Новости разных литсеминаров

01.06.2011

Пресс-релиз третьего романного семинара под руководством Г.Л. Олди и А. Валентинова «Партенит-2011»

Литературный семинар под руководством известных писателей-фантастов Генри Лайона Олди и Андрея Валентинова состоялся в пгт. Партенит (АРК Крым) с 12 по 19 мая 2011 г. под эгидой общественной организации «Созвездие Аю-Даг».

04.09.2010

Общественная организация «Созвездие Аю-Даг»

ОБЪЯВЛЯЕТ

что с 12 по 19 мая 2011 г. в пгт. Партенит (АР Крым) состоится третий литературный (романный) семинар под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА «Партенит-2011». Полная информация по адресу: Сайт Крымского Фестиваля Фантастики «Созвездие Аю-Даг»

31.07.2010

На сайте litseminar.ru сформирована основа базы литературных семинаров. Вскоре здесь можно будет получить подробную информацию о постоянно действующих семинарах, а также узнать о семинарах прошлых лет.

Архив новостей литсеминаров
Рейтинг@Mail.ru

Новости литсеминара Егоровой и Байтерякова

Ближайший литсеминар

Пока дата следующего заседания неизвестна

Участники и произведения

    Программа обсуждения

    1. Идея (как основная мысль рассказа), тема, жанровый и культурный контекст
    2. Персонажи, их взаимодействие в сюжете
    3. Конфликт, сюжет, фабула
    4. Детали, фантастический элемент, стилистика, ляпы и прочие подробности

    За новостями следите в сообществе litseminar. С материалами можно ознакомиться на странице заседания.


    Предыдущий литсеминар

    Состоялся 18 марта 2012 года в Москве.

    Участники и произведения

    Отчеты и другие материалы выложены на странице заседания.

    Информация по проекту

    14.08.2011

    13 августа прошло 19 заседание нашего литсеминара. На улице стояла жара, но еще более жаркими были обсуждения. Новые участники оказались серьезными и интересными писателями, а ветераны, как обычно, докапывались до системных особенностей творчества и делали далеко идущие выводы.
    С материалами семинара можно ознакомиться на сайте.
    Следующий литсеминар планируется провести на Звездном мосту. Запись мы будем вести в жж litseminar, так что следите за новостями.

    25.05.2011

    Состоялся 17 мая 2011 года в Партените, в рамках романного семинара Г.Л. Олди и А. Валентинова. Это был самый крупный семинар — обсуждалось 14 рассказов, заседание проходило весь день.
    Кроме семинара мы сделали доклад о девяти психотипах сценаристики — «исправленный и дополненный».
    Еще один итог семинара: по рекомендации руководителей семинара Наталья Егорова стала кандидатом в члены Союза Писателей.

    05.03.2011

    18-й литсеминар планируется провести в мае 2011 года в Партените, в рамках романного семинара под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА .
    Ведется набор участников.

    26.02.2011

    17-й литсеминар состоялся 26 февраля 2011 года в Москве.
    Участвовали: Сергей Сизарев, Ольга Дорофеева, Наталья Витько, Светлана Таскаева.
    Ведущие семинар Егорова и Байтеряков прочитали лекцию о 9 типах героев в сценаристике и проиллюстрировали ее разбором рассказов участников, а также рассказали как они использовали типизацию при разработке своего рассказа: «Вкалывают роботы, счастлив человек».
    Материалы 17-го литсеминара выложены здесь.

    20.10.2010

    16-й литсеминар состоялся 20 ноября 2010 года в Москве.
    Список участников: Сергей Сизарев, Сергей Буланов, Дэн Шорин, Анна Донна.
    Ведущие Егорова и Байтеряков рассказывали о расстановке «крючков» в остросюжетном произведении на примере своего рассказа «Паникерша» (этот рассказ разбирался и на 15-м семинаре, но в учебных целях решено повторить обсуждение).
    Материалы 16-го литсеминара выкладываются здесь.

    Архив новостей проекта «Литсеминар»

    Лёгкой походкой беспечно шагая

    (Рассказ; литсеминар №14)

    Регулярно вглядывающимся в Бездну посвящается...

    Стылый осенний ветер продувал погружённый в вечернюю мглу перекрёсток. Затянутое тучами небо, подсвеченное редкими всполохами далёких молний, грузно нависло над городом. Где-то на севере шла гроза. На самом пересечении бульвара и авеню мрачной грудой виднелся военный грузовик, зарывшийся носом в массивный бетонный блок. Вокруг разбитой машины беззвучно копошились тени, лишь изредка позволяя себе короткие фразы шёпотом.

    Едва различимые на фоне закатного горизонта человеческие фигуры натужно ворочали длинные металлические контейнеры, вывалившиеся из кузова на мостовую. Бросая в темноту настороженные взгляды, они энергично взламывали ящики.

    — Чёртова интендантская служба, — прорычал сквозь зубы суровый мужчина в камуфлированном комбинезоне, навалившись всем телом на ломик, просунутый в дужку навесного замка. — Дай им волю, всё замуруют, сволочи.

    — Эк ты как про своих-то, капрал, — занятый вторым ящиком здоровяк оторвался от работы, чтобы стереть пот со лба. Полицейская бляха и широкополая форменная шляпа выдавали в нём шерифа.

    — Штабные крысы морской пехоте не товарищи, — сплюнул военный, продолжив сноровисто орудовать фомкой.

    — Чего вы там возитесь, Стикс? — раздался от бетонного блока встревоженный голос. Вжавшись в шершавый камень, пожилой обладатель короткоствольного револьвера, напряжённо целился в безжизненные и тёмные дома напротив.

    Введите краткое описание документа

    — Тут замки, док, — капрал ощупал изрядно помятые, но всё ещё целые проушины. Мягкую сталь приходилось брать измором.

    — Вы что, не понимаете? Мы же тут как на ладони, — громко зашептал мужчина у блока.

    — Доктор Кормак, — Стикс скрипнул зубами: — Отставить панику. Я выделил вам сектор, так следите за ним.

    — Я думал, что доверился профессионалам! — не унимался доктор.

    — Мы тоже думали, что ты настоящий врач, — вклинился в перепалку полицейский.

    — Много вы понимаете, — Кормак обиженно засопел и, махнув рукой, вновь отвернулся в темноту. Было слышно, как он что-то бурчал в полголоса, но мужчина скоро успокоился, и оружие вновь смотрело в сторону покатой крыши ближайшего коттеджа.

    — Спасибо, Рамон, — морской пехотинец приложил ладонь к виску.

    — Этот Сидней прав, — шериф придвинулся поближе. — Сейчас считай ночь, а мы вне укрытия. Если нас засекут, пиши пропало.

    — Нам нужно оружие, Рамон. Скоро армия наведёт здесь порядок, а пока нам нужно продержаться.

    Здоровяк потёр заросший многодневной щетиной подбородок: — Что-то не верю, что они введут сюда войска. Но оружие нам не помешает. Мы могли бы организовать сопротивление, знаешь.

    — Гражданские? — недоверчиво покривился Стикс. — Парни вроде нашего Джима? Не смеши.

    — Не время для споров, — Рамон сделал успокаивающий жест рукой. — Мы можем вернуться сюда утром?

    — Нет, — капрал Стикc был настроен решительно: — Утром они вышлют вертушку, чтобы проверить, что стало с их грузовиком. Не найдя выживших, они просто расстреляют это место ракетами.

    — А ты говоришь «армия»... — покачал головой полицейский.

    — Это всё штабные и демократы, — упрямо возразил собеседник: — Когда к делу подключатся старая добрая партия и морская пехота, уверен, виновных накажут.

    — Мне бы твою уверенность... — крякнув, Рамон вернулся к своему ящику.

    За их спинами раздались тяжёлые шаги. У бортов выросла внушительная фигура. Основная доля внушительности приходилась на шлем с высоким гребнем и оранжевое огнеупорное пальто до пят. Руки в серебристых крагах лежали на бордовой рукоятке двуручного пожарного топора. С противоположной от секиры стороны инструмент был снабжён длинным стальным клювом.

    — Слышал, вы тут устроили вечернее чаепитие с байками, — перехватив оружие поудобнее, борец с огнём наклонился над контейнером. — Щас я это быстро разломаю.

    — Прекрати, Донован, — военный с шерифом быстро взяли его под белы рученьки. — Не дури! Со всех окрестностей сбегутся.

    — Шутка! — Донован вывернулся из их цепких объятий. — Не тяни, Стикс. Мне не улыбается торчать тут с этим придурком на пару...

    — А что я такого сделал? — прозвучал короткий смешок с крыши грузовика.

    — Боже, я что, один нас охраняю? — простонал из своего укрытия доктор Кормак.

    — Маффин, вернулся на пост быстро, — процедил сквозь зубы капрал.

    — У меня обед, между прочим, — легко соскользнув вниз, рядом с пожарным появился круглощёкий парень в широких штанах и жилете. Всю его одежду ровным слоем покрывали карманы, туго набитые разнообразным барахлом. В одной руке он держал высокий бумажный стакан, в другой — большой хромированный пистолет, тускло мерцавший при очередной вспышке молнии.

    — Вишнёвая шипучка, — пояснил Джим Маффин, заметив внимание к его напитку.

    — Где достал? — недобро поинтересовался шериф.

    — Где достал, там больше нет, — смяв пустую картонку, парень выудил из глубокого кармана калорийный батончик.

    — Угостишь? — закинув топор на плечо, Донован протянул руку.

    — Сменяю на патроны, — Маффин стал жадно поглощать шоколад с орехами.

    — Наш малыш во всей красе, — объявил Рамон: — Мы тут с голодухи дохнем, а ты где-то умудряешься найти себе пожрать.

    — Мы ищем разные вещи, — Джим помахал в воздухе пистолетом. — Вы не с того ящика начали. Слепые вообще.

    — В смысле? — морской пехотинец приблизился к юноше, нависнув над ним, как скала.

    Тот поёжился и спешно пробормотал: — Пойдём к кабине, объясню на примере.

    — О’Рили, покрути-ка за меня, — бросил капрал пожарному. Тот с готовностью стал расшатывать крепление замка.

    Военный и юноша взобрались на измятый капот.

    — Что ты видишь? — слабый светодиодный брелок Маффина выхватил из темноты труп водителя.

    — Мёртвый солдат, — капрал вгляделся в перекошенное от боли лицо мертвеца. — Просто мёртвый солдат.

    — А я вижу совсем другое, — Джим просунулся через разбитое лобовое стекло, чтобы принюхаться к воротнику водителя.

    Запустив быстрые тонкие пальцы под пропитанный кровью китель, Джим извлёк мобильный телефон.

    — Мародёр хренов, — прокомментировал Стикс.

    — Я вижу кое-что другое, — Джим покрутил телефон: — Человека с его трагедией, так сказать. Он знал, что умирает, и тянулся к телефону, чтобы сделать последний звонок. Вот.

    На экране телефона высветилось лицо симпатичной девушки.

    — Хочешь сообщить ей о смерти жениха, капрал? — Маффин хмыкнул: — Ещё он много курил — форма пахнет «мальборо». Любил выпить — это видно по одутловатости лица. С удовольствием ел вашу армейскую пайку и главное — с ним ехал офицер, у которого ключи от контейнеров, но он сбежал до нашего прихода. Смотри.

    В несколько секунд Джим обшарил всю кабину — так словно сам раскладывал в ней вещи. Нашлись два сухпайка, фляжка с бренди, пачка курева, аптечка и главное — пропуск в форт, выписанный на капитана Виллоу.

    Воспользовавшись собственным брелоком, Стикс проверил нашивку с именем водителя — рядовой Милз. Он перевёл луч призрачного света на лицо Маффина: — Не слишком ли ты умный для продавца, Джим?

    Зажмурившись, парнишка выдал: — Типичная паранойя военных. Сейчас вы решите, что я какой-нибудь секретный агент.

    — Ты сам сказал это, сынок.

    — Я живу тут с детства, спросите шерифа Лопеца, — Джим отрыл один хитрый глаз. — Я не виноват, что наблюдательнее своих сверстников.

    — Надеюсь тогда, что ты заметил, что я наблюдаю за тобой в оба, — свернув глазами, капрал вернулся к ящику.

    — Чёртов сопляк умнее, чем кажется, — бросил он, проходя мимо шерифа.

    Рамон Лопец только пожал плечами: — Я подозреваю, что он обворовал половину лавочек в городе. Я ни разу не смог поймать его за руку, но он вечно шатался поблизости во время очередной пропажи.

    Подумав о чём-то своём, Стикс кивнул: — Нужно закругляться. Они могли заметить грузовик ещё днём. Атлеты могут быть тут совсем скоро.

    Невидимый за бортом машины, Маффин склонился над одним из ящиков, любовно поглаживая крышку: — Вот ты где, моя крошка.

    Он уже заметил, что этот ящик был новее остальных, и с ним явно обращались бережнее. Вместо стандартных замков, он имел электронные. Что бы там ни было, оно заслуживало внимания в первую очередь. Маффин не спешил делиться своими соображениями с остальными. Он вообще не имел привычки делиться. Его вполне устроило бы, если бы каждый остался при своём.

