Новости разных литсеминаров

01.06.2011

Пресс-релиз третьего романного семинара под руководством Г.Л. Олди и А. Валентинова «Партенит-2011»

Литературный семинар под руководством известных писателей-фантастов Генри Лайона Олди и Андрея Валентинова состоялся в пгт. Партенит (АРК Крым) с 12 по 19 мая 2011 г. под эгидой общественной организации «Созвездие Аю-Даг».

04.09.2010

Общественная организация «Созвездие Аю-Даг»

ОБЪЯВЛЯЕТ

что с 12 по 19 мая 2011 г. в пгт. Партенит (АР Крым) состоится третий литературный (романный) семинар под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА «Партенит-2011». Полная информация по адресу: Сайт Крымского Фестиваля Фантастики «Созвездие Аю-Даг»

31.07.2010

На сайте litseminar.ru сформирована основа базы литературных семинаров. Вскоре здесь можно будет получить подробную информацию о постоянно действующих семинарах, а также узнать о семинарах прошлых лет.

Архив новостей литсеминаров
Рейтинг@Mail.ru

Новости литсеминара Егоровой и Байтерякова

Ближайший литсеминар

Пока дата следующего заседания неизвестна

Участники и произведения

    Программа обсуждения

    1. Идея (как основная мысль рассказа), тема, жанровый и культурный контекст
    2. Персонажи, их взаимодействие в сюжете
    3. Конфликт, сюжет, фабула
    4. Детали, фантастический элемент, стилистика, ляпы и прочие подробности

    За новостями следите в сообществе litseminar. С материалами можно ознакомиться на странице заседания.


    Предыдущий литсеминар

    Состоялся 18 марта 2012 года в Москве.

    Участники и произведения

    Отчеты и другие материалы выложены на странице заседания.

    Информация по проекту

    14.08.2011

    13 августа прошло 19 заседание нашего литсеминара. На улице стояла жара, но еще более жаркими были обсуждения. Новые участники оказались серьезными и интересными писателями, а ветераны, как обычно, докапывались до системных особенностей творчества и делали далеко идущие выводы.
    С материалами семинара можно ознакомиться на сайте.
    Следующий литсеминар планируется провести на Звездном мосту. Запись мы будем вести в жж litseminar, так что следите за новостями.

    25.05.2011

    Состоялся 17 мая 2011 года в Партените, в рамках романного семинара Г.Л. Олди и А. Валентинова. Это был самый крупный семинар — обсуждалось 14 рассказов, заседание проходило весь день.
    Кроме семинара мы сделали доклад о девяти психотипах сценаристики — «исправленный и дополненный».
    Еще один итог семинара: по рекомендации руководителей семинара Наталья Егорова стала кандидатом в члены Союза Писателей.

    05.03.2011

    18-й литсеминар планируется провести в мае 2011 года в Партените, в рамках романного семинара под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА .
    Ведется набор участников.

    26.02.2011

    17-й литсеминар состоялся 26 февраля 2011 года в Москве.
    Участвовали: Сергей Сизарев, Ольга Дорофеева, Наталья Витько, Светлана Таскаева.
    Ведущие семинар Егорова и Байтеряков прочитали лекцию о 9 типах героев в сценаристике и проиллюстрировали ее разбором рассказов участников, а также рассказали как они использовали типизацию при разработке своего рассказа: «Вкалывают роботы, счастлив человек».
    Материалы 17-го литсеминара выложены здесь.

    20.10.2010

    16-й литсеминар состоялся 20 ноября 2010 года в Москве.
    Список участников: Сергей Сизарев, Сергей Буланов, Дэн Шорин, Анна Донна.
    Ведущие Егорова и Байтеряков рассказывали о расстановке «крючков» в остросюжетном произведении на примере своего рассказа «Паникерша» (этот рассказ разбирался и на 15-м семинаре, но в учебных целях решено повторить обсуждение).
    Материалы 16-го литсеминара выкладываются здесь.

    Архив новостей проекта «Литсеминар»

    Вэйн

    (Рассказ; литсеминар №11)

    Косой ливень хлещет по вертолётной площадке. Комиссар полиции спешит укрыться под навесом, рядом со снайперским расчётом. Здесь, на крыше небоскрёба, можно заработать морскую болезнь — под напором штормового ветра здание раскачивается так, что кажется, будто стоишь на палубе корабля, попавшего в бурю.

