташа, ее безумные глаза, перекошенное от ненависти — к нему! — лицо, звериный оскал... Белый крепко зажмурился и громко выматерился. Полегчало.

    Вот и дверь их с Бессоновым кабинета. Ничего, без сопливых обойдемся! Тем более, все, что напарник делал, должно быть в компьютере. Последние документы, журнал браузера — кто ищет, тот найдет.

    Чувствуя, как стремительно утекают секунды, складываясь в минуты, в часы Белый («Темка с ней не один — в больнице полно народу!») вытерпел процедуру допуска. Сканирование сетчатки, сканирование отпечатка ладони, экспресс-проба крови, проверка пульса — вдруг глаза и кисть руки, приложенные к идентификатору, отрезаны у трупа... Замок пискнул и подмигнул зеленым огоньком. Наконец-то! Белый рванул дверь на себя.

    Запах. Разбросанная мебель. Пятна — повсюду, на полу, на стенах, на шкафу. Клочки фотографий, как разноцветный снег устилающие все горизонтальные поверхности. Мягкое сидение офисного кресла разодрано — зубами, что ли? — непристойно, как внутренности, торчат клочья желтовато-белого наполнителя. К разбитому монитор — как можно разбить жидкокристаллический монитор?! — ножницами пришпилен список, сделанный рукой Бессонова. Белый пробежался глазами:

    «Аффтар, выпей йаду»;

    «Рваный кана́ццкий баян, боян, бойан»;

    «В Бобруйск, жывотное»;

    «В газенва́ген»;

    «В рот мне ноги»;

    «Фтопку»;

    «Ниаси́лил многа бу́каф»;

    «Нифкурил»;

    «Пацталом»;

    «Ржу нимагу»;

    «Убей себя апстену»;

    «Убей себя черепашкой»;

    «Яплакаль»...«

    «Что за...?»

    Рядом валялся окситоциновый спрей. Белый машинально сунул баллончик в карман. Полный, так ни разу и не использованный.

    Бессонова он увидел не сразу. Среди всего этого разгрома залитая чем-то блестящим неопрятная куча у стены не бросалась в глаза. А заметив, не сразу поверил. Вот это — изломанное, безжалостно скрученное и растерзанное — не могло, просто не могло быть человеком. Но было.

    Белый потянулся за телефоном — хорошо, что не разбил — и зацепился глазами за стену. Сквозь густо наляпанные кровавые пятна проступали очертания букв. Светлых, написанных тем же размашистым бессоновским почерком. Чем это написано? Мелом? Откуда здесь... А, вот — несколько картонных оберток. Белый осторожно, стараясь не запачкаться, выловил из лужи под стеной пеструю бумажку и прочитал: «Мелок Машенька. Смерть тараканам!» Что за бред?!

    Он вновь перевел взгляд на стену. Если отрешиться от кошмарных пятен, можно было попытаться прочесть надпись. ЧЕЗ... Нет, ЧЕР... ЫЙ... ЛОГЕ...

    Черный блоггер! Неужели Бессонов свихнулся на почве расследования? Увлекся версией о смерти из всемирной паутины и съехал с катушек? Но... Белый закрыл глаза. Мысли неслись со скоростью курьерского поезда: Наташа... Блоги, топы, френды... Она постоянно торчала в Интернете... И она никогда бы не пошла в секту... «Никогда? — насмешливо спросил кто-то внутри. — Ты уверен? Ты знаешь, чем она увлекалась, с кем дружила, о чем мечтала? Когда вы в последний раз куда-нибудь выбирались вместе? В кино, в театр, просто погулять... А?»

    — Заткнись! — прорычал Белый.

    Компьютер, ему нужен компьютер! Это — он кинул последний взгляд на то, что несколько часов назад было Бессоновым — это подождет. Тут уже ничего не исправишь. А другим еще, возможно, получится помочь!

    * * *

    Белый повернул ключ зажигания, занес руку над рычагом и... задумался. Куда? Домой? Проверять Наташкины логи? Он передернулся. Нет, там не удастся сосредоточиться. Вернуться в контору, попроситься за чей-нибудь комп? Ага, и объяснять, что случилось с твоим, и потом несколько часов общаться со следователями, экспертами, и лично Незлобиным по поводу смерти Бессонова? Нет! Надо сообщить, что нашел его, и пока они там разбираются, искать эту сволочь. Время уходит, проклятая тварь делает свое черное дело! Черное дело... Черный блоггер... Интернет-кафе!