    Маффин прислушался к разговорам с другой стороны грузовика. Эти люди слепы в силу своего воспитания. Они даже не рассматривали возможность свалить из города. Военный кордон? Подумаешь! Джим найдёт способ пробраться без боя. Зачем выживать, когда можно жить там, в безопасном внешнем мире... Если он ещё остался. Взвесив в руке тяжёлый «пустынный орёл», юноша вгляделся в темноту, но ничего не увидел. Ему не нужны были глаза, чтобы сложить два и два. И капрал, и шериф слишком увлеклись перспективой вооружиться на халяву, что проигнорировали очевидное. Грузовик ездил в форт каждый вечер одной и той же дорогой. Сегодня на этой дороге внезапно появился строительный блок, а шофёр был настолько невнимателен, что влепился в него на полной скорости. Что-то ведь притащило сюда этот бетонную глыбу. Что-то отвело водителю глаза. И это что-то было неподалёку, дожидаясь темноты... Джим поёжился от страха. Но он ведь сможет перехитрить смерть и в этот раз? Джим усмехнулся. Он слишком умный, чтобы умереть на пару с дураками!

    В то же время, предоставленный сам себе, доктор Сидней Кормак в который раз проклял себя за то, что присоединился к этой шайке авантюристов. То есть поначалу они даже внушали ему доверие. Он полагал, что в компании военного, полицейского и пожарника можно не волноваться за собственную жизнь. Но сегодняшняя ночь заставила его с тоской вспоминать собственный офис, превращённый им практически в неприступную крепость за одним единственным исключением — там нечего было есть.

    Как человек рассудительный и осторожный, частный ветеринар Сидней Кормак с самого начала беспорядков отпустил помощницу и заперся в доме до той поры, пока всё не уляжется. С чашкой свежего кофе он стоял у открытого окна спальни, с ужасом наблюдая сцены насилия, ставшие, впрочем, вполне привычными для его взора впоследствии. Но кофе у окна он пить перестал, как только один из атлетов с лёгкостью запрыгнул к нему на второй этаж — прямо на подоконник. К тому времени доктор уже подъел запасы из холодильника, включая корм для животных, и уже тоскливо подумывал о самоубийстве, как о лёгком выходе, так что револьвер в руке оказался как раз кстати... Когда пару дней спустя капрал Стикс, заинтересованный настойчивым вниманием одного из атлетов ко второму этажу частного дома, временно поубавил тому прыти, Сидней жарил над камином пуделя миссис Монтгомери. Он уже съел всех животных, оставленных ему на излечение, и никелированный «полис спешл» снова предлагал ему лёгкий выход... Но Стикс, этот волевой и суровый мужчина с выправкой настоящего военного, сумел вернуть пожилому ветеринару то, что ему так не хватало — надежду на спасение.

    Однако же, всё это могло закончиться прямо сейчас — на перекрёстке, у непонятно откуда взявшегося строительного блока и зачем-то врезавшегося в него грузовика. Беда в том, что доктор Сидней больше не хотел умирать. Ни за что на свете.

    Глухой звук заставил Кормака обернуться. На крыше грузовика появился мальчишка Маффин — его выдавали широченные штаны, делавшие его силуэт похожим на бутылку. Джим выудил из кармана банку шипучки и с показным удовольствием стал пить.

    — Где ты всего этого набрал, парень? — окликнул его шериф, отпустив ломик. Ему уже удалось вырвать один из замков на своём ящике, и он собирался с силами для второго.

    — Я тусил в Фэшн Сити Молле, — пожал плечами Маффин: — Там многое можно найти, если вспомнить где чем торговали до того, как кончилось электричество...

    Он недобро хмыкнул, добавив: — Со мной там оттягивались несколько случайных пассажиров. А потом они перепились и обнаглели настолько, что включили портативный генератор. Всё было хорошо, но на их светомузыку пришёл ди-джей Рэйвенлорд, и диски, которые он крутил, мне не понравились — я свалил.

    — А остальные?

    — Остальные присоединились к Рэйвенлорду. По частям.

    — Ты мог бы воздержаться от своего дурацкого юмора, сынок? — подал голос капрал. — Вернись на пост, Маффин, иначе я заставлю тебя работать фомкой.

    — Вам говорили, что у вас диктаторские замашки, капрал Стикс? Кстати, я могу звать вас по имени?

    — Не доводи меня, — выплюнул капрал с такой угрозой в голосе, что Джим быстренько убрался с кузова, всё же успев тонко пропищать: «Ай-ай, сэр!»

    — Парень невыносим, — буркнул шериф Лопец. — Но, когда нас так мало, выбирать не приходится.

    — Всё ещё лелеешь план собрать выживших и очистить город своими силами? — Стикс скептически покачал головой.

    — Американцы — самая вооружённая нация в мире. Мы дерёмся как звери за то, что нам дорого, — Рамон кивнул на ящики. — Когда у нас будет нормальное оружие, всё будет нипочём. Мы просто не можем проиграть, капрал.

    Стикс покачал головой: — При всём моем уважении, старина, лучше оставь спасение города профессионалам. Они вот-вот накопят силы в форте, стянут сюда подкрепления и...

    — Прошу вас, джентльмены, оставить дискуссии до безопасного места, — взмолился прислушивавшийся к ним доктор.

    — Кормак прав, — Рамон кивнул собеседнику и стал расширять щель между створками контейнера — вязкая толстая сталь с трудом поддавалась напору. Пара пистолетных выстрелов или ударов топором решили бы проблему, но создали бы куда более серьёзную — в ночной тишине звуки разносятся на сотни метров. Кто знает, что явится на эти звуки? Рамон поёжился, словно от холода, хотя физический труд разогрел его так, что впору было снимать рубашку. Затравленно оглядевшись, он удвоил усилия.

    «Чёрт бы побрал этих учёных!» — думал он про себя. «Это ведь их рук дело. Свиной грипп! Вот ведь идиоты.» Даже ему, ни черта не сведущему в медицине, было ясно, что начавшаяся в городе эпидемия не имеет ничего общего со свиньями. Политики как всегда проявили чудеса политкорректности, назвав грипп сначала свиным, а потом мексиканским. Как чистокровный латиноамериканец, Рамон Хуан Лопец шутки не оценил. Если эти белые образованные снобы видят что-то плохое, по их ханжескому мнению, они непременно называют это мексиканским.

    Он невольно скосился на доктора Сиднея. Что-то подсказывало ему, что он из той же шайки дипломированных шарлатанов, что до самого конца морочили им всем головы. «Всё под контролем, шериф. Госпиталь укомплектован лучшими специалистами. Мы профессионалы...» Он сплюнул в сердцах. Капрал Стикс понимающе блеснул глазами, на миг взглянув в сторону товарища.

    Они были знакомы всего неделю, но шерифу и пожарному капрал мог довериться как самому себе. Они составляли ядро его маленькой армии. Маффина и Кормака он воспринимал как неизбежное зло. Гражданские в самом худшем смысле это слова. Ни дисциплины, ни порядка в голове. Это с молчаливого согласия таких гнилых типов, как мальчик Джимми и яйцеголовый Сидней, их чудесный маленький городок превратился в настоящий Ад. Безразличие, безответственность, малодушие, эгоизм. Другое дело морская пехота! Капрал вспомнил своё отделение. Парни как на подбор. Жаль, он не смог их спасти. Практически безоружных их оставили один на один с озверевшей толпой. Стикс орал в рацию, требуя срочного отвода своих людей от госпиталя, но эти чёртовы штабные медлили, а потом и вовсе умыли руки. Кое-кто обязательно ответит за смерть его молодцов, это капрал пообещал себе твёрдо.

    «Капрал!» — отвлёк его от тяжёлых мыслей пронзительный шёпот Кормака. Доктор отчаянно жестикулировал, показывая своим шестизарядником в сторону бульвара. Вытащив из кобуры пистолет, капрал пригнулся и пробрался к бетонному блоку.

    — Где?

    — Да вон же, — глаза Сиднея казались даже больше обычного за толстыми стёклами очков. Без них он был слеп, как крот, но в сумерках видел не хуже кошки. Сильные линзы собирали рассеянный свет на сетчатку, так что Стикс не зря поставил ветеринара в дозор. Тот ни разу не храбрился и не острил, превратив свой страх в концентрированное наэлектризованное внимание. Стикс вспомнил того гимнаста, под окнами частной клиники. У дока твёрдая рука и, не будь он смертельно испорчен «гражданкой», капрал, не задумываясь, посадил бы такого парня за «борова». Если в этих ящиках они найдут пулемёт, то Кормак будет первым кандидатом на его получение.

    Наконец и он различил неясную пошатывающуюся фигуру, приближающуюся к ним нетвёрдым шагом сильно подпитого человека. Ветер доносил невнятное мычание.

    — Подумаешь, выпил человек после работы... — послышался ехидный голос пожарника. Тот пристроился рядом, опершись на топор.

    Стиксу было не смешно. Он был военным и, как боевой офицер, смеялся только над собственными шутками.

    — Выпил, но не закусил, — продолжил О’Рили, разговаривая уже сам с собой. — А мы тут сами голодные сидим...

    — Прекратите, — зашипел Сидней: — Это очень серьёзно.

    В конце его голос дрогнул, сорвавшись на мольбу. Доктор тяжело дышал, судорожно вытянутые руки с оружием подрагивали. Но, посмотрев на своих спутников внимательнее, Кормак заметил, что они сами напряжены, как струна — Стикс хмур и сосредоточен, лицо Донована перекосила недобрая ухмылка. Тот попробовал пальцем остроту своего топора, и ухмылка стала ещё свирепей. И всё же они боялись. Какрмак знал этот липкий, сковывающий страх-предчувствие.

    — Без паники, — вырвал себя из минутной задумчивости военный. — Пусть подойдёт. Работаем в полный контакт... И без звука. Поняли?

    Быстрые кивки стали ему ответом. На крыше грузовика неясной тенью маячил Маффин. Блеснул его «дезерт игл», спланировала вниз очередная обёртка. Шериф перешагнул через ящики, чтобы занять позицию с противоположной стороны. Нельзя было ослаблять бдительность. Смерть могла прийти с любой стороны, пусть даже такая вот нелепая, как эта шаткая фигура во мраке.

    Когда до засевших в засаде людей оставалось каких-то десять метров, незнакомец внезапно остановился. Уже можно было разглядеть его грязную, оборванную одежду — свободные «чинос», заляпанные чем-то чёрным, и дырявый пуловер на голое тело. Землистое лицо серело из-под копны слипшихся колтуном волос.

    Было слышно, как мужчина с силой втягивал носом воздух. Покрутившись на месте, он уже развернулся в сторону авеню, пробормотал что-то и тронулся с места. Видевший это Донован едва заметным движением перекрестился и положил руку на ладанку, неощутимую за толстой тканью огнеупорного плаща.

    Внезапно налетевший порыв ветра покачнул незваного гостя, и тот со стремительностью флюгера развернулся к грузовику. Выстрелив вперёд руки со скрюченными хищными пальцами, человек рванулся вперёд, переставляя ноги с прытью, которую да того момента в нём вряд ли можно было ожидать.

    — Господь помоги! — прорычал О’Рили, выступая навстречу стремительно приближающемуся незнакомцу. Следуя кивку его головы, плексигласовое забрало шлема со щелчком опустилось на лицо. Красный топор взметнулся в небо.

    — Бааа-аа! — обрадовано замычал оборванец, словно углядев в пожарном старого знакомого.

    — Нааа! — широким взмахом Донован обрушил оружие на голову лезущего обниматься чудака. Десятидюймовый шип вошёл тому ровно в темечко, пришпилив на месте, словно бабочку булавка. Но в то же мгновение, не смотря на яростное сопротивление пожарного, налёгшего всем весом на топор, незнакомец распрямился и попёр вперёд, не обращая внимания на засевший в голове кусок железа. Его руки замолотили по крагам Донована. Длинные грязные ногти заскрежетали по армированной ткани плаща с мерзким, отдающимся в зубах звуком.

    Широко расставив ноги, О’Рили пыхтел, как паровоз, стараясь удержать бешеного зверя, рвущегося к его горлу. Гость уже не был похож на человека. Отвратительный запах гниения ударил окружающим в нос. Морда существа лишь отдалённо напоминала пародию на лицо — нос провалился, лопнувшие губы обнажили крупные жёлтые зубы, глубоко запавшие глаза горели нечеловеческой жаждой убийства.

    — Я держу его, — просипел через сомкнутые зубы пожарный. Пот крупными каплями стекал по его вздувшемуся венами лбу.

    Доктор и Шериф замерли с оружием на изготовку, как завороженные смотря на исходящее яростью исчадие ада. Капрал Стикс приказал, чётко выговаривая слова: — Джим, спустись. Для тебя есть работа.

    — Почему сразу я? — начал было канючить Маффин, но стоило только Стиксу сверкнуть на него глазами, как тот тут же переменил тон и, буквально свалившись с небес, встал подле командира.

    С характерным звуком вышел из ножен штык-нож. Провернув в пальцах тяжёлое лезвие, капрал ткнул в Джима рукояткой.

    — Отрежь ему голову, парень, — попросил он в приказном порядке и повёл стволом «кольта» в сторону противоборствующей парочки.

