Новости разных литсеминаров

01.06.2011

Пресс-релиз третьего романного семинара под руководством Г.Л. Олди и А. Валентинова «Партенит-2011»

Литературный семинар под руководством известных писателей-фантастов Генри Лайона Олди и Андрея Валентинова состоялся в пгт. Партенит (АРК Крым) с 12 по 19 мая 2011 г. под эгидой общественной организации «Созвездие Аю-Даг».

04.09.2010

Общественная организация «Созвездие Аю-Даг»

ОБЪЯВЛЯЕТ

что с 12 по 19 мая 2011 г. в пгт. Партенит (АР Крым) состоится третий литературный (романный) семинар под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА «Партенит-2011». Полная информация по адресу: Сайт Крымского Фестиваля Фантастики «Созвездие Аю-Даг»

31.07.2010

На сайте litseminar.ru сформирована основа базы литературных семинаров. Вскоре здесь можно будет получить подробную информацию о постоянно действующих семинарах, а также узнать о семинарах прошлых лет.

Архив новостей литсеминаров
Рейтинг@Mail.ru

Новости литсеминара Егоровой и Байтерякова

Ближайший литсеминар

Пока дата следующего заседания неизвестна

Участники и произведения

    Программа обсуждения

    1. Идея (как основная мысль рассказа), тема, жанровый и культурный контекст
    2. Персонажи, их взаимодействие в сюжете
    3. Конфликт, сюжет, фабула
    4. Детали, фантастический элемент, стилистика, ляпы и прочие подробности

    За новостями следите в сообществе litseminar. С материалами можно ознакомиться на странице заседания.


    Предыдущий литсеминар

    Состоялся 18 марта 2012 года в Москве.

    Участники и произведения

    Отчеты и другие материалы выложены на странице заседания.

    Информация по проекту

    14.08.2011

    13 августа прошло 19 заседание нашего литсеминара. На улице стояла жара, но еще более жаркими были обсуждения. Новые участники оказались серьезными и интересными писателями, а ветераны, как обычно, докапывались до системных особенностей творчества и делали далеко идущие выводы.
    С материалами семинара можно ознакомиться на сайте.
    Следующий литсеминар планируется провести на Звездном мосту. Запись мы будем вести в жж litseminar, так что следите за новостями.

    25.05.2011

    Состоялся 17 мая 2011 года в Партените, в рамках романного семинара Г.Л. Олди и А. Валентинова. Это был самый крупный семинар — обсуждалось 14 рассказов, заседание проходило весь день.
    Кроме семинара мы сделали доклад о девяти психотипах сценаристики — «исправленный и дополненный».
    Еще один итог семинара: по рекомендации руководителей семинара Наталья Егорова стала кандидатом в члены Союза Писателей.

    05.03.2011

    18-й литсеминар планируется провести в мае 2011 года в Партените, в рамках романного семинара под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА .
    Ведется набор участников.

    26.02.2011

    17-й литсеминар состоялся 26 февраля 2011 года в Москве.
    Участвовали: Сергей Сизарев, Ольга Дорофеева, Наталья Витько, Светлана Таскаева.
    Ведущие семинар Егорова и Байтеряков прочитали лекцию о 9 типах героев в сценаристике и проиллюстрировали ее разбором рассказов участников, а также рассказали как они использовали типизацию при разработке своего рассказа: «Вкалывают роботы, счастлив человек».
    Материалы 17-го литсеминара выложены здесь.

    20.10.2010

    16-й литсеминар состоялся 20 ноября 2010 года в Москве.
    Список участников: Сергей Сизарев, Сергей Буланов, Дэн Шорин, Анна Донна.
    Ведущие Егорова и Байтеряков рассказывали о расстановке «крючков» в остросюжетном произведении на примере своего рассказа «Паникерша» (этот рассказ разбирался и на 15-м семинаре, но в учебных целях решено повторить обсуждение).
    Материалы 16-го литсеминара выкладываются здесь.

    Архив новостей проекта «Литсеминар»
    Стр. 1 2 3

    По эту сторону Стикса

    (Повесть; литсеминар №5)
    Повесть опубликована в №11-12 (40-41) журнала «Очевидное и невероятное»

    Смерть — это наши силы,
    это наш труд и пот.
    Смерть — это наши жилы,
    наша душа и плоть.
    Мы больше на холм не выйдем,
    в наших домах огни.
    Это не мы их не видим —
    нас не видят они.

    Иосиф Бродский

    1.

    Звезды впрыгивали в объемлющую черноту пространства. Это напоминало субсветовую сварку, когда шальные фотоны вылетают из накопителя и, вспыхивая, отпечатываются на сетчатке. Если резко встряхнуть головой, точки превращались в тоненькие полоски. Космос жил своей жизнью. Было время, когда люди не понимали, что космос — лучший друг человека. Пустота пугала древних, отнимала у них силы, вытягивала энергию. А потом человек научился жить в пространстве. И стал свободен.