    Устроившись на расшатанном стуле перед неудобным, непривычным столом, Белый уставился на заставку — безмятежность, ага... С чего начать? С поиска? Запрос, поиск... Черт! Найдено семьсот три тысячи ответов... Так можно до пенсии ковыряться! Должен быть другой способ!

    Он для порядка кликнул по верхней ссылке: «И приснился тогда Черный Блоггер. И приходил тот блоггер на журналы многие и оставлял запись о способе, о дате, времени и даже секундах смерти автора блога. И смеялись над ним поначалу и гнали вон и даже банили. Но вдруг начали сбываться пророчества его одно за другим. И испугались тогда многие, стали писать записи в журнале Черного Блоггера, чтобы не оставлял свои пророчества он хотя бы в их журналах. Но не внимал мольбам Черный Блоггер. И тогда стали многие спешно удалять журналы свои...» Гос-с-споди, какая чушь!

    Настырный внутренний голос (Белый уже начал привыкать к этому мерзавцу) ехидно вопросил: «А чушь ли? Разве не ты сам утверждал, что на настоящий момент не в человеческих силах влиять на людей через виртуальную реальность? Так, может, это и есть не человек?»

    Дальше шел длинный список ссылок на блоги пользователя blackblogger на разных ресурсах. Белый открыл пару журналов наугад. Пустые. Ни личной информации, ни записей.

    — Стоп-стоп-стоп! — Белый раздраженно щелкнул по красному крестику в правом верхнем углу, закрывая окно поиска. Не так. Надо выяснить, чем занимался Бессонов перед смертью. Но как? Вспомнился синий огонек на системном блоке, превратившийся в зеленый из-за капли крови... Удаленный доступ! Точно!

    Так... Ага... Форум любителей макраме? Что, интересно, понадобилось секретному агенту в тусовке психованных домохозяек? Заходим... Если Бессонов не сохранил пароль, все — след потерян... Нет, порядок. Ишь ты, Белый горько усмехнулся, «Бес». Это ему что ли в пику? Так, с кем же ты разговаривал напоследок, товарищ Бес?..

    Ну, конечно же — Черный блоггер. Мог бы придумать ник пооригинальнее, любитель дешевого фольклора. И о чем же вы говорили? Ну, конечно, о макраме. Интересно, Бессонов хоть раз в жизни это макраме в глаза видел? Что тут у нас? Ругань. «Верх убожества... На себя посмотри... КГ/АМ... Кривые ручки имбецила... Вали из моего топика, урод...»

    Дыхание перехватило, хотя Белый был готов к чему-то такому. «Убей сибя с расбегу апстену вымазаную йадом!» Последний пост. От Черного блоггера. Бес не ответил. Во сколько это было? Черт, он как раз заезжал домой переодеться! Чуть-чуть опоздал!

    Бедолага Бессонов! Мягкотелый идеалист. Куда только Незлобин смотрел, когда его на работу брал?

    Значок под ником Черный блоггер позеленел. В сети. Зараза!

    Через четверть часа общения в глазах начало темнеть от бешенства. Белый потянулся за спреем. Нет! Нельзя превышать дозу.

    Он через силу заставил себя выключить компьютер. Надо восстановить дыхание и пульс. Ничего... Теперь дело за малым — вычислить этого мерзавца и придушить!

    * * *

    Белый заглянул в комнату айтишников, разбитую перегородками на несколько отделений.

    — Ваня, ты здесь?

    Лысая голова Ивана вынырнула из ближайшего отсека.

    — Здоров, Белый. Греби сюда.

    В его крохотном офисе было тесно. Сотрудники техподдержки сгрудились вокруг стола, на котором стояла ополовиненная бутылка, несколько пластиковых стаканчиков и бутерброды в целлофановой обертке из ближайшей кафешки.

    — Мне нужно человечка одного вычислить. Сможешь?

    — Помяни с нами Володю, — Иван щедро плеснул в чистый стакан.

    — Кого? — не понял Белый.