    — Которому? — переспросил юноша, механически приняв оружие. В темноте Стикс не мог разобрать — то ли щенок действительно был настолько дезориентирован, то ли демонстрировал свой неуместный юмор. Даже при свете дня он не поручился бы, что «читает» Маффина — невыразительное, вечно расслабленное лицо парня полностью оправдывало его фамилию.

    Поэтому капрал выдавил из себя короткое: — Доходяге.

    Штык-нож М-7, как и любой другой универсальный инструмент, не был ни нормальным ножом, ни нормальным штыком. Он мог бы сойти за фомку, но вот беда — фомка была прочнее, тяжелее и лучше сбалансирована для удара. Подслеповато рассматривая вручённый ему «жабокол», Джимми опасливо зашёл доходяге за спину. Он не питал иллюзий, будто Стикс дал ему лёгкую работёнку. Они называли таких запущенных субъектов «доходягами», потому что если один из них доходил до человека, то тот был обречён. Из-за их нечеловеческой силы доходяг так же называли «шатунами», потому что, встретив на своём пути столб, доходяга не удосуживался его обходить, а просто расшатывал и вырывал из земли.

    Только чокнутому качку Доновану с его стероидной мускулатурой могло сойти с рук такое противостояние, но даже он был уже на грани — О’Рили скрипел зубами и хрипло рычал. Похоже, ему это нравилось! Маффина передёрнуло от омерзения, и он решил закончить всё поскорее. Едва нож приблизился к загривку существа, то стремительно развернулось к Джиму. Крючковатые пальцы распороли воздух у самого носа юного головореза. Тот отшатнулся, но синюшная лапа успела схватиться за клинок. Рывок был такой, что у Джима хрустнуло между лопатками. К счастью, штык остался в руках его владельца.

    Маффин попытался обойти тварь сбоку, но та поворачивалась за ним как стрелка компаса вслед за магнитом.

    — Юноша, прошу вас, не тяните! — подал встревоженный голос доктор Сидней.

    — Точно, мы не на курорте, — прохрипел Донован.

    — Почему именно я? — взмолился вспотевший от страха Джим. Капрал не замедлил отозваться: — Я хочу, чтобы ты сделал хоть что полезное для других, парень! Я устал таскать с собой балласт.

    Джим было хотел выкрикнуть, что балласт здесь — это четверо самодовольных дураков, но удержался. Злые слёзы обиды смочили углы его подслеповатых глаз. «Думай, Джим!» — шмыгнув носом, он постарался посмотреть на задачу со стороны. В это время гость снова развернулся к О’Рили, чтобы возобновить атаки на рукоятку топора и краги.

    Пожарник вдруг выдал: — Стикс, мужик, посвети-ка этому красавцу в рожу.

    — Которому? — процедил сквозь зубы военный, но всё же включил фонарь вполнакала. Призрачное сияние светодиодов вырвало из темноты обезображенную харю шатуна.

    — А я его знаю! — обрадовано выдал О’Рили. — Это же кондитер с нашей улицы! Я-то думал, что он ко мне обниматься лезет. Извини, приятель, не признал тебя!

    — Донован, — Джимми вышел из ступора. Голос его звучал почти торжественно. — Я хочу чтобы ты, не вынимая топора из его головы, приподнял конец обуха выше своей макушки.

    — Чего? — не понял пожарный.

    Джимми улыбнулся, и стёкла его очков тускло блеснули в неясном света. — Шип твоего топора — ось, вокруг которой он может вращаться до тех пока она перпендикулярна земле. Наклонив топор, как я прошу, ты отклонишь ось и зафиксируешь его в одном положении. Я спокойно отрежу ему голову.

    — Я чего-то не вруба... — начал было Донован, но Стикс был краток: — Просто сделай это.

    Зарычав от натуги, пожарный задрал ручку топора к небу. Доходяга выгнулся назад, обиженно мыча оттого, что вместо своего обидчика вынужден разглядывать пасмурное ночное небо.

    — Бинго, — Джим решительно шагнул к нему и несколькими движениями ножа отмахнул забияке голову. Тяжёлое тело повалилось в траву. Вслед за ним опустился сам Маффин — ноги больше не держали его, молодого человека била крупная дрожь. Он обнял себя за плечи, измазанный бурой слизью нож всё ещё был крепко зажат в побелевших пальцах.

    — Некогда прохлаждаться, Рэмбо, — казалось, голос Стикса стал мягче. — Вернись на пост... Донован, тебя это тоже касается. Подмени Рамона. Нам нужно наконец распотрошить чёртовы ящики.

    — Я бы пожрал чего... — Донован с видимым удовольствием почесал спину обухом. Прямо перед ним в траву упала жестянка бисквитного печенья. Маффин уже умудрился забраться на кабину. Вслед за печеньем — прямо у ботинка капрала в землю воткнулся нож.

    — Спасибо, Дольфи, — буркнул наглец, прежде чем благоразумно скрыться из вида. Капралу Стиксу осталось только скрипнуть зубами. Но только военный нагнулся за своим оружием, с той стороны, откуда должен был вернуться шериф, раздался оглушительный выстрел. Стикс тряхнул головой, на мгновение допустив, что ему померещилось от усталости, но тут же последовали новые выстрелы — снова и снова освещая вспышками пространство за грузовиком, пока ему не стало совершенно отчётливо ясно, что их планы остаться незамеченными полетели ко всем чертям. Зарычав от досады, военный кинулся на подмогу.

    В темноте никто не обратил внимания, как доктор Сидней попятился от бетонного блока в сторону авеню. Сделав несколько шагов в темноту, он застыл на месте, дёргаясь, словно марионетка, разрываемый двумя противоположными страхами. Частые всполохи от выстрелов и мечущиеся лучи фонарей превратили доселе тихую ночь в светозвуковое шоу. Ноги сами несли доктора подальше отсюда, потому что он знал, что они обречены. Вся это рискованная операция с самого начала была чистой воды безрассудством. Оставаться на улице после захода солнца было смертельно опасным. Ночь стоило пережидать только в специально укрепленном доме, предварительно забаррикадировав все окна и двери.

    Впрочем, все они были обречены в этом захолустном городишке. Ужасная смерть настигнет каждого из них — рано или поздно. Но лучше поздно, чем рано, и он может — надежда вспыхнула в сердце доктора — пожить на несколько дней дольше этих безумцев — даже несколько часов были бы наградой. Лишь бы жить, потому что потом будет ничто. Даже хуже чем ничто...

    Развернувшись к грузовику спиной, доктор занёс ногу для первого шага к спасению, как где-то далеко впереди — там, куда он направлялся, раздался нечеловеческий, леденящий душу вой. Затем ещё один и ещё. Остатки волос встали дыбом на голове Сиднея Кормака. На деревянных ходулях, внезапно заменивших ему ноги, он стремительно вернулся к своему укрытию. Его вдруг посетила мысль, что дни или часы, на которые он рассчитывал, могли сократиться до минут. Но даже их придётся вырывать у смерти силой.

    — Не суетимся! — орал Стикс, не забывая стрелять в наступающие нестройной толпой фигуры. Он успел насчитать пятерых стоячих шатунов. На дороге валялись ещё трое. Один из них елозил по земле ногами, намереваясь снова встать в строй.

    «Идеальные солдаты,» — заметила профессиональная часть его сознания. Раны в туловище не были смертельными, раны в голову только временно выводили из строя. Регенерируемая ткань росла как на дрожжах. Неутомимые, бесстрашные противники. Капрал навёл лазерный лучик точно в нос прущего на него шатуна. Отдачу привычно погасили ладони. Нелепо взмахнув когтистыми лапами, тварь завалилась на спину. «Не встанет никогда». — довольно отметил Стикс. Заражённые могли регенерировать клетки, но не записанную в них информацию. То, что секунду назад было мозжечком и отвечало за координацию движений, теперь навсегда превратилось в неподдающуюся восстановлению кашу. После такой травмы заражённый буквально забыл, как управлять своим телом, и максимум на что его теперь хватало, это слабо шевелиться, распластавшись на земле.

    Лопец со своим Глоком-18 справлялся хуже. Даже раненные в голову, его цели снова шли в бой после короткого отдыха на асфальте. Противостояние могло бы длиться вечно, если бы патроны были бесконечными, а его людям не нужен был отдых. Но против них работало всё — далёкий вой подсказывал ему, что в дело скоро собирались вступить гимнасты. Ситуация грозила не просто выйти из-под контроля, а скатиться в полный бардак.

    К счастью, пожарник помнил свою работу. Подскочив к лежачим и не обращая внимание на ещё стоящих, он принялся рубить подранкам головы. Почувствовав незаражённого, бывшие горожане кинулись к нему, создав толчею там, где синхронно сработали бы даже кадеты-первогодки.

    — Гражданские, — презрительно успел подумать Стикс, прежде чем пара подгнивших голов лопнули, словно перезревшие тыквы.

    — Свободная касса! — радостно заорал с крыши грузовика Маффин — тяжёлый пистолет подскакивал в его слабых руках, но метровое дульное пламя и громоподобные звуки выстрелов с лихвой компенсировали юношескую робость.

    Воспользовавшись временным смятением врага, О’Рили отоварил ещё троих прямоходящих, помогая себе пинками усиленных сталью говнодавов. С его массой и поставленным ударом боксёра-тяжеловеса, он мог позволить себе быть в центре заварушки.

    — Рамон! — крикнул Стикс: — Вскрой ящики и присмотри за Кормаком. Доку может потребоваться помощь.

    — Я тут пока подежурю! — добавил он, прочитав немой вопрос в глазах товарища.

    На этот раз полицейский не церемонился с маскировкой. Пули вырвали замки с корнем. В свете его фонаря зловеще блеснули автоматические винтовки, в соседнем ящике он нашёл магазины к ним — одноразовые рожки из прозрачного пластика, уже снаряжённые в заводских условиях и запаянные герметичной плёнкой. Непростительная расточительность в глазах той же интендантской службы, но кому-то это могло сэкономить время и тем самым спасти жизнь. Сунув одну винтовку Кормаку, Лопец прихватил ещё пачку и поспешил на помощь капралу и пожарному. Винтовочные магазины обнадёживающе оттягивали карманы куртки.

    В какой-то момент капрала посетила надежда, что они всё-таки выстоят. Новое оружие пришлось как нельзя кстати. Заражённые стали прибывать толпами, вокруг разбитого грузовика вырастал атолл из трупов. Некоторых, правда, приходилось укладывать по несколько раз.

    — До чего страну довели, педерасты, — не выдержал шериф Лопец, несколькими выстрелами сшибив на землю очередного шатуна. Опустив винтовку, он гневно сплюнул на землю.

    — Это всё вы! — Рамон ткнул пальцем чёрной полицейской перчатки в сторону Сиднея, проходившего ускоренную стрелковую подготовку у капрала Стикса. Тот уже научил доктора убирать палец со спускового крючка раньше, чем кончатся патроны, теперь борьба шла за то, чтобы научить Кормака перезарядить оружие трясущимися от страха руками — тот никак не мог приноровиться и попасть магазином в горловину, обколачивая им винтовку со всех сторон прежде чем загнать рожок в приёмник. Пожарник успел отпустить довольно неприличное замечания о прошлом сексуальном опыте доктора.

    — А что я?! — взвился доведённый до нервного срыва Кормак, взмахнув винтовкой и чуть не выткнув капралу глаз примкнутым к стволу штыком. Увернувшись, Стикс не проронил и слова, только желваки заиграли на его побледневших скулах.

    — Был прекрасный тихий город. Я каждого тут знал за руку, — Рамон огляделся, словно пытаясь вновь очутиться в том чудесном месте, но его налобный фонарь вырывал из темноты только обезлюдевшие коттеджи и их прежних обитателей, с животным мычанием бредущих к их импровизированному редуту.

    — А потом! Потом эти придурки в госпитале, из лабораторного корпуса. Думаете, я не слышал? Эти чудаки в белых, млин, халатах. Белые лабораторные крысы. Вся эта научная ерундень, — теперь он показывал на ближайшего шатуна: — Он разве виноват, что у белых парней, получивших университетские дипломы, в башке чёрт-те знает что! Он каждый день работал над тем, чтобы его собственная Американская мечта стала явью. А вы, яйцеголовы недоноски, нагадили ему в голову своей заразой, и теперь я должен быть веником Господа Бога!

    Короткая очередь размозжила голову незадачливого заражённого. Тот тяжело повалился в траву.

    — Во-первых, я не учёный, — Кормак поправил очки: — Я практикующий ветеринар.

    — Один хрен... — буркнул Рамон.

    — А во-вторых, я не имею отношение к «Некротеку». Это всё они. Позор научного сообщества.

    — Ага! Рассказывай...

    В разговор вмешался Маффин, отвлёкшийся от обороны своего сектора.

    — Ах Сидней, не тратьте слова, — начал он гнусавым голосом, полным великосветского снобизма. — Наш шериф подсознательно не доверяет людям, более образованным, чем он сам, и наделённым так называемым «интеллектом». В устах Рамона Лопеца слова «учёный» и «наука» звучат отборными ругательствами.

    — Хватит. Все заткнулись! — заорал строевым хаем Стикс: — А тебе, сынок, лучше вообще завалить хлебало и не подначивать моих людей. Понял?

    Подняв над головой руки в знак перемирия, Джимми всё-таки не дрогнул. Его голос прорвался сквозь выстрелы: — Мы-то знаем, кто во всём виноват. Так ведь, Дольфи?