    Петр улыбнулся и перевел взгляд на огромную тушу корабля, визуально казавшуюся больше планеты. Петру нравилась эта картина, нравилось ощущать себя одним из элементов этого величия. Транспорт галактического класса «Евразия» сам по себе не был маленьким — с поверхности планеты он выглядел крупнее звезд первой величины. Но сейчас, когда Петр скользил по мононити от ближайшей точки Ла-Гранджа, транспорт казался титаническим китом, попавшим в паутину космических лифтов. Внутренняя подсветка мононитей слабо мерцала на фоне бесконечного космоса. Когда три четверти пути были позади, Петр переключил ложе на торможение. Слегка тряхнуло. Более опытные товарищи зачастую начинали торможение на четырех пятых, но Петр не любил выпендриваться. Лишние полчаса ничего не решат, а головная боль после перегрузки бывает всегда. Когда туша «Евразии» ударила Поля по ногам, он легко спрыгнул с ложа и шустро выскочил за красный круг, обозначающий начало мононити.

    Ближайшая шахта была в двух шагах от лифта. Петр прижал ключ к сенсору и смело шагнул внутрь. Воздух с тихим шипением наполнил шлюз. Петр стянул скафандр и небрежно запихнул его в контейнер. Только после этого открылась внутренняя дверь, пропускающая юношу внутрь корабля. Спустя двадцать минут он уже был на техническом уровне. Голова слегка кружилась. Впрочем, это было нормально. Уже подходя к своей каюте, Петр услышал через ушной имплантат голос шкипа:

    — Стажеру Петру Стоянову срочно явиться в рубку.

    — Принято, — сообщил Петр невидимым микрофонам, которыми коридор технического уровня нашпигован сверх меры. Беззвучно юноша добавил, где он хотел видеть этого шкипа. И отправился в рубку.

    Шкипер Поль Мирер сидел за центральным процессором транспорта и лениво перебирал пальцами по клавиатуре. Большая планетарная база уже была развернута, и рубка «Евразии» использовалась исключительно для сбора астрофизических и тектонических сведений о системе. На данном этапе нейрошурф не требовался, и Мирер вполне обходился тактильно-визуальным контактом с ИИ транспорта.

    — Радости, — произнес Петр, заходя в рубку.

    — Радости, — машинально откликнулся Мирер. — Какого космоса на лифте вытворяешь? В последний дрейф торопишься?

    — Я на трех четвертях торможение начал, — обиделся Петр.

    — Думаешь, я сплю за процессором? — фыркнул Мирер. — Вот смотри.

    Мирер пробежался тонкими пальцами по клавиатуре.

    — Ну и? — Петр выжидающе уставился на Мирера.

    — Три четверти, — удивленно хмыкнул Мирер. — Визуально казалось больше.

    — Когда кажется — вышку надевать надо, — ядовито заметил Петр.

    — А скажи мне, умник, на какой дистанции торможение включать положено. По уставу.

    — Рекомендовано на двух третьих. Но частности зависят от абсолютного расстояния, скорости и допустимой перегрузки.

    — Во! Две трети, а не три четверти. Как наложу взыскание...

    — А кэпу ты это чем мотивируешь? Мол, такой нехороший Петр Стоянов на трех четвертях тормозить начал. А он мне наоборот — благодарность, потому как спейсеры поголовно до четырех пятых даже не шевелятся.

    — Умный, — буркнул Мирер, пряча ухмылку в усы. — Лучше бы в колодец спустился.

    — А что я там забыл? — просто улыбнулся Петр. — Сфотографироваться с красными булыжниками, кое-где оставшимися после терраформирования? Оставь это сетлерам.

    — А ты, я смотрю, крутой спейсер... — Мирер подавил усмешку. — Хочешь, на торпедах дистанцию пройдем? Я тебя сделаю.

    Торпедой, разумеется, назывался не примитивный морской агрегат докосмической эпохи, двигающийся за счет установленной на хвосте вертушки — аналог такого аппарата просто не смог бы перемещаться в условном вакууме. На космическом арго торпедой звали линейный бот с кормовыми ускорителями, на котором маневровые двигатели были не предусмотрены. Чисто пройти на торпеде сложную траекторию достаточно проблематично, что, впрочем, и послужило залогом успеха гонок на этих агрегатах.

    — На что спорим? — флегматично спросил Мирер.

    — Желание? — предположил Петр.

    — Два желания, — сделал контрпредложение Мирер.

    — Согласен. Смотри, что это у тебя? — Петр кивком указал на плазменный экран.

    — Где? — Мирер лениво скользнул взглядом по дисплею.

    — Вон тот ромбик в правом углу! Видишь? Смотри, смотри, пополз!

    — Это не ромбик пополз, это планета вращается!

    Надо сказать, что планета, несмотря на практическое окончание терраформирования, еще не имела названия. Сетлеры пока не определились, как они будут называть мир, который станет их новой родиной, а экипаж транспорта со своим извечным презрением ко всему, что имеет гравитацию, попросту называл ее планетой.

    — Мне показалось, что он сдвинулся относительно вон того горного массива, — не отступал Петр.