    — Дык, сотрудника твоего, Бессонова. Он же раньше у нас подвизался. Эх! Вот такенный парень был! Не уберегли вы Бесика, психо-о-ологи.

    — Не уберегли... — эхом откликнулся Белый и выпил налитое одним залпом. Водка проскочила на удивление легко. — Ваня, найди мне того, кто Бессонова до самоубийства довел. Чтобы эта тварь больше никому зла не причинила.

    — Дык, легко... Щас asl[1] пробьем.

    — Медуза Горгона, мать ее!

    — Баба? — удивился Иван, садясь за свой терминал.

    — Не в этом смысле. Башку ей нужно снести, а в глаза смотреть нельзя. В общем, дистанционно действовать надо. Бессонов вот, бедолага, насмотрелся. И еще целая куча народа. Все с летальным исходом.

    Иван присвистнул:

    — Может, мне шапку из фольги надеть?

    Айтишники дружно заржали. Белый сжал кулаки. Видели бы вы, что с собой сотворил Бессонов!

    — Сделай глубокий вдох, — Белый поднес к Ивану спрей и распылил, стараясь не вдыхать. — Готово. Можем приступать.

    — Что за хрень?

    — Файрвол.

    — А... годится. Психо-ологи!

    Должно быть, измученный за последние сутки Белый задремал под шелестящие звуки клавиатуры. Иван потряс его за плечо.

    — Нашел я тебе Черного Блоггера.

    Во рту был мерзкий вкус немытых ног. Некстати вспомнился скрючившийся труп замначальника РУВД. Белого замутило. Он с трудом разлепил набрякшие веки. За окном начинало светлеть.

    — Кто такой?

    — Дык, он и не человек совсем. Бот.

    — Программа? — Белый не мог поверить. — Бессонова довела до самоубийства какая-то прога?

    — Угу. Запакована в троян. Цепляется на жесткий диск, а комп рассылает его дальше. В общем, им заражена большая часть рунета. В основном сайты творческих объединений. Программка несложная, но вреднючая.

    Иван потер красные глаза.

    — Ты в порядке?

    — Угу.

    — Слушай, Вань, а можно выяснить, кто его сочинил?

    Иван мотнул лысой башкой.

    — Попробую отследить его первое появление в сети. Если твой кулхацкер не скрывается, к утру попытаюсь его выловить по айпишнику.

    * * *

    Белый нажал кнопку дверного звонка. Из квартиры уютно пахло оладьями.

    — Кто там?

    — Доброе утро! Я ваш сосед снизу. Вы нас заливаете...

    Дверь открылась. Оперативники, оттолкнув пожилую женщину, вломились в квартиру. Белый вошел следом.

    — Геннадий Мелех тут проживает? — спросил он насмерть напуганную бабку.

    — Он... его нет в живых, — блеклые глаза наполнились слезами. Она ткнула дрожащим пальцем в висящую на стене фотографию с перетянутым черной ленточкой уголком.

    — Сюда, — крикнул один из оперативников.

    Белый шагнул в кабинет, от пола до потолка заставленный книгами. За компьютером сидел позеленевший от страха молодой мужчина.


    — Суши сухари, Мелех. Создание, использование и распространение вредоносных программ, повлекшее тяжкие последствия — это по любому от трех до семи, — Белому не было жаль парня. Окровавленный изувеченный труп Бессонова, перекошенное от ненависти с остекленевшими глазами лицо Наташи навсегда отпечатались в памяти.

    — Но я же не знал! — голос Миши Мелеха задрожал. — Я не думал, что все так выйдет...

    * * *

    — А может, совсем ко мне переберешься, Мишенька? — Бабушка Люда застилала старый кожаный диван чистым бельем. — Тяжело же так часто через весь город ездить. Тут и расположишься в дедушкином кабинете. Друзей можешь приводить, и девушек. Я слова не скажу. И от университета недалеко, и мне будет о ком позаботится. Да и дедушка хотел бы... Боже, ты так на него похож.

    Она погладила внука по голове.

    — Бабуль...

    — И упрямый такой же, — она украдкой смахнула слезу. — Ладно, не буду, не буду. Отдыхай, Мишенька.