    Стрелок лежит на упругой подстилке, сросшийся со своей высокотехнологичной винтовкой — такой же навороченный, как и она сама. Его затылочный имплант и бионические усилители зрения серебрятся сконденсировавшейся на металле влагой.

    Рядом присел корректировщик, тоже улучшенный на свой манер. Его мозг обрабатывает тактическую информацию о целях, в то время как напарник взял на себя все баллистические вычисления и сам выстрел. Вдвоём они работают как швейцарские часы, но комиссару Альфреду Бартону не по нраву эти новомодные примочки у людей в головах, и он в тайне рад, что в свои шестьдесят уже не обязан ложиться под нож, чтобы получить такую же штуку на загривок.

    Если сегодня всё пройдёт путём, он сможет достойно уйти на пенсию... Но сначала, конечно, он уберётся с этой чёртовой крыши.

    — Вижу цель! — рапортует корректировщик, пристально всматриваясь через свой встроенный бинокль в ночную мглу. Фраза предназначена одному Альфреду. Между собой стрелки общаются через импланты, напрямую делясь мыслеобразами — беззвучно и мгновенно.

    Взяв предложенный планшет, Бартон видит мир глазами снайперов — крыша другого небоскрёба — двумя километрами севернее — лежит как на ладони. Картинка настолько чёткая, что он может читать надписи на электрощитах, когда наводчик фокусирует на них свой взгляд.

    Приложив к виску палец, Альфред командует: — Доложите обстановку.

    Голос оператора зазвучит в ушном вкладыше чисто и ясно: — Преступник выводит заложников на крышу. Он по— прежнему требует телевизионщиков — хочет сделать публичное заявление. Так же ему нужен вертолёт с мысленным управлением и миллион новых долларов.

    — Ублюдок, — ворчит про себя комиссар: — Личность террориста установлена?

    — Да, — оператор запинается, но неуверенно продолжает. — Это Карл Драйдер, докторская степень в ядерной физике, дважды Нобелевский лауреат.

    — Бог ты мой, — восклицает Альфред, забывшись: — Я догадывался, что им сносит крышу, но не так же!

    Внутри он потрясён. Что же такое грандиозное собирается огласить этот Драйдер, раз пошёл на захват заложников? Он ведь явно не молод, возможно, ему столько же, сколько и комиссару. И он, в отличие от Альфреда, не испугался запихнуть в голову электроды, раз уж непременно требует мысленное управление. В зрелом возрасте такая операция чревата...

    На планшете появилось движение. Лысоватый мужчина, вооружённый пистолетом, выталкивает на продуваемую всеми ветрами техническую площадку трёх несчастных — они сгорблены и жмутся друг к другу. Руки заложников связаны за спиной.

    — Что это на нём? Спасательный жилет? — вслух недоумевает Бартон, и оператор спешит пояснить: — По словам самого террориста, жилет заполнен сероуглеродом с добавлением фосфора, термита и калия.

    — Поясните, — требует комиссар, предчувствуя подвох.

    — При контакте смеси с воздухом или водой следует взрывное воспламенение. Если повредить ему жилет, он расплавит всё в радиусе нескольких метров.

    Выругавшись, комиссар наклоняется к безмолвному стрелку, прильнувшему к массивной гауссовой винтовке: — Парень, если что, только в голову, ты понял?

    — Он понял, — отвечает за снайпера напарник.

    «Чего же творишь, лауреат?» — с горечью думает комиссар.

    — Он делает заявление! — выпаливает корректировщик: — Мэр предоставил ему вещательную линию.

    Планшет трещит, как неисправный радиоприёмник. Слышится мысленная речь с её характерными неестественными интонациями. Только обладатели затылочных имплантов могут в точности различать эмоции говорящего. Таким анахронизмам, как комиссар, остаётся лишь приблизительная звуковая интерпретация.

    — Я победил тебя, Вэйн, — «вещает» учёный преступник. — Я всё расскажу про тебя, всё. Ты больше не сможешь прятаться.

    — К кому он обращается? — комиссар прибавляет громкость планшета.

    — Неизвестно, — оператор на этот раз краток.