    — Глюк, — отозвался Мирер. — Пустотная болезнь. Ты бы лучше что-нибудь из классики почитал. «Как покоряли Марс», например. Или «Лучший экипаж Солнечной». Я этот диск на столе у Кока видел.

    Коком на транспорте называли механика пищевых установок. Он добродушно ворчал, реагируя на прилипшее к нему прозвище, однако нисколько не возражал. Прозвище это, как выяснил Петр, было заимствовано из терминологии еще докосмической эры. Как и положено любому коку, у него была звезда героя Солнечной, а так же лиловый значок «двести десантирований».

    — В космос Кока! — возмутился Петр. — Ты мне лучше путем объясни, что это за ромбик.

    — Стандартный тектонический разлом класса «Прайм». При терраформировании частенько всякая фигня случается.

    — А что за порода там выскочила?

    — Сейчас глянем. Думаю, кремний вкупе с двухвалентным оксидом железа... Ого!

    Последнее восклицание Мирера явно относилось к данным по разлому, поскольку других источников, достойных удивления, в рубке не наблюдалось.

    — Ну? Не томи! — Петр нетерпеливо плясал вокруг своего более опытного товарища.

    — Практически чистый цирконий. Плюс фоновые следы эйнштейния и тулия.

    — Это может быть естественным месторождением? Насколько данные элементы характерны для этой планеты?

    — Ни для этой планеты, ни для этой галактики данные элементы в таких концентрациях нехарактерны. Про закон возрастания энтропии слышал?

    — Слышал, не маленький. Ты думаешь, это они?

    — Они? — переспросил Мирер.

    — Иной разум. Пришельцы. Ксеноморфы.

    Поль понимающе усмехнулся.

    — Ну, пришельцами-то для них как раз будем мы. Если долетим.

    — В смысле?

    — Судя по всему, это корабль. Планета до терраформирования была необитаема. Значит, межзвездные технологии. Стоит обшарить ближайшие системы. Хотя есть шанс, что этому кораблю уже много тысячелетий. Их цивилизация давно могла погибнуть.

    — И что нам теперь делать? — растерялся Петр.

    — Тебе ничего. Отойди в сторонку и постарайся не путаться под ногами. Сейчас здесь слишком много народа будет.

    — В смысле? — Не понял Петр, но Мирер уткнулся в клавиатуру.

    Ушной имплантат пронзительно заверещал, а потом в нем раздался механистичный голос:

    — Внимание, всем свободным от вахты членам экипажа срочно явиться в рубку. Повторяю. Всем свободным от вахты членам экипажа...

    2.

    Нехватка места серьезно давила на мозги. Рубка была весьма просторной и могла без проблем вместить экипаж «Евразии», но привыкшие к пустоте спейсеры чувствовали себя не в своей тарелке. Петр смотрел на экран и молчал. Синхронно молчали остальные члены экипажа. Пауза перерастала в растерянность.

    — Дела! — присвистнул Кок, достал из кармана леденец-пластинку и запихнул его в рот.

    — Осознали, — согласился Мирер. — Делать-то что?

    — Космос его знает, — тихо сказал Кок.

    Шепот Кока услышали все.

    Ситуации, когда Кок пребывал в растерянности, случались не так уж и часто и, как правило, носили характер локальной катастрофы. Или глобальной, это уже в зависимости от масштабов грядущих неприятностей.

    — Приплыли, — тихо сказал Мирер.

    — А в чем дело, — спросил Петр, переводя взгляд с Мирера на Кока. — Послать экспедицию, взглянуть что там и как...

    — Ты контактологию в каком объеме изучал, стажер? — спросил Кок, нахмурившись.

    — Базовый курс Пражской Академии.

    — Первое правило контакта что гласит?

    — Не навреди, — процитировал Петр въевшиеся в подсознание строки учебного курса.

    — Во-во, а профессиональных контактеров на «Евразии нет», — хмыкнул Кок. — Представь, чем может все закончиться, если мы двинемся напролом.

    Стажер представил себе возможный исход неудачного контакта и благоразумно промолчал.

    — А чем все закончится, если туда полезут сетлеры? — спросил стоящий у стены Капитан.

    На корабле все его так и называли — Капитан — отдавая дань его опыту и недюжинной интуиции.

    — Да уж, — тяжело вздохнул Мирер. Видимо он представил попытку сетлеров установить контакт. — Надо посылать экспедицию. Иначе можем опоздать...

    — Послать роботов! — перебил Мирера чей-то голос из толпы.

    — Роботов? — Поль Мирер нахмурился. — Да после роботов мы с этой штуковиной вовек не разберемся. Хотя, если будет стоять выбор между роботами и сетлерами, я буду голосовать за роботов. У них хоть искусственные, но мозги.

    Раздались отчетливые смешки.

    — Отправиться туда придется кому-то из нас, — сказал Капитан. — Закрываем район для сетлеров, и посылаем туда экспедицию. Небольшую — человек пять. Добровольцы есть?

