Паникерша
Пули выбили в бетоне неровные кратеры. Цементная пыль липла к стеклам маски, скрипела на зубах. И запах... Обугленная плоть и сгоревший порох. Трупы террористов свалили у стены и небрежно прикрыли какой-то тряпкой.
— Плотно засели... и коридор длинный, — боец-наблюдатель почти не шевелился, устроившись со своей аппаратурой на останках боевого робота.
— Да что вы копаетесь!
Проигнорировав реплику штатского, капитан скомандовал:
— Подствольник!
Не высовываясь, спецназовец выдвинул автомат. Глухой хлопок вышибного заряда и... — тишина. Взрыва не было.
— Мавр?
— Сеть натянули поперек коридора. Мне не видно, — пальцы спецназовца плясали по планшету, — сейчас подгоню паука ближе...
Короткая очередь.
— Дьявольщина! — боец повернул безглазое лицо в сторону командира. Визир казался инопланетным монстром, присосавшимся к человеку. — Третьего паука сбили.
— Понятно... На рывок возьмем?
Наблюдатель покачал головой:
— Пена.
— Что вы медлите? — человек в мятом костюме сунулся к говорившим, проскрипели гильзы под подошвами. Стоявший рядом боец, выставил руку, преграждая дорогу. — Капитан! Назар Олегович!
— Так... Клещ! — спецназовец, удерживающий штатского на месте, обозначил внимание поворотом головы. — Держи спеца за щитами, понял?
Солдат кивнул и взял рвущегося человека под локоть. Тот взвыл:
— У нас часа четыре! Как вы не понимаете... Даже если успели включить защиту реактора... С пульта управления... на закритический режим они его выведут за...
Сопротивление здоровенному спецназовцу выглядело, как протест левретки на поводке. Но капитан поднял руку, останавливая усердного подчиненного, и подошел ближе.
— Михаил Евстафьевич, вы никогда не бегали в атаку по колено в клею?
— Э...
— Там баллоны с мгновенно застывающей пеной. Мы сунемся, и они зальют коридор. Ясно?
— Но отрицательная реактивность продержится еще максимум четыре часа. Максимум! А потом они с пульта разгонят реактор до закритических значений и...
— Я не пошлю людей на бессмысленную смерть...
За спинами перфоратор, вгрызающийся в стену, взвыл так, что заныли зубы.
— Мы работаем. Не мешайте и не лезьте под пули! — это капитан уже прокричал. — Клещ! — и показал рукой: дескать, выполняй предыдущий приказ. И пошел обратно, к бойцам.
Назар хорошо понимал, что они не успевают. Никак не успевают.
И предотвратить взрыв способно только чудо.
* * *
За четыре месяца до захвата ядерной станции.«Нехорошо, если в тридцать два тебя все называют Томочкой, — думала учительница, спеша по коридору. — Завалят мне квалификацию, скажут, молодая еще. А еще — этот открытый урок... Стрелка на колготках поехала: спецназовец будет пялиться и думать, что училка дура».
Тамара всегда готовилась к худшему.
«Якишина отсадить к окну, пусть там рожи корчит. Девочкам будет не интересно, начнут болтать. Отправить их назад? Антонова возмутится, дескать не видно, а что тут видеть? Козевич будет читать под партой — отобрать книгу. Еще сон этот...»
Чертик под потолком смятой машины. Рухнувшая бетонная ограда, оборванная паутина колючей проволоки. Самолет на земле, крыло нелепо торчит в сторону, как у подбитой птицы. Человек в белом халате одним взмахом перерезает горло толстяку...
«Спецназовец наверняка не умеет разговаривать с детьми: мне придется их успокаивать и его подбадривать. А вдруг он будет ругаться? Или мямлить? Господи, ну почему я не взяла запасные колготки!»
— Томочка, он звонил. Будет через пять минут.
— Он нас найдет? Светлана Михайловна, вы сказали, что от остановки надо за угол...
Завуч ободряюще улыбнулась.
— Конечно. И не нервничай так, ты же умница. Все будет хорошо.
— Все пойдет наперекосяк, я знаю.
Залился звонок. Цунами из хохочущих и орущих малышей прокатилось по школе и расплескалось по классам. Следом — авианосцем, ледоколом — шагнул в коридор гость. Темноглазый, сильный, обманчиво медлительный. «Тигр в клетке с курами», — подумалось Томочке.
— Здравствуйте, дамы. Я Бахметов. Капитан антитеррористической группы «Стерх».
* * *
«Все хорошо, все хорошо...» — Тамара искусала губы, хотя дети слушали, открыв рот...— ...и слушаться маму и папу. Вот как стать спецназовцем! — Кто-то рассмеялся. — Да, что ты хочешь узнать?
Девочка в круглых очочках поднялась из-за парты. Поправила жакет:
— Папа сказал, что террористов победить невозможно. Слишком много оружия и... э... технологий, которые... — она запнулась.
«О, Господи! — Тамара сжалась, — он обидится и...»
Но Назар Олегович, улыбнулся и продолжил мысль девочки:
— Слишком много технологий двойного назначения? Так, наверное? Ну, в чем-то папа прав. Как тебя зовут?
— Катя...
— Вы уже большие, — спецназовец обвел класс глазами, — Катерина, ты готова услышать сложное объяснение?
Та зачаровано кивнула.
— Хорошо.
«Они же заснут. Начнут шептаться, и мне влетит, что не подготовила класс к важному занятию».
А капитан уже начал объяснение.
— Сначала все люди охотились, а потом?..
— Стали сажать пшеницу!
Учительница хотела напомнить Васечкину, что надо поднимать руку, но спецназовец, похоже, был доволен.
— Верно! Переход к земледелию. А кто скажет, какие еще были технологические революции?
Дети загалдели наперебой. Даже привычная Тамара с трудом разбирала отдельные реплики, а Назар Олегович — стоял, улыбался: веселые морщинки у глаз. Посреди бурного моря детского любопытства — непоколебимый, надежный утес, за которым всегда можно укрыться в шторм... «Он, наверное, хороший папа...»
— Ага, — его голос легко перекрыл ребячий гомон, — вы почти все назвали. Повторю: сельскохозяйственная, техническая, информационная. И сейчас происходит четвертая: образовательная. Всегда за технологиями — меняются люди. С запозданием, конечно, но — меняются необратимо. Каждая из революций решает свои проблемы. Терроризм, — спецназовец словно произнес имя личного врага, — порождение информационной эры. И мы его победим, когда образовательная революция завершится.
Тамара выдохнула. Даже она все поняла.
— Вот вы сказали... — «Васечкин!» — что революция решает проблемы. А какие информационные проблемы?
— Отличный вопрос! — Назар показал парню большой палец. — Для чего нужен компьютер?
— Играть!
— Смотреть мультики!
— У меня папа на нем считает...
— Все верно. Но... — тут выступающий сделал паузу, — что самое главное?
Дети притихли. Тамара представила: «Вот спросит он меня...»
— С его помощью можно любую информацию найти. Как сделать бомбу — тоже. Значит нужно, чтобы человек знал, как — но не стал ее делать. Это и есть: образовательная революция.
«Ох... Получается, если из моих учеников кто-то... это я виновата?»
— Еще вопрос?
— Ваш пистолет настоящий?
«Квакин!»
— О да! — Назар оттянул полу кителя и показал кобуру. Ученики повтягивали шеи, чтобы ее разглядеть.
— А если вы его потеряете?
— Да выгонят меня из спецназа к чертовой матери! — Согласное «Ах!» класса. — Поэтому я спать ложусь, не снимая кобуры.
Даже Тамара не выдержала, расхохоталась.
* * *