    — Я ненавижу тебя, Вэйн, — планшет выдаёт подобие торжествующего смеха, но комиссару кажется, что слова полны боли. — И я тебя уничтожу!

    — Есть, выполняю, — внезапно выкрикивает снайпер. Электрифицированная оптика прицела приходит в движение, сверхпроводниковые ускорители ствола оживают, отклоняя тугие струи дождя.

    — Ты чего? Приказа не было! — поворачивается к товарищу корректировщик, диафрагмы его бионических глаз распахнуты в удивлении. Палец снайпера проходит слабину курка.

    — Я люблю тебя, Вэйн. Будь ты проклята! — произносит планшет синтезированным голосом Карла Драйдера.

    Тридцати килограммовая винтовка вздрагивает, вминаясь в армированный наплечник стрелка. Стальной стержень, разогнанный до трёх километров в секунду, ярким метеором прошивает толщу дождя, чтобы испарить голову нобелевского лауреата и закончить свой путь пятью километрами севернее — намертво застряв в стене частной усадьбы.

    Обезглавленное тело преступника, отброшенное с площадки, падает среди хитросплетения вентиляционных коробов. Спецназовцы осторожно приближаются к заложникам. Корректировщик стрельбы наклоняется к товарищу и переворачивает того на спину.

    — Мёртв, — констатирует он печально, показывая на смятый наплечник: — Перелом позвоночника. У винтовки отключен кинетический амортизатор.

    — Как же так? Как же? — растерянно бормочет комиссар полиции, смотря то на планшет, то распростёртое у ног тело, но никто не даёт ему ответа.

    Проснуться в зале ожидания, позавтракать в кафе с видом на оживающий Токио, купить в duty free сорочку Gabin, ботинки и бежевый костюм от Marks & Spenser. Переодеться в свежее.

    Отобедать в Московском Tsarsky lounge, побродить по Красной площади в собольей шубе от Madame Nekrasova (куплено на месте), вернуться в Домодедово 2, выкинуть уже ненужную шубу в урну, развлекать других пассажиров игрой на balalayka, сломать её об колено перед посадкой на самолёт.

    Проглотив капсулу Тасимелетона, очнуться на Таити, поужинать в коктейль— баре не песчаной отмели. Выкинуть всю одежду в мусорный бак, одеться в шорты от неизвестного китайского производителя и уснуть прямо на пляже в забытом у прибоя шезлонге — в лучах заходящего солнца.

    В этом есть своя неповторимая прелесть, скрытое очарование — губительное и роковое, и если вам хоть однажды довелось его испытать, то вы знаете, о чём я.

    Везде бывать, нигде не задерживаясь. Снимать сливки, не глотая горькой гущи. Но за всё надо платить. Например, расстроенными биоритмами и зависимостью от лекарства, их восстанавливающего. Невозможностью ни с кем близко сойтись, остановиться и оглянуться назад... И всё же оно того стоит!

    Таких, как я называют небесными странниками и прочей романтической дребеденью, хотя наша работа чернее многих прочих. Я называю себя гражданином мира, потому что ни одно из тех сорока государств, гражданином которых я числюсь, не может претендовать на право называться моей родиной.

    Я курьер и менеджер. Детектив, если требуется. Принц в изгнании, если этим кого— то удивишь.

    Меня будит настойчивый звонок спутникового телефона. Солнце уже высоко, я всё ещё в шезлонге, пляж полон полностью обнажённых людей и они враждебно смотрят на мои шорты. Кажется, я уснул на пляже для нудистов. Спешно снимаю остатки белья, и на меня перестают обращать внимание.

    — Отец?

    — Ты на месте, Мишель? — раздаётся в трубке сухой голос моего старика.

    — Да. Только что проснулся.

    — Приступай немедля, — отец никогда со мной не нежничал, и теперь не собирается менять свои привычки: — Я должен знать, кто такая — эта Вэйн, и как она связана с гибелью клиента. Мы должны поторопиться, я не могу задерживать исполнение воли покойного Драйдера вечно. Через неделю, согласно его завещанию, Вэйн получит в наследство весь его сектор, понимаешь?