    Последний вопрос показался Петру излишним. Кто же в здравом уме упустит шанс забраться на ксеноморфный корабль? Стажер украдкой окинул взглядом рубку. Однако умудренные опытом спейсеры молчали, пряча глаза. Да они же боятся спускаться в гравитационный колодец, понял вдруг Петр. Встретиться с чем-то непознанным в космосе, где каждый спейсер чувствует себя венцом творения — одно, а лезть в какие-то руины, будучи по рукам и ногам связанным гравитацией планеты — совсем другое.

    Петр не сомневался, что добровольцы найдутся. В нестандартных ситуациях прерогативой Капитана было административное назначение «добровольцев». Но внутри было неспокойно.

    — Я доброволец, — неожиданно для себя выкрикнул Петр, разорвав напряженную тишину.

    Капитан неодобрительно посмотрел на Петра, но ничего не сказал.

    Среди экипажей звездных кораблей существует множество традиций. Некоторые — смешные, некоторые — нелепые, некоторые — жизненно необходимые. Одна из таких традиций относится к добровольцам. Считается, что первый вызвавшийся идти добровольцем, не может быть принудительно оставлен на борту. Не всегда спейсеры следуют букве традиций. Сейчас Капитан мог вполне одернуть Петра, сказать «не дорос еще». Но не сделал этого. Только улыбнулся в усы, хмыкнул, лукаво посмотрел на Петра.

    — А ты не мелок для такой миссии, брат? — спросил Петра Кок, нахмурившись.

    — Не кипятись, вспомни себя в его годы, — сказал Капитан серьезно.

    Кок покачал головой.

    — В его годы я на рожон не лез.

    — Звезду Макарова помнишь? Не лез, говоришь?

    — Не лез, — отрезал Кок, для наглядности рубанув рукой воздух. — На Звезде Макарова просто некому было идти в каньон. А группу Егоровой надо было вытаскивать.

    — Совсем просто, — улыбнулся Капитан. — А может, пойдешь, проконтролируешь молодняк?

    — Без проблем, — Кок вызывающе посмотрел на Капитана. — И не думай, что взял меня «на слабо». Просто...

    — Просто некому больше идти, — подсказал Капитан.

    Кок пробежал взглядом по спейсерам и молча вышел из рубки.

    — Он вернется, — тихо сказал Капитан. — Кто еще хочет быть добровольцем?

    — Этот малец обещал сделать меня на торпедах, — хмыкнул Мирер. — Будет прискорбно, если он сгинет на ксеноморфном корабле. Можно я его проконтролирую?

    — А если ты сгинешь на ксеноморфном корабле? — нахмурился Капитан. — Кто Евразию обратно поведет?

    — Автопилот поведет, — улыбнулся Мирер. — Но этого не случится. Я всегда возвращаюсь.

    — Не зарекайся, — просто сказал Капитан. — Космос велик.

    — Не зарекаюсь, — не менее просто ответил Мирер. — Знаю.

    — Кто-нибудь еще? — Капитан оглядел спейсеров.

    Тишина была ему ответом.

    — Тогда ты, — Капитан ткнул пальцем в сторону Курта Циммера из планетарной разведки. — И ты, — второй жертвой случая оказался биохимик Станислав Вернер. — Назначаю вас добровольцами. Даю время на сборы, но чтобы через час были в переговорной. Клянусь космосом, вы станете героями. Чего ждете? Время пошло!

    Петр медленно вышел из рубки. Предвкусие грядущего приключения заставляло сердце юноши учащенно биться. Каждый мальчишка в детстве играл в «корабль чужих», когда с завязанными глазами надо пройти весьма непростые испытания. И только одному из многих тысяч звездолетчиков удавалось увидеть настоящий корабль чужих. Обычно это были пустые металлические банки, летящие из ниоткуда в никуда. На них не было ничего ценного, они величественно дрейфовали в пространстве, выжженные лучами многих звезд и почти полностью испарившиеся в вакуум.

    Петр спустился в каюту. Свет мягко замерцал, подстраиваясь под размеры зрачков Петра. Обои в каюте тут же расцвели сюрреалистическими цветами. Это был безобидный обойный вирус, который системотехники «Евразии» не могли вывести уже несколько лет. По определенным одному ему известным датам он раскрашивал стены кают радужными красками. Петр машинально скользнул взглядам по стене, на секунду задержался на большом постере из двенадцатых звездных войн, где звезда смерти проходила сквозь корону голубоватой звезды, потом перевел взгляд на отгороженную в углу каюты душевую.

    — Для вас два письма, — мелодично произнесла весталка.

    В свое время Петр долго подбирал для весталки женский голос, который не вызывал бы у юноши раздражения. Ссора с Мариной не только привела Петра на звездный флот, но и оставила в его душе неприятный осадок. Он боялся женщин, именно от них он бежал за много парсеков.

    На «Евразии» женщины делились на две категории. Женщины-сетлеры, мирно спящие всю дорогу в анабиозе, которые физически не могли доставить Петру беспокойство. И женщины-спейсеры, относящиеся к особой касте. Они, как, впрочем, и все спейсеры, больше всего на свете ценили одиночество, никогда не сближаясь с человеком не желающим этого. Право на одиночество было среди спейсеров главной моральной нормой, устоявшимся табу. Благодаря этой традиции Петр на Евразии чувствовал себя защищенным.