    — Знаем, — Капрал недобро усмехнулся, словно прикидывая, как получше изломать парнишке конечности, но ответил с ледяным спокойствием: — Виноват такой никчёмный, белый мусор, как ты, сынок. И цветной мусор тоже. Все гражданские, которые не видят дальше собственного носа, когда весь мир вокруг них катится в Ад на ручной тележке. А когда пахнет жареным, они превращаются в стадо обезумевших баранов, не давая нам, военным, спасти их жалкие шкуры!

    — Браво. Какая долгая и прочувствованная речь... — Маффин присел на край кунга, держа винтовку на согнутых в локтях руках. — Только пока ещё работал Интернет, я успел разобраться что к чему. И нашёл тех, кто действительно виноват.

    — Не хочется прерывать вашу беседу, — доктор Кормак осмелился подёргать капрала за рукав. — Но не могли бы вы продолжить её, когда мы будем в безопасности?

    Было заметно, каких трудов Сиднею стоило сохранять видимость спокойствия и логики. Несколько секунд до этого он снова слышал вой атлетов, на это раз значительно ближе.

    — Доктор дело говорит, — неожиданно поддержал его Рамон.

    — Как там Донован? — окликнул Стикс Маффина, который должен был прикрывать пожарника, отказавшегося от винтовки в пользу своего топора.

    — Развлекается, — Маффин несколько раз выстрелил в пространство за грузовиком. — Теперь полный порядок.

    В ответ послышались крепкие ирландские ругательства. Похоже Джимми лишил великана развлечения. Если кому и нравилось происходящее, то это был О’Рили.

    — Донаван, — Стикс решительно направился к товарищу: — Пора заняться твоим любимым делом.

    — Я уже был им занят, — огрызнулся тот, оттирая свой оранжевый плащ чьим-то заскорузлым свитером.

    — Я про пожары, — Стикс кивнул на объёмистый рюкзак, прислонённый к ошмёткам переднего колеса.

    Вдвоём они извлекли на свет своих налобных фонарей пузатые пивные бутылки в одну пинту, снабжённые затычками из промасленной ветоши.

    Стикс придирчиво обнюхал горлышко одной из бутылок: — Люблю запах нитролака в ночи.

    О’Рили взвесил импровизированный снаряд в руке: — Поверить не могу, что я буду это делать. У нас в пожарке меня бы за это огнетушителями забили насмерть.

    Вооружившись бутылками, они стали закидывать периметр как раз на границе мясного вала. Если бутылка не разбивалась, ей помогали выстрелом из винтовки. Один из ходоков принял зажигательный снаряд прямо на грудь, и его успели завалить до того, как он, горящий и шипящий, полез обниматься с Рамоном. Тут же между собой установились: ходячих не поджигать!

    — Занялось, — О’Рили удовлетворённо потёр крагой о крагу: — Брандспойт мне в глотку, до чего же дивно получилось.

    В его глазах плясали отблески пламени, и покрытое грязью лицо было безмятежным и безумным одновременно. Все они теперь несли печать этого безумия, вышвырнутые в мир, где нужно было убивать своих же соотечественников, как диких зверей, потому что те действительно стали ими.

    — Добро пожаловать на оупэн-эйр, — мрачно пробормотал себе под нос Маффин, словно каменная горгулья присевший на угол крытого кузова. «Глупцы,» — он оглядел своих товарищей по оружию, воспрянувших духом, стоило в ночи засиять огненному кольцу, опоясавшему их убежище. «Самодовольные дураки,» — зловещее предчувствие давило его, как тогда в Молле, откуда он успел свалить к финалу трагедии под названием «человеческие глупость и самонадеянность». Чтобы сбежать от тревожных мыслей, Маффин охлопал себя по карманам в поисках очередного «деликатеса», но рука нащупала только один шоколадный батончик, завалявшийся в самом нижнем кармане брюк, у самой щиколотки. У Джима похолодело внутри: «Было же ещё много. Неужели я всё стрескал?» Запаниковав, он было начал судорожно распечатывать шоколадку, но разум всё же взял вверх. Он просто не имел права потратить её сейчас. Скоро, возможно, придёт момент, когда от Маффина потребуется всё его мужество и кристальная ясность мысли, чтобы выжить, и тогда-то он и подсунет своему мозгу столь необходимый ему допинг.

    «Я справлюсь,» — в голове шумело от недостатка глюкозы, голодный спазм терзал желудок, но, стиснув пальцы на оружии, Джимми глянул на заветный ящик, до которого так и не добрались шериф с капралом. Ещё одна вещь про запас. Интересно, что там? На душе Маффина потеплело, но ненадолго, потому что события не желали стоить на месте. Они предпочитали прыгать.

    Атлет свалился на них, как гром среди ясного неба, подмяв под себя шерифа, словно тряпичную куклу. Оседлав человека, гротескное создание злобно захохотало. Ему вторили из темноты сородичи, ещё находившиеся за пределами освещённого огненной баррикадой круга. Не обращая внимания на барахтанья Лопеца, гимнаст небрежно отшвырнул бросившегося на выручку О’Рили неестественно длинной и тонкой лапой, почти утратившей всякое сходство с человеческой рукой. Какой бы природы ни было заражение, вырвавшееся на свободу в центральном городском госпитале, оно потрудилось над обликом прыгуна гораздо основательнее, чем над ходоками, превратив его в зловещую пародию на гиббона. Такое же внешне тщедушное тельце и кривые ноги, но если гиббон был настолько силён, чтобы оторвать человеку руки, то в лапищах атлета скрывалась сила высшего порядка — он с лёгкостью выкорчёвывал телеграфные столбы и швырялся легковыми автомобилями.

    Понятное дело, большая часть оборонявшихся у грузовика людей впервые видела этого монстра так близко. Подобные встречи вредны для здоровья, так что даже Стикс растерялся, видя как полтора центнера высокобелкового мяса, из которого состоял О’Рили, пролетели мимо, чтобы шлёпнуться в залитую протухшей сукровицей траву. Когда капрал всё же вскинул оружие, чтобы расстрелять тварь в упор, та резким взмахом лапы выбила у него винтовку — покорёженная железка улетела далеко в сторону.

    Маффин, наблюдавший эту сцену сверху, бессильно скрипнул зубами — он не мог стрелять без угрозы для жизни Донована. Словно осознавая свою безнаказанность, атлет склонил хищную морду к своей жертве и садистски вонзил кривые сабли-когти в плечо Лопеца. Тот закричал от дикой боли. Кевларовый бронежилет поддался словно картонный. Сквозь пелену страдания Рамон увидел глаза своего мучителя — алчные и безжалостные, скрывающие зловещий нечеловеческий разум. Прежде чем потерять сознание полицейский успел увидеть, как они вспыхнули удивлением, когда горячий свинец вышиб атлету мозги.

    Доктор сидней Кормак опустил револьвер. Винтовка, перехваченная за цевьё — в левой руке, дымящийся «полис спешл» — в правой, и отблески пожара в стёклах очков. Он так и стоял с поднятым оружием, задумчивая рассматривая свой трофей, когда очухавшийся после жестокой посадки О’Рили подскочил, чтобы поддеть дохлую тварь на шип своего топора и зашвырнуть в дымящую и скворчащую баррикаду. Сухопарое тело гимнаста вспыхнуло, словно щепка. Треск лопающихся сухожилий и ревущее пламя не смогли заглушить стонов покалеченного монстром Рамона Лопеца.

    — Медик! — заорал во всю глотку капрал, но единственный в их группе эскулап так и не вышел из ступора, следя глазами, как догорал убитый им гимнаст.

    Осознав, что с Сиднея сейчас было мало толку, Стикс грубо сгрёб того в охапку и потащил к извивающемуся и истекающему кровью товарищу. Ситуация накалялась, так как их невидимые зрители решили, что раз сольный номер незадачливого собрата провалился, то стоит попробовать выступить сразу всей труппой. На крыше грузовика швейной машинкой застрочила винтовка Маффина, каким-то чудом уже обвешанная ночным прицелом и крутобоким барабаном на сто патронов.

    При виде страдающего латиноамериканца в Кормаке наконец-то проснулись профессиональные рефлексы. Выудив из кармана пиджака габаритный распылитель, он направил струю густой белой пены прямо на разодранное плечо Рамона. Тот завыл от безмерно усилившейся боли. Пена мгновенно напиталась кровью, превращаясь в бурые рассыпчатые хлопья.

    «Спокойно, пёсик!» — ветеринар со стажем сноровисто разжал раненному челюсти, чтобы просунуть между ними обрезиненный карманный фонарь. Деловито стряхивая ржавую пену, Сидней добрался до голого плеча, чтобы залить пеной истерзанную плоть.

    Глаза Лопеца чуть не вылезли из орбит, но он благословенно потерял сознание раньше, чем загнуться от болевого шока. Когда Кормак стёр ладонью эту последнюю порцию пены, под ней оказались уродливо зарубцевавшиеся раны с алыми прожилками молодой кожи.

    Стоило мужчине оторваться от созерцания залеченного до бессознательного состояния пациента, как рядом с ним бесцеремонно рухнул истекающий слизью атлет. Тройное сальто оказалось непростой задачей, когда мальчик Джимми и капрал Стикс, обновивший свою винтовку из ящика, сочли своим долгом сорвать братьям-акробатам номер.

    Кормак задержал свой взгляд на эмблеме «Некротека», украшавшей баллончик. Та же сила, что позволяла заражённым переносить смертельные раны, была сокрыта в «ревиталайзере» — известном пока только в узком врачебном кругу «революционном препарате, способном победить даже смерть». Как и многие частные медики в городе, Кормак получил несколько таких баллончиков для клинических испытаний. Некротековцы, группа научных энтузиастов, прочно обосновались в центральном госпитале ещё несколько лет назад. Правительственная программа, новейшее оборудование, радужные перспективы — Сидней скривился, мысленно окинув взглядом погружённый в зловещую тьму город — и такой результат!

    — Сидни, — к ветеринару подскочил пожарный, занятый кремацией неудачно приземлившихся гимнастов. Длинная косая рана пересекала ему всю спину, обнажив рёбра и позвонки. Стойкость Донована можно было объяснить только его берсеркерским нравом и дикими порциями стероидов, которыми он ежедневно закидывался несмотря на то, что больше не мог посещать качалку.

    — Выгни спину! — Кормак так же наискосок залатал великана струёй пены. Тот только заскрипел зубами, когда чудо-препарат пронял его на клеточном уровне, вызывая лавинное ускорение митоза в зоне контакта.

    — Порядок, — разминая сращенную на скорую руку трапецию, О’Рили вернулся к работе кочегаром. Предоставленный сам себе, ветеринар снова оцепенел, словно обесточенный робот. Его спрятанные за толстыми стёклами глаза превратились в сплошные зрачки даже без намёка на радужку. Страх, всепожирающий и всепоглощающий, сковал сердце доктора Сиднея Кормака. Он был решительным мужчиной, не боявшимся ни крови, ни страданий. Он был ветеринаром и знал, что такое смерть. Но, как человек мыслящий и образованный, он умел считать. Процент заражённых приближался к девяноста, на одного обладавшего иммунитетом приходилось девять больных — и не только ходоков, но и акробатов и даже, что самое страшное, существ, эволюционировавших в такие монструозные формы, что сами военные, чьё незримое вмешательство ощущалось с самых первых часов трагедии, не могли сыскать на них управу...

    Сидней Кормак, великолепный игрок в пасьянс, умел считать шансы и знал, что в этот раз судьба сдала совсем уж дурные карты, и выигрыш ему никак не светит. Отрешённо он наблюдал, как толпа доходяг в компании скакавших кузнечиками гимнастов прижали Донована к борту грузовика. Окровавленный топор опускался и поднимался, опускался и поднимался, но вот он застревает в хребте очередного шатуна, и, утробно хохоча, проворный атлет в два движения своих длиннющих лап отрывает О’Рили голову. Обезглавленное тело тут же исчезает в свалке спешащих полакомиться свежим мясом монстров.

    Взгляд доктора перемещается на Стикса — тот так же, одолеваемый двумя гимнастами, отбивается из последних сил, работая винтовкой с примкнутым к ней штыком-ножом. Парнишка Маффин пинками своих некогда белый «найков» сбивает ходоков, лезущих к нему по склону из шевелящихся тел, сопровождая каждый удачный удар истошным криком «Это Спарта!», но вот чья-то когтистая ручища хватает его за кроссовок, и он падает на спину. Его, беспомощно сучащего ногами, тянут вниз. Шериф Лопец лежит там, где ему была оказана первая помощь, суда по всему, без сознания.

    Только Сидней по необъяснимым причинам пока что не привлекал внимания заражённых. Они словно потеряли к нему всяческий интерес. Мысль проскакивает в его голове подобно электрическому разряду. Бежать! Бежать отсюда и как можно дальше, найти укрытие, чтобы пережить хотя бы ещё одно утро. Его спутники всё равно уже обречены. Он не может им помочь. Спасение выживших дело рук самих выживших. И не только рук, но и ног.

    Пятясь всё быстрее и быстрее, доктор переходит на бег, чтобы перемахнуть стену пламени и скрыться в спасительной темноте.