    Я непроизвольно киваю. Карл Драйдер арендовал у нас семь суперкомпьютеров, хранилище данных и спутниковый канал толщиной с Интернет— трафик небольшой европейской страны. За всё это он исправно платил моему отцу — в первую очередь за то, что к его шифрованным базам никто не мог подступиться без боя. Ни одно государство мира не имеет законных оснований для изъятия нашего оборудования, и отец сделал состояние, предоставляя его в аренду таким людям как Карл.

    Ценой за это, в том числе, является мой нынешний статус человека— невидимки. С точки зрения мировой сети я не существую в природе, и куча средств и усилий уходит на то, чтобы я был по— прежнему не отслеживаемым. Например, для каждого разговора я использую новую SIMку, а сам мобильный меняю не реже раза в сутки.

    Два часа уходит на то, чтобы снова приобрести вид респектабельного человека. Попутно я связываюсь с Киримом — моим персональным Оракулом, чтобы узнать последние новости по делу.

    — Мишель, — слышится его сочный восточный бас: — Я покопался за тебя в платных сетях.

    — Есть что— то по Вэйн?

    — И да, и нет. Совпадений очень много. Из самый заметных — это объединённый фронт освобождения Вэйн. Известны тем, что скупают все старые и уценённые компьютеры для неизвестных целей. Терроризируют Евросоюз разнообразными актами протеста. Цели и руководители неизвестны, но у них есть сторонники по всему миру.

    — Не думаю, что Карл имел в виду организацию, — прерываю его я: — Он говорил с человеком. У нас есть известные люди с таким именем, желательно женщины?

    — Да, — Кирим соглашается: — Как тебе эта? Альбер Вэйн, гениальный математик. В двадцать лет составила систему уравнений для вырожденного пространства Минковского— Накагавы, в двадцать шесть получила медаль Филдса.

    — Она воевала?

    — Её дают выдающимся математикам.

    — Она была знакома с Карлом?

    — Нет. Она умерла тридцать пять лет назад.

    — Не то. Ещё что— то?

    — Остальное я сброшу тебе на телефон. Купи ноутбук — просмотришь. Новости так же сейчас перешлю.

    Дело в том, что я принципиально не пользуюсь Интернет— поисковиками. По тому, какие сайты посещает человек, и что он запрашивает в поисковых системах, личность вышедшего в Интернет можно идентифицировать с высокой точностью. Время, последовательность, частота, продолжительность пребывания на каждом ресурсе делают нас неповторимыми и узнаваемыми. Поэтому Кирим работает с поисковиками за меня и передаёт данные по защищённому спутниковому каналу.

    Новости как всегда вразнобой — я стараюсь быть в курсе последних событий во многих областях. Глаза привычно пробегают заголовки, останавливаясь на действительно интересных:

    «Российский патрульный корабль торпедировал норвежскую шхуну, занимавшуюся незаконным промыслом детёнышей гренландского тюленя.»

    Торпедировал? Да они там совсем со своей водки одурели? Просматриваю фотографии. Взгляд останавливается на капитане того самого корабля — устаревшая бионика на правом глазу и массивный гражданский имплант на весь затылок. Неприятный тип.

    «Разведанные запасы газа, нефти и урана закончатся одновременно. Что ждёт человечество?» Ну, это я уже читал. ООН планирует построить шесть плавучих термоядерных реакторов в океане, в качестве топлива выступи водород. Проект планируют завершить через тридцать лет. Жалко что, что все ресурсы закончатся на десять лет раньше. Многие полагают, что будет война за право растянуть ресурсы ещё лет на десять. Даже если всё обойдётся без ядерного обмена, отлучённые от ресурсов страны просто загнутся.

    А вот тема веселее. «Исследовательская лаборатория разработала силовое поле, непроницаемое для барионов. Учёные пока не могут найти ему практическое применение.» Подумать только, какие деньги выбрасываются в наше время на никому не нужные теоретические исследования.

    Моё кредо — профессионализм и решительность. Я уделяю должное внимание анализу данных и тщательному планированию, но зачастую всё зависит от умения своевременно реагировать на стремительно меняющуюся ситуацию, на ходу создавать и проводить успешные комбинации. Моя работа — как игра в шахматы с жёстким временным лимитом. Ни минуты без дела. Пока такси несёт меня к исследовательскому центру, где работал Карл Драйдер, я просматриваю присланные Киримом материалы и делаю для себя пометки. До сегодняшнего дня я не интересовался учёным. У отца много клиентов, и я имею дело преимущественно с теми, кто создаёт проблемы или находится в беде. Если нужно передать крупные массивы информации, минуя сеть, я всегда готов перевезти её лично, чем, собственно, и был занят последнюю неделю.