    — Читай, — бросил юноша, стягивая потную футболку и забираясь под душ.

    Теплая вода приятно касалась кожи, и Петр расслабился.

    — Первое письмо. Адресат — Капитан. Тема письма — экспедиция.

    — Что он пишет? — буркнул Петр, включая воду.

    — Всем участникам экспедиции просьба прибыть в переговорную к 16.00 по корабельному времени. Не явившиеся, равно как и опоздавшие, будут считаться отказавшимися от высадки на планету, — прочитала весталка.

    — Кто бы сомневался, — хмыкнул Петр, растирая спину. — Давай второе.

    — Второе письмо. Адресат неизвестен. Тема письма — экспедиция.

    — Постой-постой, как это адресат письма не известен? — Петр от неожиданности поскользнулся на кафельном полу и ощутимо ударился плечом о стену душевой.

    — Поле «отправитель» не заполнено, — сообщила весталка.

    — Такое письмо не могло быть отправлено! — авторитетно заявил Петр.

    Он взял полотенце, наскоро вытерся и выскочил из душевой.

    — Отправка письма является свершившимся действием, — попыталась образумить Петра весталка.

    — Догадываюсь. Давай-ка посмотрим побайтовую адресацию!

    Перед Петром в воздухе возник экран, по которому побежала вереница цифр.

    — Весталка, останови, — вдруг выкрикнул Петр, с усилием вглядываясь в экран. — Вот оно!

    Цифры Петра ошеломили. Выходило, что на Евразии в принудительном порядке была задействована внешняя связь, через техническую тарелку около двенадцатого шлюза. Петр знал ее адрес, когда Евразия еще висела в противофазе на лунной орбите, он выходил через нее в Интернет. Однако сейчас Земли под боком у Евразии не было, Интернета, соответственно, тоже. Была только колонизируемая планета и корабль чужих на ней. Петру стало страшно.

    — Весталка, читай содержимое письма.

    — Если тебе дорога твоя жизнь и жизнь близких тебе людей, ты должен отказаться от участия в экспедиции. Больше предупреждений не будет, — прочитала весталка.

    Освещение в каюте дрогнуло и померкло. Светился только висящий в воздухе экран и мутные отблески давал обойный вирус. Откуда-то издалека стала слышна странная музыка, от которой по коже Петра пробежали мурашки.

    — Весталка, что происходит? — спросил Петр.

    Голос юноши дрожал.

    — Вопрос сформулирован неполно, — мелодично отозвалась весталка.

    — Весталка, что случилось с освещением каюты? — переспросил Петр.

    — Освещение каюты функционирует в штатном режиме, — как ни в чем небывало откликнулась программа.

    — Установи природу звуков, которые я слышу?

    — Какие звуки имеются в виду? Ваш голос, синтезируемый динамиками, мой голос, шум устройства принудительной вентиляции каюты?

    — Музыка, — шепотом сказал Петр, вслушиваясь в затейливые переливы мелодии.

    — Музыка моими микрофонами не зафиксирована. Связаться с медблоком?

    — Не надо, я пошутил, — быстро сказал стажер.

    Проблем с медиками накануне экспедиции ему не хотелось.

    — Умное решение, — раздался прямо за спиной у Петра мужской голос. — Надеюсь, и в отношении экспедиции ты сделаешь правильный выбор.

    Стажер быстро развернулся. В дальнем углу каюты в воздухе висел темный человеческий силуэт. Сквозь него просвечивали огоньки стенного вируса.

    — Ты автор письма?

    — Да.

    — Кто ты?

    Силуэт пододвинулся ближе, у него проступили черты лица.

    — Узнаешь?

    У Петра задрожали коленки. Он видел это лицо каждый день, когда смотрел в зеркало. Перед стажером в полумраке висел его аморфный двойник.

    — Почему ты хочешь, чтобы я не участвовал в экспедиции?

    — Я хочу спасти тебе жизнь. И себе.

    Музыка усилилась, теперь она как колокол гремела в ушах у Петра. Призрак протянул к Петру руку ладонью вверх, и стажер отчетливо увидел, что на руке у незнакомца шесть пальцев. Потом загорелся свет, и призрак исчез. Наступила тишина.

    — Весталка, что это было? — спросил Петр и не получил ответа. Парящий в воздухе экран горел ровным синим цветом.

    3.

    Дорога уходила к самому горизонту. Это была именно дорога, и к новейшей истории планеты она не имела никакого отношения. Просто колея, которую и вблизи можно не заметить... А уж засечь ее с высокой орбиты было высшим пилотажем. Но Капитан тряхнул стариной и дорога была обнаружена, а ее координаты послужили отправной точкой экспедиции.

    Вокруг, насколько хватало глаз, лежал песок. Точнее не песок, а взрыхленная терраформингом мелкая порода. Горизонт терялся в серой дымке. Свистел ветер.