    Они стояли вдвоём на залитом сукровицей кунге — девятнадцатилетний парень и сорокалетний ветеран — спина к спине, оружие на изготовку. Маффин, с ободранной до мяса голенью, тяжело дышал, утирая пот и кровь с лица, и капрал Стикс, с маниакально спокойным видом протиравший тряпочкой штык.

    — Капрал, — выговорил Джим, когда отдышался. — Спасибо, что спас. Я думал, моему везению конец.

    — Сочтёмся, сынок, — процедил военный, вернув оружие в ножны.

    — Где же доктор? Я же мог подхватить заражение крови, — Маффин затравлено огляделся. Баррикада почти догорела, и темнота подползла к выжившим вплотную. Даже через окуляр ночного прицела Джиму не удалось обнаружить Кормака.

    — Задрали, похоже, — в голосе Стикса явственно проступала горькая досада. — Такой способный был к военному делу. Кремень, а не человек. Я это ещё тогда понял, когда увидел, как он атлета от своих окон отгонял...

    — Шерифа тоже жалко. Он был забавным, — парень задумчиво подкинул на руке шоколадный батончик и со вздохом убрал обратно в карман.

    Стикс глухо рыкнул: — Чёрт, не нравится мне, что они оставили нас в покое так разом. Похоже на затишье перед боем.

    — Копят силы для последнего броска?

    — Вроде того, парень. До утра ещё далеко. Как ты, боеспособен? — капрал покосился на израненную ногу юноши. Тот жалобно потянул: — Генерал Кастор! Предлагаю отступить, а то будет опять как в прошлый раз.

    Стикс оценил шутку и, хмыкнув, ткнул Маффина кулаком в плечо, отчего тот чуть не потерял равновесие.

    — Держись, Джим. Это наш с тобой последний редут. Литтл Биг Хорн, — он топнул по крыше грузовика. — А вон там, в темноте, прорвы кровожадных индейцев. Как тебе диспозиция, боец?

    — Я слышал, что подкрепление отменяется, сэр, — подыграл его пафосу Джим. — Предлагаю отступить.

    — Ты ещё не понял, — Стикс тряхнул винтовкой так, что она лязгнула. — Некуда бежать. Они повсюду. Мы здесь до утра, пока солнце не припечёт их гнильцу и не заставит укрыться в зданиях. Хочешь ты этого или нет, но мы здесь застряли и у нас есть все шансы встретить утро холодными. Так что пришла пора для откровенности, Джимми, — капрал развернулся к юноше, винтовка в крепких руках, сталь в глазах.

    — О чём речь? — Джим втянул голову в плечи, робко отступив на шаг.

    — Джим, — капрал тяжко крякнул, словно собираясь с силами. — Давай на чистоту, ты сказал, будто что-то знаешь о источнике заражения.

    — Эй, Дольфи, — начал Маффин со скрытой издёвкой, зная какие непростые отношения у капрала со своим именем. Он бы многое отдал, чтобы узнать побольше о причинах, побудивших родителей капрала, мистера и миссис Стикс, дать своему сыну довольно непопулярное на среднем Западе имя. Если конечно, они не были теми обкуренными фриками, которых теперь принято называть «пожилым поколением»... Кто знает, решил Маффин, но из их мальчика вырос настоящий лидер, хе-хе.

    — Темперус фиделис, так ведь? — Джим выговорил латинский девиз морской пехоты с одному ему понятным смакованием.

    Они развернулись друг к другу. Прищуренные глаза военного не обещали ничего хорошего.

    — Хватит этих интеллектуальных игр, сопляк, — капрал стиснул локоть юноши, и тот скривился от боли.

    — Пусти, — вырвавшись, Джим стал баюкать левую руку. — Чего тебе надо?

    — Самое время поделиться информацией, сынок, — оглядевшись, капрал дал сигнал рукой, и они присели и погасили фонари.

    — Я не уверен, что то, что я скажу, тебе понравится, Стикс. Возможно, нам скоро кранты, так что сейчас не самое лучшее время для разоблачений и крушения идеалов. А?

    — Свои идеалы я взрастил потом и кровью, — сказал капрал, как отрезал. — Не тебе их шатать.

    — Ты ведь ненавидишь меня, — Маффин испуганно хихикнул. — Ты ненавидишь свой народ.

    — Слушай сюда, сопляк. Я насмотрелся на таких, как ты — только что с гражданки, желторотые городские умники. Из каждого десятого может получиться настоящий мужик, морской пехотинец. Честь и гордость, опора и защитник... А остальные — дерьмо.

    — И кто я по-вашему, мон женераль?

    — Маменькин сынок, кандидат в дерьмо, но у тебя есть задатки мужика. И я хочу, чтобы ты прямо сейчас, безо всяких выкрутасов, выложил мне то, что знаешь. Мы не на игре «Стань миллионером», парень, и я не решаю ребусов, понял?

    — Не дови на меня, — буркнул Маффин, подтягивая под себя ноги. — Голова, капрал, на то и дана, чтобы ей думать... Город расположен в пустыне, так?

    Капрал безмолвно кивнул. Он понимал, что Джима не переделать за пару дней. Может пройти несколько месяцев, прежде чем он начнёт разговаривать по-людски — чётко, быстро, по команде.

    — В начале был форт, военная база министерства обороны. При нём был посёлок для гражданских, работавших на базе. Так было семь лет, — Маффин собрался с мыслями. — А потом всё поменялось. Разом заложили военный госпиталь, посёлок с вольнонаёмными стал разрастаться. Вокруг форта, строго в пяти километрах от форта стали строить склады, полигоны, производственные комплексы — всё имело отношение к армии, конкретно, к обслуживанию форта.

    — Короче, — подал голос капрал.

    — Это как маленький мирок в пустыне — в центре форт, вокруг город с гражданскими, и всё окружено военными объектами. Круг замкнули год назад. Теперь из города можно уехать по трём дорогам, хорошо охраняемым.

    — Это я знаю. Что с того?

    — А то, что заражение задумывалось изначально. Что бы ни случилось в городе, оно не может выйти наружу. Тут как большая пробирка! — Маффин противно захихикал. — Заражение жрёт питательную среду, а те, кому надо, наблюдают со стороны.

    — Клевета и провокация, — бросил капрал с презрением.

    — Ой ли?

    — Такие как ты, Маффин, только и думают, в чём ещё заподозрить правительство и армию — ваших единственных защитников. Выгнали с работы — виновато правительство. Заболел живот — отравили спецслужбы. Вместо того чтобы честно служить своей стране, вы собираетесь в демонстрации и поносите её! Но случись что плохое, куда ты побежишь, Маффин? Как зовут того доброго дядюшку?

    — Чёрта с два! — заорал вдруг Маффин в лицо Капрала, вскакивая. — Я ненавижу всех вас. Армию, правительство, местную администрацию. Вам наплевать на меня, вы называете себя моими благодетелями и защитниками, но я раб. Я заперт в этом обществе, словно в Матрице, — Маффин схватил обомлевшего от неожиданности капрала за грудки и завизжал тому на ухо. — Выпустите меня отсюда. Я хочу на свободу!

    — Чёртов штатский, — Капрал отшвырнул Джима от себя, используя винтовку как щит. — Ты чёртов потребитель, сбесившийся от того что не можешь больше потреблять.

    — Я потреблял от безысходности, — шлёпнувшийся на кабину юноша скорчился от боли, но всё же нашёл в себе силы чтобы выговорить сквозь слёзы. — Я был в Интернете, я видел правду. Да, я тролль, девственник и лжец, но почему вы не оставили меня в покое?

    — У тебя истерика, рядовой, — Стикс посветил фонарём вокруг грузовика, — я видел десятки таких умников в тренировочном лагере и их же после первого боя. У тебя едет крыша, и если ты прямо сейчас не вернёшь её на место, я сделаю это сам, сапогами, — не на шутку разошёлся военный. — Английский, сопляк. Ты понимаешь его?

    — Верните мои чаны, сволочи, — заорал Маффин, поднявшись и наступая на капрала. — Где мой форчонг, где мои порносервисы и торренты с аниме? Почему я должен выживать на пару с идиотами? Вы заразили весь город! — он стиснул винтовку: — Верни мне супермаркеты, верни мне лавку «Геймс Воркшоп» на углу Одиннадцатой. Слышишь ты!

    — Ты нас выдашь своим нытьём, — сказал Стикс и, не обращая внимания на оружие, пляшущее в руках оппонента, угостил Джима левым хуком в лицо. Того снова отбросило на кабину, где он остался лежать, как упал, с широко раскинутыми конечностями.

    — Чёрт, только не снова, — Стикс закусил кулак от досады, вглядываясь в тёмную фигуру проигравшего в их интеллектуальном споре. Он уже был однажды разжалован в капралы за избиение военнослужащих и сослан сюда, в глушь, замаливать грехи, но только не хватало, чтобы он потерял своего последнего человека в бою из-за собственного гнева.

    Внутренняя борьба длилась буквально мгновение, он уже нагибался над юношей, чтобы растрясти его. На залитом кровью лице Джима открылся один глаз.

    — Вот так военные и правительство поступают со своими гражданами. Недоволен, не согласен? Принимай кулаки в мясо.

    — Вижу, ты в порядке, боец. Ещё скажешь спасибо за науку... — Стикс отступил к заднему краю кузова, демонстративно не смотря, как очухивается Маффин.

    Тот с трудом перевернулся на карачки и, булькая носом, прохрипел: — Большое спасибо вам, сэр.

    — Не за что, рядовой, — примирительно ответил Стикс, — кому-то нужно проведать нашего Рамона, пока другой будет прикрывать. Плюс, пора загрузиться ещё патронами. Боевая задача понятна?

    — Так точно, — Маффин добавил ещё несколько слов злым шёпотом.

    — Боец, я не расслышал, — бросил ему вдогонку Стикс, но Джим уже проковылял по склону из тел и стал шарить среди мертвецов в поисках шерифа.

    — Проверь Донована сначала, — бросил ему вслед капрал.

    — Вряд ли из него выпало что-то хороше, — пробурчал Джим ехидно со своим обычным цинизмом, но сердце его сжалось. У него не было возможности помочь пожарному — он сам тогда отбивался, как мог. Может, только благодаря тому, что старшие товарищи отвлекли на себя основную толпу заражённых, Маффину удалось так долго продержаться. И Стикс, Джим испытывал восхищение перед этим брутальным человеком. Да, он презирал интеллектуальный уровень капрала. Все военные были для юноши дегенератами — злобными гоблинами, вроде тех, что преследовали его всю школу. Эти местные бейсбольные, футбольные и прочие спортивные звёздочки смеялись над ним, когда снисходили его заметить. Это был недоступный для Джима мир — мир красивых тел, которые можно скачать (в случае с девушками), но нельзя потрогать (прохладное стекло монитора не в счёт). И уж тем более ему не светило членство в этом клубе красивых людей. Зато он вполне мог председательствовать в клубе умников-затворников, если бы последние вдруг решили объединиться в реальном мире, а не вовремя очередного похода на босса в какой-нибудь сетевой игре...

    Джим искренне полагал, что у этих спортсменов было то, чего ему так сильно не хватало. Эта брутальность, задиристость и напор помогали им добиваться того, о чём Джим мог только мечтать. Да, и всё же он был умён. И он верил, что своей головой добьётся больше, чем остальные бицепсами. О’Рили, как и Стикс, воплощали в сознании юноши эту мужскую силу и красоту, но вот один из них лежал, наполовину заваленный телами, некоторые из которых к тому же вздрагивали, чтобы ожить и снова бродить в поисках свежей плоти. Смотря на разорванную шею пожарника, Маффин думал о том, что смерть делает бессмысленными старания человека.

    Жестокий и окончательный финал, в котором нет ничего лицеприятного или оправданного. Как теперь оправдать эти годы нечеловеческих усилий, когда тело, в которое было вложено столько труда, в одночасье стало грудой мёртвого мяса? «Я не хочу умереть так,» — мысленно дал себе зарок Джим.

    — Медицина бессильна! — крикнул он Стиксу, застывшему в ожидании и словно верившему, что глаза обманули его, и летящая голова друга привиделась ему в горячке боя. Досадный вздох вырвался из груди военного.

    Джим пошёл туда, где в последний раз видел распластавшегося Лопеца. По дороге он высветил тело юной девушки, почти ребёнка. Заражённую убили несколькими выстрелами в упор. «О, расчленёнка,» — подумал он, подавляя рвотный рефлекс. «В жизни всё совсем не так возбуждающе, как на экране монитора.» Последние деньки заставили его пересмотреть многие из прежних представлений. Он больше не мог прятаться в сети, а жизнь решила наложить ему полную тарелку грязи, которую он, давясь, ел.

    Фонарь высветил синюю форменную рубашку, разодранную на груди. «Рамон Х. Лопец» — гласила именная бирка.

    — Вот ты где, наш храбрый блюститель закона, — Маффин ощупал разорванную бронеткань. В титановой основе бронежилета зияли пломбированные коркой крови борозды, оставленные когтями.

    Джим провёл пальцами по груди шерифа: — Воистину, не вложив персы, не уверуешь...

    Там, где можно было разглядеть голое тело, розовела молодая кожа. Засохшая пена ревиталайзера осыпалась при первом же касании, обнажая зарубцевавшуюся плоть.