    Оставшись один, Миша надел наушники и включил звуковые файлы, который записывал и чистил целый месяц. Зажатые, с характерными цифровыми шумами и присвистами. Но в них явно узнавались дедушкины интонации: «Они еще узнают... Мелех здесь...»

    Когда Миша впервые услышал привет с того света, то до утра не мог заснуть. Ерунда, сказал он себе. Субъективное восприятие. Стресс. Замерз на кладбище. Да еще и поминки эти... Не может быть.

    Но через несколько дней, не удержавшись, дал послушать знакомому из общества инструментальной транскоммуникации.

    После этого он начал регулярно общаться с дедом Геной. Появились новые «откровения»: «Я прошел через вакуум», «Вынашиваю исследование», «Мертвые ждут шанса».

    А недавно дедушка обратился с конкретной просьбой: «Материально я живу дома. Миша, верни меня в сеть». Дальше шел белый шум, изредка прерываемый цифровыми пробивками и странным фоном, словно запись велась в зале, где десятки людей переговариваются между собой тихими голосами.

    Вернуть дедушку в сеть — задачка совсем простая для продвинутого программера.

    За пару дней Миша написал троян, впихнув в него все дедушкино собрание сочинений, ставшее теперь никому не нужным, и послания с того света. Дедушка стал ботом. Когда-то так хоронили викингов — укладывали в погребальную ладью тело, а вместе с ним и все, что когда-то имело ценность для покойного. И опускали в воду, надеясь, что душа найдет свой путь в Вальхаллу и успокоится.

    — Я люблю тебя, дед. Прощай, — сказал Миша и кликнул, подарив Геннадию Петровичу Мелеху бессмертие.

    * * *

    — Исполнил дедушкино завещание? — переспросил Белый.

    Миша съежился, точно ожидая удара, и кивнул.

    — Ну да. У меня на харде все его послания записаны. Откуда мне было знать, что он...

    — Значит, по неосторожности?

    — Да-да...

    — Тем лучше. Пункт два. Это точно «семерик».

    Глаза хакера округлились, как два пятака, подбородок задрожал.

    — Я напишу антивирус. Это не займет много времени, только дайте мне доступ.

    — Напишешь, — буркнул Белый. — А потом все равно сядешь.

    Незлобин сердито крякнул. Стукнул в дверь — уведите задержанного.

    — М-да... — протянул генерал, когда они остались одни в кабинете. — Подумать только, симбиоз призрака и компьютерной программы. Надо дать Яночке отмашку, чтобы аналитики изучили этот феномен. Мистика какая-то. Думаешь...

    Белый пожал плечами. После всего что он видел за последние сутки мир перестал быть однозначным... Лишь одно он знал наверняка — просчитались они с генералом.

    — Получается, с писателя все началось? Ты смотри, такой, казалось бы, интеллигентный человек... Откуда же он этих словечек тогда нахватался? —— задумчиво протянул Незлобин.

    — А это уже потом, когда внучок ему удружил, вирусом сделал. Начал по разным форумам шариться, по блогам... Ну и... решил разить врага его же оружием.

    — И как же ты его раскрыл?

    — Да я отписался за Бессонова... за Володю — Черный Блоггер не ожидал. До сих пор-то осечек у него не было. Полез опять в бутылку... А я... Знаете, товарищ генерал, это вообще-то страшная штука. Я ведь не мальчик-колокольчик, а... Вот переписываюсь с ним и прямо чувствую — накрывает! Туман такой в голове и... В общем, я еле сумел от монитора оторваться. И бегом к нашим айтишникам. Ну, а они уже его вычислили быстро... гниду такую!

    Белый ударил кулаком по столу.

    — Ты сегодня окситоциновым спреем пользовался? — спросил Незлобин.

    Белый грязно выругался.

    — Нельзя пренебрегать средствами индивидуальной защиты. Ты не в форме. Я понимаю, ты устал и расстроен, но зачем ломать парня? Из-за того, что этот клоун нас, двух профессионалов, за пояс заткнул? Кстати, я до сих пор не пойму, как ему это удалось?

    — Студент тут ни при чем. Это мы с вами виноваты. Недоработали теорию. Не уловили тенденцию, проглядели.

    — О чем ты?