    Пятерка спейсеров, облаченных в скафандры высшей защиты, стояла на обочине. Неповоротливые композитные конструкции вышек плотно облегали спейсеров, защищая их от контактов со внешней средой. В некоторых агрессивных средах и скафандры высшей защиты на смогли бы защитить спейсеров от гибели, но за все время существования вышек было зафиксировано всего четыре таких случая. Правда, определенный страх все-таки присутствовал. И было от чего.

    Петр с трепетом вспоминал душную переговорку, сразу на много лет постаревшего Капитана, хмурые лица коллег, намертво впечатавшийся в память диалог.

    — Вы должны выяснить, что это за хрень, откуда она прилетела и, по возможности, при этом остаться в живых, — так сформулировал полетное задание Капитан.

    — Что значит «по возможности»? — спросил тогда Циммер, недоуменно повернув голову в сторону Капитана.

    — Нашей прогулке присваивается категория «Бета», — ответил вместо Капитана Кок, хмуро поигрывая десантным ножом. — Еще не поздно, можешь отказаться от участия в этой затее.

    — «Бета»? Как при высадке на планеты с нестабильной тектоникой? — не поверил Циммер.

    — Точно! — Кок прищурился. — По статистике при бета-десантировании выживает не более 50% команды. Нам стоит рассчитаться на первый-второй.

    — Не совсем, — Капитан тяжело вздохнул, убрав руку от уха. — Это не «Бета», господа, это «Альфа». Пять минут назад получена информация с разведывательного зонда. В районе разлома зафиксирована повышенная наноактивность. После этого управление зондом было кем-то перехвачено.

    На какой-то миг в переговорке повисла тишина.

    — Ты хочешь сказать... — Циммер побледнел, и закашлялся.

    Кок метнул нож, и тот по самую рукоятку ушел в стену.

    — По-видимости, придется эвакуировать сетлеров, — осознал размеры катастрофы Вернер. — Лифт резать, а планету закрывать.

    — Да нет, господа, — голос Капитана звучал как-то подозрительно тихо. — Сетлеров придется оставить на планете. А всех нас ожидает пожизненный карантин. При условии, конечно, что вы не разберетесь с этим вопросом. Кто-нибудь хочет отказаться от высадки?

    Желающих не оказалось.

    Только высадившись на планету, Петр осознал, что зря не послушался призрака и своевременно не отказался от участия в экспедиции. Само ощущение навалившейся на ноги тверди в сочетании с привязчивым липким страхом перед вездесущими наноботами уже давало свои плоды.

    — Мы на месте, — вышел на связь с кораблем Кок. — Начинаем движение в направлении разлома. Наноактивности пока не зарегистрировано.

    — Вы это... держитесь чуть в стороне от дороги. На всякий случай... — голос Капитана глухо прозвучал в имплантатах спейсеров.

    — Разумеется, — бодро ответил Кок. — Неоправданный риск — враг разведчика.

    — Ты не разведчик, — напомнил ему Капитан.

    — Значит, риск не знает, что я его враг, — хмыкнул Кок и отключился от Евразии.

    — Ты это ботам объясни, — произнес Мирер, искоса глядя на Кока.

    — Они поймут, — сказал Кок и несколько раз подпрыгнул, разрабатывая скафандр. — Потому что наноботы — это миф.

    — Миф? — не понял Петр.

    — Миф, — ответил Кок. — Сказка. Страшилка для спейсеров.

    Циммер повернулся лицом к Коку. Его кулаки сжались. Сквозь шлем Петр видел, как побледнело лицо разведчика.

    — Ты, ублюдок, — прошипел Циммер.

    — От ублюдка и слышу, — флегматично ответил Кок.

    — Мы должны вернуться, — кратко сказал Мирер. — Конфликт внутри экспедиции — худшее, что нас может ожидать.

    — Согласен, — произнес Циммер. — Мы вернемся на корабль, и я расскажу Капитану про этого ублюдка все, что знаю.

    — Поздно, — сказал Кок и вдруг резво припустил по дороге в сторону разлома.

    — Стой, не уйдешь! — вдруг резко выкрикнул Вернер и бросился вслед за Коком.

    — Ждите нас здесь, — скомандовал Циммер и тоже бросился в погоню.

    Фигуры нелепо бежали по песчаной поверхности, быстро удаляясь в сторону нечеткого, будто бы призрачного горизонта. Петр непонимающе посмотрел на Мирера. Шкипер оставался спокоен.

    — Что случилось? — спросил Петр.

    — Не наше дело, — ответил Мирер. — Раз началась такая Петрушка, нам лучше не вмешиваться.

    — Это будет правильно?

    — Это будет разумно. Сейчас мы медленно пойдем вслед за ними. Ни во что не вмешивайся. Помни, наша цель — чужой корабль, а не внутренние разборки спецслужб Земли.

    — Спецслужб Земли? Откуда ты знаешь? — челюсть Петра уперлась в мягкий кожух скафандра.

    — Я не знаю. Я думаю, — ответил Мирер. — Вполне возможно, я ошибаюсь. Иногда бывает недостаточно исходных данных, чтобы сделать правильный вывод. Одно я знаю твердо: лучшая тактика и стратегия в любой ситуации — не вмешиваться. Понимаешь?