    Лицо латиноамериканца отсвечивало мертвенно бледным, словно лишённый крови восковый слепок. Умиротворённое лицо спящего или покойника.

    — Маффин! — зашипел капрал, но тот наклонил ухо к губам Рамона. Если хорошенько прислушаться, подумал Джим, то можно расслышать... Далёкие выстрелы заставили его вздрогнуть.

    «Ещё выжившие? Военные идут нам на помощь?» — пронеслись в его голове предположения. Воспрянув духом, он кинулся к грузовику, чтобы поделиться с Капралом своими надеждами, но тот только двинул стиснутым кулаком в гулкую крышу кунга.

    — Доктор, — простонал он и покачал головой.

    — Что? — переспросил Маффин, решив, что капрал что-то попутал, но тут же его посетила кристально чистая мысль. Капрал обладал музыкальным слухом во всём, что качалось войны и смерти. Когда говорили пушки, Стикс мог назвать каждую по имени.

    Они кружили вокруг него, как стервятники. Доктор Сидней Кормак уже в полной мере осознал, как наивно было рассчитывать пожить ещё несколько часов. Похоже, горизонт событий его жизни был пройден, и часы стремительно сжимались в минуты, грозя коллапсом в каждую следующую секунду. Моя персональная сингулярность — так Кормак ещё в юности прозвал старика с косой, что в конце концов придёт по его душу. Он читал где-то, что у других народов, не имеющих удовольствия говорить по-английски с рождения, смерть считалась женского пола, что придавало её визиту некий сексуальный подтекст, делая саму Смерть желанным гостем, в некоторых обстоятельствах опять же. В английской же традиции с полом смерти всё было предельно ясно, поэтому визит мужчины к мужчине если и носил сексуальный подтекст, то уж точно не романтичного свойства. Поэтому, когда Сидней и думал о своей кончине, то рассматривал её скорее как беседу по душам, окончательное подведение итогов. Он вовсе не верил в перерождения и загробную жизнь. Не более другого образованного медика, порядком поднаторевшего в хирургии. И именно эта единственность и неповторимость его текущей — первой и последней, по его убеждению — жизни придавала существованию особый перчик. Выжить любой ценой, бороться до последнего, особенно если самым разумным способом борьбы является бегство...

    Так вот, с бегством у дипломированного ветеринара в этот раз не задалось. После нескольких счастливых минут, когда ему казалось, что он уже оторвался, и осталось только найти укромное местечко, чтобы переждать до утра, как инфицированные крепко сели ему на хвост. Если бы они могли улюлюкать, загоняя свою добычу, то они непременно бы улюлюкали, настолько жалкими казались его попытки оторваться от неутомимых ходоков. Вместо этого они утробно урчали и стонали, видимо, не иначе как испытывая нечеловеческие муки голода. Но атлеты, так же присоединившиеся к погоне, умудрялись даже бежать впереди него. Сидней видел в трясущемся свете налобного фонаря их сутулые костлявые спины.

    От непрерывного бега мужчина стал терять ориентацию в пространстве и времени. Он уже не мог сказать, сколько минут прошло с тех пор, как он отделился от основной группы. Именно так — отделиться от основной группы — называл он свой поступок. В какой-то момент он заметил, что прыгуны перед ним больше не бегут впереди, понукаемые лучом света, но напротив неспешно приближаются к нему по часовой стрелке.

    Чертыхнувшись, доктор укорил себя за то, что бросил винтовку в угоду резвости бега. Всё что с ним осталось, это старый верный «полис спешл». Он выстрелил несколько раз в ближайшего гимнаста, и тот рухнул на асфальт. Док со своей новой свитой находились в одном из жилых районов, сплошь состоявшем из коттеджей с окружающими их лужайками. Оглядевшись, он заметил на самой границе света детскую площадку. Он был готов поклясться, будто чья-то массивная и высокая фигура качалась на скрипучих качелях.

    «Нет, это просто ветер,» — одёрнул себя доктор. Он знал, что страх способен увеличивать предметы так, что безобидный садовый гном представляется свирепым великаном.

    Отчаянье холодными иглами впивалось в сердце, но Сидней успокаивал себя тем, что неплохо управляется с револьвером, если на то пошло. Второй атлет получил свою порцию и жалобно запищал несвойственным для такой рослой твари детским голоском. Ходоки пока тушевались, словно доктора окружало невидимое защитное поле. Споро перезаряжая оружие готовой обоймой на шесть патронов, Кормак всё же не избежал губительного контакта. Словно догадавшись о его кратковременной небоеспособности, один из атлетов прыгнул сверху — удар чудовищной лапы сбил доктора с ног. Разодранное предплечье пронзила пылающая боль. Не соображая, что творит, Кормак выхватил ревиталайзер. Целебная пена заволокла рану, но болевой шок, сопутствующий применению лекарства, ударил его с утроенной силой. Мучительная судорога изогнула тело мужчины. Атлет, оскалив пасть, сунулся было к своей добыче, но изломанная спазмом рука выдавила ему прямо в пасть струю из баллончика. Эффект не заставил себя ждать. С утробным рёвом тварь рухнула подле доктора, чтобы тут же издохнуть. Такая стремительная и пугающая гибель их товарища смутила окруживших место схватки инфицированных. Гимнасты поспешили упрыгать в тень, ходоки топтались на месте, кто-то даже повернул назад. Тихо и интеллигентно матерясь, ветеринар вколол себе обезболивающее. Блаженная невесомость разлилась по всему телу. Легко и пружинисто поднявшись, он обратил внимание на распростёртое у его ног тело. Шапка серой пены на морде гимнаста сразу бросилась в глаза. С самим же трупом существа происходили разительные перемены. Кормак видел, как укорачиваются и приобретают правильные пропорции конечности, как втягивается звериная пасть, уступая место обычному человеческому лицу.

    С почти мистическим благоговением Сидней следил за этим волшебным превращением, отвлекшись от окружавших его опасностей. Ему ли, как дипломированному медику, было не знать, насколько строги законы плоти. Это невежественные дети визжали от радости, видя, как очкастый задрот Брюс Бэннер за считанные секунды трансформируется в гигантского перекаченного питекантропа Халка. Доктор Кормак знал, что такое невозможно в принципе. В организме человека не заложено соответствующих биологических механизмов... Но все эти рассуждения, так основательно подкреплённые наукой и здравым смыслом, казались жалкими оговорками, когда на его глазах творилось... богохульство, кощунственное надругательство над самой природой.

    Сидней поднял револьвер, палец прошёл слабину курка, вот-вот должен был грянуть выстрел.То, что ещё так недавно было атлетом, открыло глаза — человеческие глаза на человеческом лице — и шумно вдохнуло, словно вынырнув из колодца: — Где я? Что происходит?

    Оружие в руках Кормака дрогнуло. Он видел перед собой голого истощённого мужчину лет тридцати пяти, растерянного и недоумевающего, но определённо в своём уме.

    — Как вас зовут? — спросил Сидней у него, деловито засветив в глаз миниатюрным фонариком — зрачки были всё ещё сильно расширены и слабо реагировали на сильный свет. Черта гимнастов.

    — Брюс Малой, — мужчина неловко заслонился от фонарика ладонью. — Но я не понимаю...

    — Добро пожаловать в ад, Брюс, — доктор выпрямился и огляделся. Морфий избавил его от страха, а чудесное возвращение Брюса Малоя в мир живых даже подарило ему робкую надежду на спасение. Но главное, что случилось с Сидней Кормаком в эту минуту, было понимание происходящего. Долгие часы размышлений наконец-то получили недостающие факты, чтобы достроить правдоподобную гипотезу. Для самого доктора это выглядело как молниеносное прозрение. Напряжённая работа нашего собственного ума порой скрыта от нас в силу самой длительной привычки мыслить, поэтому мы воспринимаем плоды его работы как ниспосланные свыше дары.

    Совершенное оружие. Сидней вгляделся в теснившихся вокруг чудовищ. Идеальное биологическое оружие массового поражения. Вот чем занимался Некротек. Идеальное, потому что заражённые сами стремились заразить как можно больше людей. Совершенное, потому что его эффект был избирательно обратимым. Достаточно было баллончика ревиталайзера, чтобы вернуть к жизни тех, кто нужен оккупантам — врачей, инженеров, собственных солдат. Целые континенты могли превратиться в заповедники скверны, но старые добрые Соединённые Штаты могли не волноваться за свой народ, пока было достаточно ревиталайзера, чтобы вернуть в строй случайно заражённых сограждан. Лишь одно пока оставалось для доктора неясным — било ли заражение городка хорошо спланированной акцией для тестирования нового оружия или всё-таки это было чрезвычайное происшествие, к которому, как очевидно, военные готовились, но которого всё же старались избежать?

    Размышления Сиднея прервал новый звук. Карканье. Вороний грай наполнил воздух над его головой. Десятки, а, может, и сотни чёрных призраков пронеслись над ним в бреющем полёте, чтобы рассыпаться на отдельные стайки и рассесться где попало — на газонах, на головах незадачливых ходоков, на деревьях и оградах. Словно своевольные зрители они громко кричали и нетерпеливо расхаживали, требуя пищи и зрелищ.

    Раздававшийся до сего мгновения скрип качелей вдруг прервался, и массивная фигура, которую доктор ранее посчитал плодом своего воображения, поднялась во весь свой исполинский рост.

    — Что это? — прошептал за его плечом дрожавший от холода и страха Брюс.

    Под усилившееся воронье карканье незнакомец двинулся в их сторону.

    — Сейчас узнаем, — едва слышно проговорил доктор Кормак, поднимая навстречу верзиле револьвер и баллончик с остатками ревиталайзера. Он был трусом и предателем, он бросил своих товарищей в трудный момент, но свою смерть Сидней встретил как настоящий мужчина — с прямой спиной и оружием в руках.

    Вдвоём они следили за далёкой стрельбой, словно футбольные болельщики за радиопередачей финального матча. Когда выстрелы прекратились, капрал Стикс отвлёкся от затаскивания бесчувственного шерифа на крышу грузовика. Выпрямившись, он вытер об армейскую парку руки и, тяжело вздохнув, кивнул помогавшему ему Маффину. Подняв к лицу ладонь, несколькими быстрыми жестами он передал: «Один убит. Смотри в оба.» Если бы Маффин не знал этих жестов из фильмов про войну, то мог бы подумать, что капрал угрожает лишить его зрения.

    «Военные такие чудаки...» — было пожалуй самым лестным определением, которое Джим давал людям вроде Стикса. Держа Лопеца под мышки и за ноги, они буквально внесли его на крышу грузовика по пологому склону из трупов, словно на вершину зловещего зиккурата. Свет налобного фонарика капрала выхватывал из темноты равномерное кровавое месиво в окрестностях машины, и не знавший почтения к мёртвым соотечественникам Джим Маффин с нервным смешком бросил «Кримсонленд». На самом деле его колотило той дрянной нервной дрожью, что случается от непрерывного напряжения нервов, недосыпа и передозировки кофе в крови. Типичное состояние для какого-нибудь нью-йоркского биржевика или заядлого игромана, но они хотя бы получали удовольствие от самого процесса. Маффин же, обуреваемый шоколадными страстями вокруг последнего батончика «Чуви» и отягощённый вынужденным соседством со своим антиподом, извёлся так, что едва держался на ногах. Сев и свесив ноги в единственном не заваленном телами направлении, он обнял себя в надежде унять дрожь, но их покой продлился недолго.

    Новые выстрелы раздались с уже знакомого направления. И капрал, и юноша вскочили одновременно, успев перекинуться удивлёнными взглядами. В то же мгновение воздух потряс далёкий рёв, будто тысячу демонов разом выпустили из ада. И тут же всё стихло.

    Первым тишину нарушил военный: — Кто бы это ни был, но доктор, похоже, крепко его приложил напоследок. Не думал, что он протянет так долго один... Эй, малой, ты чего?

    Занимавшийся до этого момента реанимацией друга капрал вдруг понял, что с Джимом разом стало что-то не так. После рёва неизвестной твари тот съёжился раза в два, вся фигура ходила ходуном, дыхание остановилось. Задыхающийся от ужаса Маффин корчился, пошатываясь на самом краю кунга. Молниеносно оценив ситуацию, Стикс кинулся к нему и, подхватив вовсе не субтильного сложения Маффина, живительным ударом в грудь заставил того снова задышать. Надсадно кашляя, Джим повалился на карачки. Надышавшись вдоволь, он поднял на своего спасителя глаза-тарелки и выдал: — Я сваливаю.

    — Что ты мелешь, сынок?

    — Он скоро будет здесь.

    Капрал повернул голову в сторону недавнего рёва: — Твой знакомый?

    — Рэйвенлорд, — прошептал Джимми пересохшими губами.

    Стикс задумчиво кивнул: — Тот монстр из Молла, про которого ты рассказывал... Я думаю, сейчас зверушке не до нас. Док крепко приложил ему, если не уложил совсем. Ты сам слышал.

    — Ты не понимаешь, — Маффин весь затрясся: — Он заживает на глазах. Если он только ранен, значит, он уже несётся сюда во весь опор, здоровёхонек. Я пас.

    Крабиком добравшись до края кузова, Маффин неуклюже скатился вниз по трупам, чтобы тут же начать их растаскивать.

