Краткие выжимки из стенограммы пятого литсеминара

Я впервые попробовала вести нечто вроде стенограммы обсуждения. Вышел набор разрозненных реплик, который неплохо, хотя и чересчур сухо, передает атмосферу обсуждений.
Правда, я в этом вопросе не профессионал, поэтому кое-какие реплики могла приписать не тому оратору. А кроме того, не заморачивалась соблюдением очередности.
Когда я перечитала эти записи, то поняла, что получился «диалог для посвященных», а впрочем, почему бы и нет.
Наверное, интересно было бы писать семинар на диктофон с последующей частичной расшифровкой, но я боюсь, что кого-то запись может напрягать.

Прощайте, леди Гвенивер!

Дэн Шорин: Какого направления описанная в пьесе церковь? На латыни говорят католики, а некоторые реалии явно из православия...
Рашид Полухин: Пьеса хороша для учащихся театральных вузов — много ролей для молодых людей.
Дэн Шорин: Кстати, разобраться бы с иерархией ангелов и месте в ней человека. Фома Аквинский, например, ставил ангела выше человека.
Сергей Сизарев: Возможно, когда-нибудь эта пьеса будет поставлена и церковь предаст ее анафеме.
Дэн Шорин: Так много аллюзий, как будто автор не пишет свое, а принимает экзамен у читателя.
Сергей Сизарев: Мысль о сумеречной зоне современна: в средние века Крысиного короля со всей его свитой отнесли бы ко Злу. Крысиный король, таким образом, это новый русский дьявол.
Сергей Байтеряков: Основная идея — «бодалась телега с дубом», но я не имел в виду, что пошедший против системы будет непременно этой системой уничтожен.
Рашид Полухин: Эта пьеса — о судьбах России и о том, что лучше все оставить, как есть.
Дэн Шорин: Интересна дуалистическая природа Крысиного короля: он не только символ нового русского, но он же — пьяница, валяющийся на вокзале. Эта неоднозначность в пьесе не раскрыта.
Рашид Полухин: Имена, в основном нерусского происхождения, так что фактически привязка к россии — это Николай и... Кацман.
Дэн Шорин: Суть притчи — передать непонятные вещи понятным образом. Здесь же наоборот — ангел в своих притчах запутывает смысл понятных вещей.
Сергей Сизарев: Большой босс вызывает недоверие: на небесах уже все поделили, и только Тавес всем мешает наслаждаться.
Рашид Полухин: Очень много монологов. Иногда на целую страницу.
Дэн Шорин: Босс — главный над какими именно ангелами? Вначале кажется, что над всеми вообще. Не представляю себе пьяного бомжа на вокзале — с брюшком. И почему эпизод с ментами именно в Москве, имеет ли это смысловую нагрузку?
Рашид Полухин: Как быть с иностранными словами во время постановки?
Сергей Сизарев: Главный над ангелами — это архангел. И, кстати, воцерковление может быть совершено над крещеным, но не исполняющим обрядов человеком. Некрещеного нужно вначале крестить.
Зал: Иностранные слова вставлены всегда к месту. Некоторые вещи на сцене не сыграешь, например: «Ангелы много курят», «чуть ли не крутит пальцем у виска». «Амброзия» — это пища, а если напиток, то «нектар». Слишком много авторского текста. Это пьеса для нереалистического театра, возможно, экспериментального, а в таких труппах с мужчинами напряженка. Здесь же совсем нет женских ролей.
Сергей Байтеряков: Я убедился: большие вещи надо разбирать совсем иначе. Может быть, по актам... или сюжетным линиям.

По эту сторону Стикса

Рашид Полухин: Эта повесть — о невозможности запретить научные исследования.
Сергей Сизарев: Это постмодернистская отсылка к «Матрице».
Сергей Байтеряков: Есть книга «Внутри и вне помойного ведра» — о мозге. Так вот, эта пьеса — «внутри помойного ведра», путешествие внутрь себя.
Дэн Шорин: Об ответственности и о том, стоит ли любовь смерти.
Сергей Сизарев: Распространенный конфликт — главный герой не дружит с головой. Бродилка в сюрреалистическом антураже, много событий, приключений.
Сергей Байтеряков: Приключения тела явно преобладают над приключениями духа, но действие сменяется настолько быстро, что не успевает надоесть — это большой плюс. Ощущение: то, что происходит, не задевает ни одного из персонажей. Не ощущается цена ошибки. Не хватает напряженности, эмоциональности.
Рашид Полухин: Здесь у нас южноевропейский набор имен. Если делать серьезную вещь, имена должны быть приближены к реальности. Если комикс — то наоборот. Вместо нанотехнологий нужно использовать что-то совершенно новое.
Сергей Сизарев: Герой — глупый и смелый, но везучий и находчивый.
Сергей Байтеряков: В этой стилистике персонажей нет, т.к. каждый персонаж олицетворяет идею. Раз путешествует во внутренний мир, значит сталкиваемся с персонифицированными идеями. Не хватает деталюшек. Нет физиологичности, поэтому ничто не вызывает сочувствия. Когда персонажи переходят из виртуального мира в реальный, что-то должно произойти. Отношения должны ощущаться как человеческие — виртуальные — человеческие (а кажется, что мы остаемся в матрице).
Сергей Сизарев: Слишком много неподтвержденной информации вываливается на читателя в последнем абзаце.
Сергей Байтеряков: Деталь — нож — должна появиться раньше, иначе нет эмоционального пика.
Сергей Сизарев: Шурф — это канал, шахта. При подключении к компьютеру используется шунт. (Я не в состоянии была зафиксировать очередной грандиозный разбор деталей от Сергея Сизарева. Надеюсь, он его сохранил на твердом носителе)
Сергей Байтеряков: Слишком часто попадается слово «нано... хрень», а оно длинное и неудобное. Должны были произвести жаргонное упрощенное название — наны или боты, или там набы.
Сергей Сизарев: В повести спейсеры — это одиночки. Непонятно только, где они находят место, чтобы уединяться, ведь космический корабль — это летающая подводная лодка. И как они будут действовать в критической ситуации, когда необходимо взаимодействие.
Зал: Диалоги зачастую — это разнесенная на несколько фраз авторская мысль. Либо попадается несоответствие вопрос-ответ, вроде: «Видишь?» — «Да, понимаю». «Вымершие мифические волки» — либо вымершие, либо мифические. Это ассоциация со «Стажерами» Стругацких? Почему кошке не хватало мышей в нашей реальности? Ладно бы она за каким-то феерическим котом отправилась в другую реальность. Настоящий самоубийца не станет резать запястья и вряд ли воспользуется ножом.