    — Не понимаю, — честно сказал Петр.

    — Ясно. Тема закрыта. Давай вернемся к первоначальной цели экспедиции и все-таки сделаем свою работу.

    Некоторое время они шли по дороге. Потом Петр спросил:

    — А на другие темы я могу задавать вопросы?

    — Запросто, — ответил Мирер. — Спрашивай.

    — Какого уровня достигли нанотехнологии человечества?

    Мирер на секунду задумался, потом ответил:

    — Благодаря им потеряны три планеты земного класса и семьдесят два миллиарда человек. После чего законом от 3175 года нанотехнологии повсеместно запрещены под страхом смерти.

    — Не слишком строго? Смертная казнь — удел варваров.

    — Я видел одну из этих планет. Тебе знаком термин «gray goo problem»? Вижу, знаком. А я вот столкнулся с этим вживую. Когда самовоспроизводящиеся наноботы превращают цветущую планету в «серую пыль», состоящую из биллионов этих самых наноботов, зрелище не из приятных.

    — В серую пыль? — не поверил Петр. — И металлическое ядро?

    — Не ядро. И даже не литосферу, — пояснил Мирер. — Поверхностную органику. Почву, растения, животных, людей...

    — А аккуратно их использовать нельзя? На благо человеческой цивилизации?

    — Каждый сотый человечек — потенциальный самоубийца, — жестко ответил Мирер. — Каждый десятый самоубийца не прочь захватить с собой на тот свет кого-нибудь еще. И тут перед нами встает большая проблема. Из-за одного психа, который запрограммирует наноботов на бесконтрольное размножение, может погибнуть человечество на всех обитаемых планетах.

    — Дела... — задумчиво ответил Петр.

    Как ни странно, после этих слов страх отступил. Петр ощущал себя не жертвой обстоятельств, а первопроходцем, от которого может зависеть судьба человечества. Исследователем. Они шли по дороге, а дымка висела буквально в нескольких метрах от них. Видимость упала почти до нуля.

    — Так и должно быть, — успокоил Петра Мирер. — Это нормальная реакция на присутствие чужаков. Пылевая завеса.

    Заверещал зуммер.

    — Обнаружены первые признаки наноактивности, — вклинился в разговор невидимый Вернер. — Расстояние до границы разлома чуть менее километра. Продолжаем движение.

    Мирер сразу насторожился, в его шагах проглядывала какая-то кошачья осторожность. Наноактивность — страшная штука, она поражает изнутри, быстро и неотвратимо. Петра охватила паника.

    — Не нервничай, — неожиданно спокойно сказал Мирер. — От наноботов «вышки» защищены основательно. Следует опасаться предметов которые на несколько порядков больше. Какой-нибудь камень, способный пробить в скафандре микротрещину, гораздо опаснее самых жутких наноботов.

    — Этот камень может состоять из наноботов, — сказал Петр.

    — Не думаю, — ответил Мирер. — Любые боты имеют свою специализацию. Универсальных наноботов не может существовать. Эта особенность законов наномира. Не те размеры, чтобы обеспечить полифункциональность таких конструкций.

    — А если эти наноботы сконструированы специально, чтобы объединиться в камень, который пробьет «вышки»? — предположил Петр.

    — Не проще использовать обычный камень?

    — Эти наноботы созданы не людьми. Их создателями руководила нечеловеческая логика.

    — Логика одна. Она не делится на человеческую и нечеловеческую, логика руководствуется целесообразностью.

    Петр не успел ответить, потому что в уши ворвался треск помех.

    — До разлома осталось двести метров, — прозвучал голос Вернера. — Наноактивность параболически возрастает. Это очень похоже на город.

    Это был последний раз, когда они слышали голос Вернера.

    4.

    Если это и было похоже на город, то только издали. Когда спейсеры приблизились, их взору предстали бурые холмы, местами покрытые малиновой пеленой. Свистел пронизывающий ветер, впрочем, его-то как раз ожидали. На реформированных планетах ветра всегда лютуют — гипертермальные области пока не диффузировали, и перепады атмосферного давления бывают еще те.

    Начало города прозевать было невозможно. Бурая трава в человеческий рост опоясывала околицу почти правильным кольцом. А внутри начинались чудеса. Дорога, которая привела путников в город, заканчивалась большой петлей, внутри которой стояла статуя. Это был человек десятиметрового роста, рука которого была устремлена в небо. Лицо его показалось Петру смутно знакомым.

    — А ведь это песчаник, — заметил Мирер, просканировав породу.

    Голос его в головных телефонах скафандра прозвучал приглушенно, но тем не менее отчетливо.

    — Вот тебе и сверхцивилизация, — крякнул Петр. — Не могли что-нибудь интереснее подобрать.

    В голосе стажера прозвучало разочарование.

    — А какого космоса им использовать что-то интереснее, если у них наноботы есть? — тут же возразил Мирер. — Отдал команду — эта фигура в клопа трехногого превратиться. Еще одна команда — в планетарный бот. Или в жилище. Или в ракетную установку. Или в еду.

    — В еду не получится, песчаник невкусный, как его не перестраивай.