    — Джим, — капрал неспешно спустился следом. — Не думал уж, что обращусь к тебе с просьбой, но выслушай. Не делай ошибку доктора. По отдельности мы лёгкие мишени, но когда мы спиной к спине, то нас так просто не возьмёшь. Усекаешь, сынок?

    — Помоги, — только простонал в ответ Маффин, силясь оттащить довольно тучного заражённого.

    Закинув винтовку за спину, капрал рывком перекинул труп подальше от грузовика. Под ним оказался армейский ящик, до которого у них так и не дошли руки. Посветив на замки, Стикс с удивлением заметил, что сам ящик сильно отличался от тех, что они вскрыли до этого. Он был... заметно круче с виду.

    — Ты знал о нём с самого начала? — капрал поднял глаза на Джимми. Тот только блеснул стёклами очков в коротком кивке.

    — И смолчал? — военный сжал кулаки. Он ещё не знал, что хранилось в этом ящике, но что-то уже подсказывало ему, что скрывать такую находку от товарищей было бы предательством.

    Дрожащим голосом Маффин выдавил из себя: — Хороших вещей много не бывает, капрал. И на всех уж не хватает точно. Пока вы справлялись тем, что нашли сами, я хранил свой маленький секрет в тайне. Теперь вам потребуется кое-что посерьёзнее. Молитесь своим богам войны, Стикс, чтобы там были не снайперские винтовки.

    Вместо ответа Стикс несколькими выстрелами разрушил электронную начинку замков. Пара ударов прикладом, и ящик был открыт.

    — Что за хреновня? — многоопытный военный, считай, знакомый со всем стрелковым оружием в мире, теперь застыл в замешательстве. — Вот уродство.

    — Как непатриотично, — хихикнул Маффин, — между прочим, изобретение нашего соотечественника.

    Они взяли из ящика по ружью — Маффин сразу же снарядил своё барабанным магазином и оттянул рукоять затвора.

    — Знакомая штука? — с нескрываемой ревностью спросил капрал.

    — Я с ней дважды спасал Землю и один раз даже Марс, — похвастался Маффин, но, почувствовав, как капрал напрягся, пояснил: — В компьютерных стрелялках. Там вид из глаз. Как заряжать видно, на что нажимать, в общем, тоже.

    Стикс крякнул: — Вот что мне не нравится в вашем поколении, так это то, что у вас сплошные заменители. Игрушки вместо реальной жизни. Порнофильмы вместо подружки. Это не жизнь, а так, одна видимость.

    — Это ещё сто лет назад началось, — отмахнулся Джим: — когда они убрали кокаин из кока-колы, а кончилось тем, что коровам подсадили гены сои.

    — Сколько? — капрал взвесил на руке массивный барабан.

    — Двадцать, — Джим рассовал барабаны по карманам штанов, отчего они грозили сползти и стреножить его в неподходящий момент.

    — Ну... Приятно было пообщаться, — Джимми кивнул капралу, косясь в направлении давешнего зверского рева. — Удачного выживания.

    — Хочешь, чтобы я его задержал для тебя, сынок? — ехидно спросил капрал, видя, как парень уже готов рвануть куда подальше.

    — Хотелось бы, — Джиму явно не терпелось свалить.

    — А не стрельнуть ли мне тебе в спину, дружок? — тем же тоном процедил военный.

    — Вы ведь не сделаете это, — вздрогнул Маффин. Его невыразительному лицу в достаточной степени удалось выразить внезапно осознанную новую угрозу.

    — Мне нечего терять, Джим, — пожал плечами Стикс. — Ты оказался мелкошкурным ловкачом, и к тому же дезертиром. А дезертиров расстреливают... — капрал ободряюще улыбнулся. — Лично я сделаю это с удовольствием.

    — Ты не понимаешь, что это за зверюга! — начал было Маффин, но капрал прервал его: — Спиной к спине, сынок. Вместе до конца. Доктор этого не понял и кончил плохо. Смекаешь, Джимми?

    — Гадская армия, — Маффин со злостью пнул ящик. — Я не хочу стать героем, Дольфи.

    — Придётся, мой мальчик, — капрал взял его за плечо и толкнул к грузовику: — Если бы у меня было время, я бы прочёл тебе лекцию о товариществе и взаимовыручке в бою, но сейчас полезнее помолиться и приловчиться к этой пушке.

    — Автоматический дробовик Атчиссона, — уточнил Джим. Ему было ой как несладко. Бросало в дрожь от оного воспоминания о событиях в Фэшн Стити Молле. Там тусовались вовсе не расслабленные пассажиры, как он рассказывал остальным, и ему стоило признаться в этом хотя бы себе самому. Те люди были хорошо вооружены — они выпотрошили охотничью лавочку по соседству. Сверх того, они были ловкими и сильными — заносчивые латиносы из местной молодёжной банды. Они даже смогли запустить резервный генератор, чтобы добавить уюта в пустые холлы торгового центра, но тому, что пришло на это тёплое сияние из холода ночи, хватило минуты, чтобы сломить сопротивление защитников и уже после насладиться их агонией. О, как ужасны были эти крики боли и ужаса, которые ещё долго эхом отражались в пустынных залах Молла. Оно мучило их в своё удовольствие, Маффин был уверен. Садистское карканье намертво впилось в его память, и он боялся, что будет скован ужасом, как только услышит его снова. Тогда ему удалось скрыться, пока чудовище было занято своими новыми игрушками, и Маффин надеялся, что монстр двинется дальше в сторону форта, где военные смогут накрыть его артиллерией, или осядет в Фэшн Сити Молле, дожидаясь очередных «выживших». Маффин почти поверил в это, но вот он здесь, без шоколада, чтобы зажечь топку его могучего разума и прогнать прочь боль и страх. Будь у него шоколадный маффин — да, из Макдака — и полный стакан ледяного, шипучего «Большого глотка», он вмиг бы скумекал, что делать... Мысль о шоколадной сдобе и газировке на мгновение сделало его счастливым. Но реальность настойчиво толкнула его в плечо — это капрал встал ему за спину. На кургане из тел, они, должно быть, смотрелись классно — прямо на постер для постапокалиптического фильма. Я конечно не Мила Йовович, горько усмехнулся Джим, но и Дольфи не Арни. Хотя Дольфи хорош. Тут Маффину повезло. Его спину прикрывал, пожалуй, самый крутой сукин сын в армии США. Только Маффин был из другого теста — он не был командным игроком. Боевое братство и взаимопомощь — это для серой массы. Маффин же был сильным индивидуалистом и презирал посредственностей. Ницше мог бы гордиться своим учеником, если бы Маффин хоть как-то пытался добиться успеха в жизни, но обладатель IQ 192 предпочитал прокачку персонажа в «Перфект Ворлд» всему тому, что творилось за окном его комнаты. Склонный к рефлексии, Джим искренне считал себя холостым патроном — продуктом своего времени. Родители, порядком намучившиеся со своим чадом, считали его ни на что неспособным раздолбаем...

    Джим покосился на «брата по оружию». Ему было интересно, какие люди воспитали этого героя. Хотя он всё-таки был разжалован в капралы. Это падение сближало их. Стикс, как и он, был обездолен этим жестоким миром и так же одинок. Повинуясь неведомому порыву, Джим со всей силы двинул Капралу локтем в бок. Тот ахнул от неожиданности, но тут же вернул дружеский удар. У Джима перехватило дыхание и потемнело в глазах. Словно молотом по рёбрам, но он засмеялся сквозь слёзы, и капрал рассмеялся тоже. Он гоготали в голос, толкаясь и пихаясь локтями, назло всем ужасам, назло смерти, и когда над ними закружили вороны, то птицы не решились устроить свой зловещий концерт, смущённые хохотом этих отчаянных безумцев.

    Стикс почувствовал, как Джим крепко стиснул его руку, когда над их головами зашелестели многочисленные крылья.

    — Это его свита, — прошептал Джим. Смех как-то разом выветрился. Возвращался страх.

    Капрал отцепил его пальцы со своего запястья: — Держись, сынок. Ты же мужчина.

    — Знаешь, Дольфи, — Маффин смог взять себя в руки и снова поднял оружие. — Было время, я хотел сменить пол. Даже начал гормонозамещающую терапию, чтобы выглядеть, как девчонка...

    Капрал тихо зарычал: — Ты убиваешь меня своей откровенностью, сынок, особенно в такой момент. Слушай, каждый имеет право на ошибку. Я просто верю в тебя, Джим. А я уж разбираюсь в людях.

    — Спасибо, — кивнул Маффин. Слова военного укрепили его, хотя он с горькой усмешкой вспомнил, как Стикс ошибся в докторе. А казалось, уж какие одобрительные взгляды капрал кидал на Сиднея Кормака. Ан, нет, с гнильцой оказался орешек. А я сам не хрустну ли так же? — Джим вынул из кармана последний шоколадный батончик и вскрыл пластиковую упаковку.

    — Дольфи, откусишь? — он показал деликатес капралу, сам шокированный свой щедростью.

    — Нет, сладкое вредно для зубов.

    — Наплевать, — Джим впился зубами в тёплый мягкий шоколад. Он смаковал каждую секунду наслаждения, каждую оставшуюся секунду жизни.

    — Смотри, — свет тактического фонаря выхватил из темноты приближающуюся фигуру. Джим вгляделся, и от неожиданности чуть не подавился сладкой массой.

    Он шёл, заметно пошатываясь и припадая на правую ногу. Остановившись, человек закрылся от яркого света и помахал им рукой.

    — Доктор! — радостно выдохнул капрал. Он замахал рукой в ответ, не сообразив, что Сидней едва ли их видит за светом фонарей.

    — Двигайте сюда, — крикнул Стикс. Маффин облегчённо вздохнул. Похоже, и на старуху нашлась проруха.

    — Помоги ему подняться. Он ранен, — сказал военный, и юноша поспешил к их вновь обретённому товарищу. Когда до доктора оставалось метра два, Джим вдруг застыл как вкопанный, рассмотрев того вплотную.

    Доктор Сидней Кормак был абсолютно мёртв. Не было никаких сомнений. Перед ними стояло истерзанное, обескровленное тело, которому чей-то злой гений временно вернул подвижность и направил к ним под видом живого.

    Выполнив своё назначение, марионетка мешком повалилась в траву.

    — Это ловушка, — заорал Джим капралу, но было слишком поздно. Мощным ударом в спину Стикса подбросило в воздух. На крышу грузовика присел персональный кошмар Джима Маффина — Рэйвенлорд.

    — Каарр! — чудовище раскрыло свой птичий клюв в зловещем крике, и ночь ответило ему вороньим граем, невнятным мычанием ходоков и радостным похрюкиванием гимнастов. Свита приветствовала своего короля, ибо он был великолепен. Кем бы ни был Рейвенлорд изначально, а был он, по всей очевидности, человеком, но заражение перекроило его полностью. Его десятифутовую поджарую фигуру покрывали длинные пепельные перья, ступни и кисти обзавелись шпорами и длинными крючьями когтей. Грудь выпирала килем, а воронья голова на длинной подвижной шее дополняла демоническую картину.

    Джима не удивило, как стремительно Рэйвенлорд смял капрала. Даже будь вся компания в сборе — вместе с шерифом, пожарным и доктором — Маффин не дал бы ей много шансов на победу. И дело не в том, что чудовище качественно отличалось от своих собратьев. Да, Рэйвенлорд мог принять на грудь немало свинца. Те латиносы из Молла буквально нашпиговывали его картечью, пока он разрывал их один за другим. Дело было в том, что количество тут не имело значения. Нужно было что-то другое — убийственнее и разрушительнее пуль. И Джим отчётливо понимал, что он не нашёл такого, как ни старался. Автоматический дробовик — это та же помповуха, только ускоренная в десять раз. Количество не переходило в качество. Он смел надеяться, что в ящике найдётся что-нибудь вроде огнемёта или гранатомёта, но фортуна, похоже, отвернулась от него.

    Глядя, как тело Стикса кувыркается в воздухе, отброшенное мощным ударом, он не испытал удивления. Он испытал его, когда, казалось, не дожидаясь приземления, военный открыл ураганный огонь из своего оружия.

    Заплёванный дробью с ног до головы монстр заревел как-то недовольно, свирепо и в то же время грустно и с недоумением. Кровоточащие раны затягивались прямо на глазах. Некроплоть, так её назвал Джим про себя. Было в этом что-то дешёвое и антинаучное, но работало же.

    Поняв, что ему, в общем-то, уже нечего терять, Маффин сам заревел в ответ, отчаянно поливая Рейвенлорда очередями. Приклад дробовика в секунду превратил его нежное плечо в мясную отбивную, но обстоятельства были таковы, что это можно было смело списать на мелкие неудобства.

    — Так держать! — подскочил к нему помятый капрал, на ходу швыряя в прикрывавшегося клешнями Рэйвенлорда лимонку: — Будем играть в мексиканский пинпонг. Пока ты стреляешь, я заряжаюсь, потом я стреляю, а ты перезаряжаешь ствол.

    — Нет пути, — Маффин стал менять опустевший барабан: — Мы окружены. Нас сожрут, пока мы будем его выпиливать...