От Гатчины до Кронштадта

Сергей Сизарев: Персонажей много, но они быстро умирают.
Сергей Байтеряков: Столкновение двух ульев: улей с частичной персонификацией и с полной потерей индивидуальности. Обозначены не конфликты, а индивидуальные сомнения.
Зал: Не рассказ, а зарисовка. Идеальный рассказ, придраться просто не к чему, но не мое.
Сергей Байтеряков: Стилизация именно в том объеме, который можно выдержать.
(Это не обсуждене было таким кратким, а я активно в нем участвовала, поэтому почти ничего не записала)

Спасаясь бегством

Сергей Байтеряков: Свой ад ношу с собой.
Дэн Шорин: То, во что мы верим — это результат нашего выбора.
Сергей Сизарев: Крококот с автоматически срабатывающим триггером: в нужный момент он поворачивается крокодильей мордой.
Сергей Байтеряков: Структурно правильное построение рассказа. Не хватает цены ошибки: а что будет, если герой НЕ (не поедет на охоту, не попадет в знак, промахнется мимо автомобиля). Хотелось бы, чтобы он балансировал на грани смерти.
Дэн Шорин: Не верю, что это США, менталитет американца: это мой огород, ты ко мне с дробовиком не суйся. Непонятно, за что все не любят марлонов (за что герой, ясно, а остальные?)
Сергей Байтеряков: Неясность угрозы идет в плюс.
Рашид Полухин: Не понравилось, что рассказ начинается с диалога.
Сергей Байтеряков: Главный минус — непрописанность персонажей. Их мало, герой действует в окружении статистов. Тэд, с которым мы взаимодействуем треть рассказа, пропадает и больше не появляется, пока его не убили. Структура речи у героя и шерифа построена одинаково.
Дэн Шорин: Конфликт между героем настоящим и прошлым. Герой когда-то совершил нечто, о чем жалеет, и хочет победить себя прошлого. Кульминация далеко от концовки и недостаточно четко выписаны муки, которые явственно показали бы откат героя к Марлону. Конфликт схвачен в одной точке.
Рашид Полухин: (опускаю историю про продавца питьевой воды) Управленческий конфликт: можно ли быть мягким или надо быть жестким.
Сергей Байтеряков: Ошибки при оформлении прямой речи. Много лишних слов. Много сочетаний «я + глагол». Уточнить момент с возгласом пленника, это должно быть во-первых, именно опознание, а во-вторых, его должны услышать. Возможно, триггер — это как раз ситуация опознания.
Дэн Шорин: А сможет ли он на такой скорости попасть в двигатель? При такой длине ствола дробовика, чтобы выстрелись себе в шею, герой должен был нажать курок пальцем ноги. Если «пропустите» говорит уже Марлон, то он должен не убегать, а начать вещать. Почему герой не произнес заготовленных оскорблений? Почему священной реликвией оказался дробовик (сцену с попыткой самоубийства вроде бы никто не наблюдал), а не обувь, подушка или что-то в этом роде?
Сергей Байтеряков: Герой может быть слесарем или... плотником. Но это совершенно разные вещи. Хотя понятно, что это аллюзия.
Зал: Неясно, в чем суть учения секты марлонистов. Основа рассказа — конфликт двух этических систем, из которых «обе хуже»: в одной жених может заказать сбежавшую невесту, а в другой неясно что, но тоже плохо. И там страшно, и тут страшно. Решила, что главный герой прикидывается. Рассказ написан по классическим лекалам, как Шекли пишет. В последней фразе «с песнями» — неоправданно. Здесь нужно, чтобы он что-то пропел в предпоследнем абзаце, тогда это «с песнями» будет на месте. Для России это неактуально. Если во фразе «Не повезло: он меня узнал» убрать «не», все встанет на свои места — герой намеренно провоцирует ситуацию, в которой распространение марлонизма идет самыми быстрыми темпами.