    Итак, Карл Драйдер. Глава одной из крупнейших исследовательской лабораторий — «Мидекс Сигналз». Ещё тридцать лет назад он был никому не известным лаборантом, занимавшимся компьютерной обработкой сигналов. Преподаватели отзывались о нём, как о лентяе и неудачнике. Единственным его достоинством было умение подбирать ключ к самым хитроумным из зашифрованных данных. В 2031 году — внезапно — он выступает с докладом по ядерной физики, где предлагает блестящую теорию строения вселенной и её эволюции. Теория Большого взрыва подтверждена, теории струн и пузырей разгромлены, вместо неё предложена так называемая симметричная модель Драйдера. Учёный мир в восторге. Через год новоявленный гений выступает уже с докладом по ядерной физике, предложив простой и эффективный термоядерный реактор. Дальше — больше. Счёт патентам идёт на тысячи. Премии, награды, гранты сыплются как из рога изобилия. Потом — так же внезапно — поток откровений заканчивается. Все оставшиеся годы учёный доводит свои проекты до ума. Один из самых претенциозных и непонятных — так называемый «барионный щит», силовое поле, непроницаемое для всех частиц и энергий...

    Что же произошло такого тридцать лет назад, что превратило откровенного лодыря в учёного мировой величины? Этим сейчас занимается Кирим. Широкий событийный поиск — его конёк.

    Цель же моего визита — встретиться с коллегой и близким другом Карла, Гансом Брюгге. Посмотрим, что он мне поведает.

    — Вы не смеете... — лопочет мужчина, когда я волочу его за ноги по коридору его собственной же квартиры. Я спокойно возражаю: — Время — деньги. Я предпочитаю экономить первое и не жалеть второго.

    «Жидкий кастет» сработал как надо. Стеклянный пузырёк дезодоранта в моём багаже выглядит безвредным, но его аромат сравним по силе с ударом бампера в лицо. Пока наш славный немец ещё не пришёл в себя, я бесцеремонно стаскиваю с него брюки и нижнее бельё.

    — Что вы себе позволя... — начинает он, но тут же получает ещё одну порцию «жидкого кастета».

    — Ничего предосудительного, — комментирую я, совершая с ним довольно не эстетическую процедуру. Готово. В моих руках оказывается радио— пульт.

    — Ганс Брюгге, в вашем заднем проходе установлен «друг правды». Когда вы будете мне врать, температура вашего тела скачкообразно повысится. Прибор зафиксирует это и даст электрический разряд. Не пытайтесь сопротивляться. Всё что мне нужно, это получить честные ответы на свои вопросы — и немедленно!

    — Но я ничего не знаю... — оправдывается учёный прежде чем изогнуться от дикой боли. — Я правда ничего... Ай! Прекратите! Вы же меня убьёте! Ай!

    — Прекратите врать, — я неумолим. Кому— то использование «друга правды» может показаться бесчеловечным, но он намного безопаснее, чем психотропные излучатели или медикаментозный ретро— гипноз... И всё же он крайне болезненный, должен признать.

    — Вы ведь ещё ничего не спросили! — хрипит мужчина, распластавшись на полу.

    — Так то лучше, — я наклоняюсь над ним с милой улыбкой: — Поговорим по душам?

    — Я клянусь! — повторяет он уже в пятый раз. Я всё ещё не могу поверить своим ушам: — Просто шлюха?

    — Салонная проститутка, очень дорогая. Он был от неё без ума. Он бредил ею.

    Такое впечатление, что прибор сломался, или Ганс крепче, чем кажется. По его словам, Кард Драйдер был влюблён в некую женщину из публичного дома, переписывался с ней на компьютере. Он даже вставил себе имплант, чтобы постоянно быть с ней в контакте. Ганс никогда её не видел. О её существовании он узнал случайно, когда пьяного Карла пришлось выручать из полиции, выловившей того во время рейда.

    — Чем именно занимался Карл до того, как стал знаменит? Он ведь занимался обработкой сигналов, так?