    Его слова потонули в грохоте оружия капрала. Хотя верзилу изрядно тряхнуло взрывом, образина нашла в себе силы на стремительный прыжок с места, разом пропав из света их «налобников». Яркие пучки света заметались по округе в поиске противника, но им попадались только упрямые ходоки и зазевавшиеся между скачками гимнасты, которых тут же на месте валили скупыми одиночными выстрелами. Спина к спине. «Это как на приставке в два джойстика!» — подумал с торжеством Джим. Он с детства мечтал, чтобы у него был младший брат, чтобы помогать ему меситься с боссами в видеоиграх, но за всю свою жизнь он так и не смог соблазнить хоть кого-нибудь разделить с ним это занятие. «Я так многого не распробовал по-хорошему...», волна жалости захлестнула Джима, но реальность не отпускала — её нельзя было поставить на паузу и всплакнуть о судьбе.

    — Куда он подевался? — спокойно и сосредоточенно потянул Стикс, методично отстреливая единичные экземпляры.

    — Заживает, — ответил Джим, помахивая ружьём, чтобы оно скорее остыло: — Бегает поблизости и нагуливает аппетит. Он, в отличие от нас, никуда не спешит.

    Словно в подтверждение его слов из темноты донеслось утробное хихиканье, переходящее в хриплое карканье.

    — Издевается, поганец, — хмыкнул военный. — Хочет взять измором. Ещё посмотрим кто кого.

    — Я, кажется, понял, что он хочет, Дольфи.

    — Ну-ка?

    — Чтобы бы мы сходили в туалет до того, как он нами позавтракает.

    — Остряк, — военный только крякнул: — В армии не любят юмор, сынок, и знаешь почему?

    — Потому что не догоняют? — предположил Джим. Его зубы стучали, как швейная машинка. Толи ночь выдалась прохладная...

    — Потому что серьёзный человек — надёжный человек, — капрал напрягся: — Нам нужен годный план, как нейтрализовать этого, как ты выразился, Рэйвенлорда. Мысли?

    — Некроплоть, — Джим начал подвывать, не в силах унять предательскую дрожь: — Он зарастит любые пулевые ранения. Как Дункан Маклауд, в общем. Нужен огонь или взрыв, чтобы на кусочки.

    — Чтобы нечему было заживать? — капрал огляделся. —Жалко, бутылок с горючим не осталось. Из грузовика мы тоже всё слили ещё на первой волне... Ты держись, парень. Это как на войне, только сильно проще.

    — Чем проще?

    — Там тебе ещё мозг командиры... — капрал не договорил, заметив стремительно приближающуюся опасность. Это бы их уже старый знакомый, правда, в новом для себя амплуа. Похоже, Рэйвенлорд разбежался ещё издалека. В ту секунду, когда фонарь Стикса едва коснулся его призрачным белым светом, тот уже метнул в них не что-нибудь, а одного из своих поверженных товарищей. Грузная туша ходока сбила обоих выживающих, как грузовик ребёнка. Не сбавив хода, чудовище немедленно принялось закреплять достигнутый успех.

    Могучие когти измяли оружие Стикса и впились в его плечо и бедро. Подняв над собой отчаянно извивающуюся жертву, Рэйвенлорд победно заклекотал в предвкушении предстоящей трапезы. Капрал попытался изрубить схватившие его клешни штыком-ножом, но силы, покидавшие его по мере того, как когти проникали всё глубже и глубже в тело, скоро оставили его. Он безвольно повис над распахнутым вороньим клювом.

    Маффин, который уже более-менее очухался от удара, не решился стрелять, рискуя попасть в друга, да и был ли смысл? Он заворожено следил, как монстр насыщался кровью своей жертвы. Ему и в голову не приходило, что Рэйвенлорд питался выжившими. Он был для него подобием бестелесного злого духа, физическая оболочка которого, созданная только для разрушения и насилия, не нуждалась ни в пище, ни в отдыхе.

    Когда последняя капля крови была выжата из перекрученного тела, Рэйвенлорд сыто рыгнул и отбросил опустошённую человеческую оболочку, ещё недавно бывшую Адольфом Стиксом.

    Оставшиеся из его миньонов сходились к центру побоища, чтобы присоединиться к пиру своего господина. Но тот, похоже, и не думал делиться.

    Напротив, он уже повернулся к неловко развалившемуся на земле Джиму, потерявшему и оружие, и волю к жизни. Тот словно во сне наблюдал, как Рэйвенлорд идёт к нему, освещённый светом его собственного налобного фонаря.

    «Если не буду сопротивляться, то будет быстро и безболезненно,» — мелькнула было в нём надежда, но что-то тут же подсказало: монстр насытился и теперь не прочь повеселиться. Как с теми латинос из Молла. Их предсмертные крики снова зазвучали в его памяти. Негнущейся рукой он вытащил из кармана свой пистолет — тот самый хромированный Дезерт Игл, с которым он начал эту ночь. Вся его жизнелюбивая натура противилась идее самоубийства, но если смерть неизбежна, то адской боли он ещё мог избежать...

    Монстр остановился, словно истолковал извлечённый пистолет на свой счёт. Окровавленный клюв щёлкнул. Внезапно передумав, Рэйвенлорд кинулся к грузовику и в два счёта оказался на крыше кунга. Оживлённо щёлкая клювом, он преклонил колено перед бессознательным телом шерифа Лопеца. Маффин, решив воспользоваться моментом, думал было улизнуть, но единственный взгляд назад дал ему понять, что шансов не было вовсе. За спиной маячили парочка атлетов и пол дюжины ходоков. Похоже, и те, и другие не решались подходить к своему повелителю ближе — словно шакалы, остерегающиеся льва.

    В это время Рэйвенлорд, насмотревшись на распростёртое у его лап тело, начал тыкать шерифа когтем в бок. Сначала слабенько, потом всё сильнее и настойчивее, пока наконец шериф не открыл глаза. К гордости Рамона Лопеца стоит сказать, что закричал он не сразу, да и тут же постарался двинуть твари каблуком в глаз. Последнее совсем уже не обрадовало Рэйвенлорда. Без долгих церемоний он впился жертве в горло. Маффина, скорее догадывавшегося о происходящем по доносящимся от грузовика звукам, чем видевшего всё своими глазами, стошнило недавней шоколадкой. И ему, как ни странно стало даже легче. Всё-таки это всё ещё был шоколад.

    В шерифе крови оказалось не в пример больше, чем в поджаром Стиксе. Насытившись, Рэйвенлорд коротким довольным карканьем пригласил окрестных ворон, и те чёрным ковром слетелись к грузовику. Само же чудовище наконец-то соблаговолило уделить своё драгоценное внимание последнему из выживших — Джиму Маффину. Джим напрягся, стиснув в руках пистолет.

    «Последняя пуля себе,» — решил он твёрдо, наводя оружие на неумолимо растущую фигуру Рэйвенлорда. Всё близилось к вполне ожидаемому финалу, когда из темноты за его спиной послышался весёлый и мелодичный свист.

    ЛЁГКОЙ ПОХОДКОЙ БЕСПЕЧНО ШАГАЯ, незнакомец миновал лежащего на земле Маффина. Тот осветил его ярким лучом налобного фонаря, но мужчина даже не моргнул. Он сочно хрустел красным яблоком. Одетый в чёрную форму спецподразделений, пришелец был буквально увешен оружием. На спине его бронежилета красовались три белые буквы WTF.

    Парочка акробатов разом, словно по команде, решили преградить ему дорогу, но тот расстрелял их из пистолетов, даже не замедлив хода. Закончив с тварями, он выбросил оружие, как нечто одноразовое. Недоеденное яблоко, которое он на время стрельбы зажал в зубах, снова вернулось ему в ладонь.

    Когда до Рейвенлорда оставалось метра два, мужчина остановился. Огрызок полетел в сторону.

    Монстр склонил голову набок.

    — Карр, — поприветствовал он пришедшего.

    Странник вытер руки о разгрузочный жилет: — Ааа, старый знакомый. Я гляжу, ты подрос.

    — Карр.

    — Хватит болтовни, — спецназовец хрустнул позвонками, разминая шею круговым движением головы. — Начнём.

    Сказав это, безумец накинулся на чудовище с кулаками. Маффин не поверил своим глазам, но этот чудак успел несколько раз отоварить Рэйвенлорда по голове и в корпус, прежде чем тот атаковал в ответ. Двое закружились на месте, отскакивая и сшибаясь в смертельной схватке. На стороне монстра был явный перевес в силе и массе, к тому же когти зверя разрывали броню в клочья, но человек не стеснялся пускать в ход пистолеты и короткоствольные автоматы, с которыми у него было богато. Он кидался ими в оппонента, когда заканчивались патроны. Кажется, он слыхом не слыхивал о перезарядке.

    Мощные удары лап чудовища рассекали пустое пространство. Человек успевал сделать сальто, используя оперённую макушку Рэйвенлорда в качестве опоры для переворота в воздухе и оказываясь у врага за спиной. Рэйвенлорд так же не отставал в акробатике, и когда он попадал, то его кокти оставляли глубокие кровавые борозды на теле незнакомца. Тот только кривился от боли, но не уменьшал напора.

    Пришелец уже приметил то, что прошло мимо внимания капрала и Джима. Низ живота чудовища в одном месте был гол от перьев и покрыт обычной человеческой кожей, словно что-то обратило мутацию вспять, вернув Рэйвенлорду его прежнее человеческое обличье, пусть и в одном единственном месте на всём теле.

    Сделав это неожиданное для себя открытие, человек ушел в глухую оборону, лишь изредка позволяя себе ткнуть противника электрошоком. Рэйвенлорду это не то, чтобы вредило, но от ударов током его временно перекашивало так, что представлялась возможность отвесить ему ещё и с ноги — тяжёлым армейским ботинком.

    Несколько ходоков и акробатов так же выявили желание принять участие в потасовке, но Маффин тут же расстреливал их из подобранного с земли дробовика, так что бой был честный — один на один.

    Оказавшись около грузовика, спецназовец вытащил из грудины одного из ходоков двуручный пожарный топор и, крутанув в руке, швырнул в небо, вместо того, чтобы сразу опробовать на противнике. В то же мгновение Рэйвенлорд ринулся в атаку снова, намереваясь заключить его в свои смертельные объятия и наконец-то раздавить этого непоседливого и прыткого человечка, но не тут то было. Поднырнув под сошедшиеся когти, мужчина по самую рукоять воткнул кинжал в проплешину на теле монстра. Под человеческой кожей там оказались человеческая же плоть и кровь. Заревев, как резанный, Рэйвенлорд упал на колени и прикрыл рану лапами. Мужчина отвёл руку назад, и в неё скользнул упавший с неба топор. Пальцы железной хваткой сомкнулись на скользкой от крови рукоятке.

    — Ты был хорош... Почти, — сказал он, взглянув в наполненные болью и удивлением глаза твари.

    Молниеносным взмахом незнакомец обрушил топор на шею Рэйвенлорда, и клювастая голова зверя скатилась по склону из тел.

    Бросив уже ненужное оружие, мужчина упёрся руками в колени, чтобы наконец отдышаться. Маффин несмело подошёл поближе. Он был ошеломлён. Джим и думать не смел, что на свете может существовать такой великий воин. Воин, способный одолеть самого Рэйвенлорда.

    В это время великий воин выпрямился и, держа руки перед собой, задумчиво рассматривал свои ладони.

    — Надо же, — начал он, обращаясь скорее всего к себе самому: — А руки-то помнят.

    Он перевёл взгляд на Маффина и продолжил: — Пол года не заходил. Думал уже, что разучился. Ан, нет.

    Мужчина спустился к Маффину. — Продлю-ка аккаунт ещё на пол года, — шумно вдохнув воздух, мужчина закивал, соглашаясь со своим же решением.

    — Бодрячком, пацанчик, — подмигнул он Джиму. — Бодрячком.

    Достав из набедренного кармана красное яблоко, он зашагал в темноту, прочь от ставшего местом бойни перекрёстка.

    Маффин доковылял до грузовика и сел прямо на чей-то труп. Ему нужно было осмыслить увиденное и услышанное. Если он понял незнакомца правильно... То всё ещё хуже, чем он думал. О, он смог сделать далеко идущие выводы. Кому, как не ему, понять всё то, что сказал тот спецназовец. И если то, что он сказал, правда...

    Маффин достал пистолет. Был ли смысл продлевать существование? Существовал ли мир вне границ их заражённого и огороженного города или это и был весь мир? И кто он сам, Джим Маффин? Настоящий человек или... персонаж?

    Джим взвёл курок. Стоило ли продолжать бороться? Стоило ли мечтать о лучшем, если выбора не существовало?

    «Ты же умный, Джимми. Ты же умный. Умный. Думай, Джим. Думай. Думай.»

    Пистолет отклонился от прямой, соединявшей его с предполагаемым местонахождением мозга Джима Маффина. «Мы ведь ни в чём не можем быть уверены, так ведь?»

    Он улыбнулся, сначала неумело и неуверенно, потом смелее. Приближался рассвет. Спасительный рассвет, начало нового длинного дня.

    У него будет куча времени всё обдумать и найти решение. Куча времени, Джим. А ещё он найдёт «большой глоток» и шоколадный батончик с орехами.

    Куча времени, парень. Джим Маффин забрался в кабину грузовика и задремал на сиденьях.