    — А откуда ты знаешь, чем чужие питаются?

    — Песчаник не является энергоносителем, — буркнул Петр.

    — Зато в нем содержится множество минералов, — сказал Мирер.

    Петр не стал спорить с Мирером. Спейсеры обошли статую и очень медленно пошли к центру аномалии. Непонятно откуда возникла дымка. Видимость упала почти до нуля. Петр шел вторым и в какой-то миг, когда Мирер остановился, чуть было не уткнулся лицом в его спину.

    — Что случилось? — спросил Петр.

    Мирер молча кивнул под ноги. Петр опустил взгляд и замер. Под ногами у спейсеров, широко раскинув руки, лежал Станислав Вернер. Без скафандра.

    — Он мертв? — спросил Петр, автоматически делая шаг назад.

    Мирер наклонился и прислонил блестящий рукав скафандра ко рту Вернера.

    — Дышит, — сказал Мирер через минуту. — Но лучше бы он был мертв.

    — Для него или для нас лучше?

    — И для него и для нас, — коротко ответил Мирер. — Пошли дальше.

    — Мы так и оставим его здесь? — не понял Петр.

    — Мы несем ответственность за сетлеров. За всех сетлеров. Если мы сейчас вернемся, существует достаточно большой шанс, что они умрут.

    — Они сетлеры, а он спейсер. Все сетлеры не стоят одного спейсера, — упрямо сказал Петр.

    — Хочешь — оставайся. Я иду дальше.

    Мирер обошел лежавшего на земле Вернера и зашагал вперед. Петр тяжело вздохнул и пошел вслед за ним. Вскоре Вернер растворился в дымке. Мирер двигался не по прямой, тщательно выбирая дорогу. Через некоторое время Петр понял, что обратный путь к Вернеру он найти не сможет. С души словно свалился груз.

    Мирер шел, очень медленно передвигая ноги. Микрокамера, установленная внутри шлема шкипера была включена, и Петр отчетливо видел капельки пота на его лице. Юноша не мог понять напряжения шкипера. Ситуация не выглядела опасной. Несмотря на код «Альфа». Скафандры прекрасно держали наноактивность, к тому же пейзаж вокруг совсем не казался угрожающим — скорее каким-то заманчиво-притягательным. Сюрреальным. Дымка, которая была ярко-малиновой, стала какой-то желтоватой, похожей издалека на лимонную цедру. Внимание Петра привлекли необычные жесты Мирера. Он махал руками, подпрыгивая на одном месте.

    — Что случилось? — спросил Петр.

    Вместо ответа он услышал в имплататах необычный механистично-ритмический треск. Дум-дум-дум. Звук завораживал, притягивал, его хотелось слушать и слушать. Юноша на удивление живо представил себе картину, как одновременно вылупляются из громоздкой скорлупы миллионы маленьких цыплят. Дум-дум-дум. Скорлупа лопается. Дум-дум-дум. Машинально Петр переключился на резервную частоту, но ничего не изменилось. Дум-дум-дум.

    Накатила апатия. Хотелось упасть на землю, зарыться лицом в желтый мох, вырастающий и набирающий объем прямо на глазах. Дум-дум-дум. Петр протянул руку к магнитной застежке скафандра. Большим нелепым прыжком Мирер оказался рядом и схватил Петра за руку. Петр попытался вырвать руку, но шкипер мертвой хваткой вцепился в кисть. Дум-дум-дум. Звук звал за собой, манил к совершенству. Петр нанес левой рукой удар в грудь Мирера, тот дернулся, но хватки не ослабил. Дум-дум-дум. Петр замахнулся для нового удара, но Мирер неожиданно вывернулся, ухватил Петра за шею и с размаху ударил Петра по спине. Блок связи, закрепленный в задней части скафандра, жалобно пискнул, и тут же нависла тишина. Петр по инерции еще несколько раз ударил Мирера и вдруг осознал, что наваждение отступило.

    Иначе как наваждением желание снять скафандр назвать было нельзя. Звуки, висящие на радиочастотах, как-то воздействовали на разум, побуждали снять скафандр, оказавшись наедине с наноботами.

    Мирер отпустил руку Петра, улыбнулся, махнул рукой, мол, следуй за мной, и исчез в дымке. Петр сделал шаг вслед за шкипером, потом остановился. Чего от него хотели создатели города? Петр понимал, что это никакой не город, так же как не звездолет, но в какой-то момент он решил называть эту аномалию городом. Так чего же они хотели? Чтобы он снял скафандр и умер? Петру на ум пришел Вернер, который снял скафандр и остался в живых. Может, чужие боятся, что спейсеры нанесут вред городу?

    Петр вспомнил цели экспедиции, и ответ пришел сам собой. Спейсеры пришли в город, чтобы установить контакт. Город тоже пытается установить контакт со спейсерами. Единственным доступным ему способом. Через наноботов.

    Петр сделал несколько шагов в сторону, так, чтобы Мирер не смог найти его в дымке.

    А потом он снял скафандр.

    И почувствовал запах ландыша.

    Стр. 1 2 3