    — Стрессовый гомеостаз, шеф. Мы слишком долго откачивали агрессию из нашей страны. А популяция стремится оставаться на определенном стрессовом уровне. Мелеха затравили просто так, потому что «естественного» уровня стресса им было недостаточно.

    Генерал уважительно покачал головой:

    — Ситуация нормализуется, и сядешь за докторскую. Сколько можно ходить в кандидатах?

    Белый отмахнулся.

    — Вы меня не слышите? Мы нарушили природный баланс. В слишком благополучном обществе становится скучно, вот люди и развлекаются как могут. Старик захотел отомстить. А этот гаденыш... просто поймал волну и усилил ее. Вот вам и всплеск.

    — Гаденыш, — хмыкнул Великий Манипулятор. — Ничего, сработаетесь...

    — Что?

    — Что слышал, Ангел. Тренировать его будешь. Это же талант! Написал какую-то паршивенькую программку, и какой замечательный всплеск агрессии. Классический.

    — И это после того, что с Бессоновым?..

    — Жалко парня, — согласился генерал. — Только никуда Мелех не сядет. Он — самородок! Предложим ему альтернативу тюремному заключению, подучим. Пора нам с тобой молодые кадры готовить. Отменный конфликтоген из него выйдет.

    Белый, преодолевая внутреннее сопротивление, достал из кармана пиджака удостоверение.

    — Это еще что? Возьми две недели отпуска и приведи нервы в порядок.

    — Прощайте, шеф.

    — Клоун... — процедил сквозь зубы Незлобин. — И куда ты пойдешь? Лекции в педуниверситете читать или вправлять мозги заскучавшим домохозяйкам? Ты же профессионал, Ангел. Для тебе это слишком мелко.

    Если он сейчас это не сделает, то через полгода сойдет с ума.

    Красная книжица полетела на стол.

    — Не подпишу, даже и не надейся, — крикнул Незлобин ему в спину.

    Белый вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь, стрельнул сигарету у проходящего мимо сотрудника и с наслаждением затянулся. Легко шагая по длинным полутемным коридорам, он думал о том, что мог бы сказать шефу. Что после гибели Бессонова работа потеряла всякий смысл. Что он понял — нельзя нарушать стабильность системы. Что все эти годы они причиняли страдания тысячам людей ради того, чтобы горстка зажравшихся блоггеров могла подпитывать чувство собственного величия, ради хохмы затравливая старика. Только все эти слова были бесполезными. Незлобин отгородился бы от него невидимой стеной.

    Как он это делал последние несколько лет с Наташей и Темкой, которые ждали его в больнице.

    * * *

    Незлобин тяжело вздохнул, глядя в закрывшуюся за агентом дверь: эх, молодо-зелено... Ничего, никуда он не денется. Белый наш человек, до мозга костей, до последней жилки — прирожденный конфликтоген. Пусть остынет, пораскинет мозгами на досуге... Генерал сплюнул, представив в красках последнее выражение. Надо как-то... осторожнее в высказываниях. А то вон чего может получиться. Хорошо, что он не полез в разборки с этим Черным Блоггером.

    Генерал усмехнулся, покачал головой. Надо же — Геннадий Мелех. Он ведь в юности его книжками зачитывался, мечтал о далеких планетах... «Рассвет на Титане», «Великий конструктор», «Девушка из рая»... М-да... Кто бы мог подумать! В общем-то, и рассказ был неплох, только банальный. Тема избитая. О вечных ценностях, о большой любви как основе творчества. Кто же сейчас про такое пишет? Неформат. Нет, зря, конечно, на него все так набросились... «И ты сам», — мелькнула гадкая мыслишка. Так ведь это конкурс! Он как-то... способствует. Надо понимать, куда лезешь. Шкуру наращивать.

    Незлобин еще раз глубоко вздохнул и подсел к столу. Надо успокоить нервы. Отвлечься. Ну-ка, чего там хорошего написали в моей ветке? Глядишь, и настроение поднимется...

    Ни одна душа, кроме жены, не знала, что суровый генерал в свободное время балуется написанием фантастических рассказов. И участием в сетевых конкурсах. Под ником «Непризнанный гений».




    [1] asl — age/sex/location, т.е. возраст, пол и местонахождение. (вернуться)