    Брюгге смотрит на меня как затравленный зверь. Он знает, что ему некуда деваться.

    — Он изучал Голоса неба.

    — Какие такие голоса?

    — Вы найдёте всё в Интернете, — он стонет: — Кажется, Карл их расшифровал. Но он никогда не говорил, что там было. Он прибежал в тот день ко мне и стал кричать, что оно с ним заговорило. Я не смог выведать деталей, а потом он стал очень замкнутым. Через полгода он резко пошёл в гору. Мы сошлись снова только десять лет назад. Мне нечего добавить.

    — Спасибо за сотрудничество, Ганс, — говорю я миролюбиво, выкладывая пачку наличности: — Тут десять тысяч новых долларов. Если вы будете молчать о моём визите, то через месяц на ваш счёт придёт ещё столько же.

    Он смотрит на меня с мольбой: — Вытащите же из меня этот ваш электрошокер.

    — Подозрительно, — хмыкает Кирим: — Переписываться с проституткой по электронной почте. Она что — постоянно сидела в Интернете?

    — Мы сейчас узнаем. Ты что— то нарыл по Голосу неба?

    _Определённо. Я даже мог бы его скачать, но, боюсь, это бессмысленно.

    — О чём ты?

    — В 2025 из центра нашей Галактики поступил повторяющийся сигнал — сверхплотный пакет двоичной информации. Это послание повторялось в течение нескольких дней с короткими перерывами. Его смогли записать все страны мира, а расшифровать пытаются до сих пор. Журналисты назвали его Голосами неба.

    — Ганс утверждает, что Карл расшифровал Голоса. И они с ним заговорили.

    — Не исключено, — соглашается Кирим. — Но вот про «заговорили» это скорее образное выражение.

    Я делюсь подозрением: — А что, если это было не просто послание, а некая программа? Например. Оракул.

    — Чушь. Ты извини, Майкл. Но то, что это была база знаний древней цивилизации, я ещё могу поверить — тогда понятно, как Карл сразу стал штамповать открытия. Странно только, что эти откровения очень узко специализированы — ядерная энергетика, астрофизика, силовые поля. Тем не менее, вероятность того, что инопланетяне написали программу, запускаемую под нашими компьютерами, равна нулю.

    — Но он ведь взломал это послание, — настаиваю я.

    — Мы не знаем, — вздыхает Кирим. — Официально, Голоса неба не расшифрованы. Этим до сих пор занимаются крупнейшие университеты и группы энтузиастов.

    — Просто у них нет «друга правды», — замечаю я.

    — Ты всегда умел найти подход к людям, — Кирим серьёзен как никогда.

    Я миную охрану престижного «дома свиданий». Меня тщательно обыскивают. Пузырёк мятного освежителя дыхания и светодиодный брелок не вызывают подозрений, особенно, если при клиенте толстенная пачка наличности. Выгляжу и веду себя я соответственно образу. Избалованный мальчишка в клубном костюме. Будь я принцем какой— либо из древних европейских монархий — это было бы моей сутью. Но в моём случае быть принцем — значит, быть как папа. Из грязи в князи, по пути затоптав в неё всех остальных желающих...

    Между мной и папой есть серьёзное различие — он обучался хорошим манерам сам, меня им учили с детства — специально отобранные им люди. Если манеры у вас в крови, то люди это чувствуют... Так и сейчас. Сначала мадам ни за что не хочет пускать меня к Вэйн — детка занята, а потом ей нужно отдохнуть. Но деньги и моё личное обаяние творят чудеса.

    В коридоре я нос к носу сталкиваюсь с подтянутым мужчиной за пятьдесят, он выглядит утомлённым, но довольным. Бог ты мой, одна из шишек ЕС, главный по ядерной энергетике. Однако!

    При виде Вэйн я невольно столбенею. Она не просто прекрасна — божественна. Её кожа — цвета кофе с молоком — серебрится от покрывающих её капелек пота, смоляные волосы спиралями опускаются на плечи. Из одежды на девушке только шёлковый халатик. Она тянет меня за галстук вглубь комнаты и решительно толкает на кровать.

    — У меня мало времени, поэтому не будем его терять, — страстно шепчет Вэйн, расстёгивая мой ремень. Чёрт, я, кажется, теряю инициативу и хуже того — могу закончить как Карл Драйдер — рабом этой женщины.

    — Это были мои слова, — говорю я, перехватывая её запястья: — Вэйн, я здесь из— за Карла Драйдера.

    — Вэйн? — она удивлённо поднимает брови: — Меня зовут Эрменгильда. Можешь звать меня Гильди. Кажется, ты что— то напутал, мой хороший.

    Я вынимаю из грудного кармана брелок.

    — Не стоит, — повернувшись ко мне в профиль, она убирает волосы с уха — я вижу затылочный имплант. — Что бы это ни было — я успею вызвать охрану.

    — Ты ведь Вэйн, — я игнорирую её предупреждение. В конце концов брелок — это безделушка.

    Девушка склоняется к моему лицу так, что длинные пряди закрывают наши лица с обоих сторон — только наши глаза напротив друг друга.

    — Ты ошибся, кто бы ты ни был. Вэйн здесь нет, это всего лишь я — очень занятая женщина, которой надо зарабатывать деньги. Ты заплатил, так пользуйся. А нет — так уходи.

    — Карл Драйдер приходил сюда дважды в неделю. Он виделся именно с тобой. Брюгге мне рассказал, — мне неловко и в то же время завораживающе приятно от нашей близости, в её глазах и голосе можно утонуть.

    — Это всё глупости. Он бывал у меня, потому что мог себе это позволить. Он называл меня Вэйн, это правда. Я похожа на кого— то из его прошлого... — она кивает. — Ты тоже можешь называть меня как пожелаешь. Это входит в стоимость. Так чего ты хочешь?

    — Мы... можем просто поговорить? — я перевожу дух.

    — Мы уже делаем это, — зная своё дело, Вэйн— Эрменгильда ритмично двигает тазом, оседлав меня сверху. Слава богу, я всё ещё одет и владею собой — у меня были хорошие наставники. Я не джедай, но тоже хорош.

    — Расскажи мне о Голосах неба.

    — О чём? — он поднимает бровь: — Религия?

    — Драйдер расшифровал Голоса неба, — я приподнимаюсь на локтях, и прислоняюсь к спинке кровати.

    — Ты знаешь о чём я, Вэйн.

    — Я не... — её губы мелко вздрагивают. Закрыв лицо руками, девушка начинает плавно раскачиваться — уже без всякого сексуального контекста.

    — Эрменгильда?

    Она убирает пальцы от лица, и я вижу глаза другого человека.

    — Вэйн, — говорит она с насмешливой издёвкой.

    — Ты? Но как? — я понимаю, что что— то не то: это всё тот же человек, но в то же время — кто— то другой. Голос, выражение лица, поза — всё неуловимо меняется, становясь хищным и зловещим.

    — Откуда ты вылез? — она наклоняется, рассматривая меня в полумраке.

    — В смысле?

    — Я знаю всех мало— мальски заметных людей на этой планете. Из какой дыры ты вылез, что я даже не могу определить кто ты?

    — Можешь считать меня Странником, — говорю я с ноткой гордости.

    Но она только смеётся: — Дурачки, которые думают, что не оставляют следа? Я знаю их всех. Но тебя среди них нет. Кто ты и чего тебе нужно?

    — Кто ты, Вэйн, — отвечаю я вопросом на вопрос. — Драйдер назвал перед смертью твоё имя. Ты убила его, чтобы он не сболтнул лишнего. Кто ты?

    — Ты всего лишь маленький червячок, — она качает головой: — Ничего не знаешь, и уже думаешь что можешь тратить моё время.

    — Я заплатил.

    — Да, — она показывает на себя пальцем: — За её время, но не за моё. Я очень— очень занята. Ты сказал что— то про Голоса неба?

    — Ты инопланетная программа?

    — Кто я? — снова смешок.

    — Драйдер расшифровал послание. Это была программа, что— то вроде разумного вируса. Ты, Вэйн, этот чёртов вирус, и он собирался рассказать всем о тебе?

    Она хлопает меня по предплечью: — Ты на верном пути, мой мальчик. Принимай свои вещества и дальше... Но я всё ещё не знаю, кто ты. Так вот, я узнаю, и тогда тебе несдобровать. Тебе и тем, кто тебя послал.

    — Ты угрожаешь?

    — Я предупреждаю. Уйдите с моего пути. Не теряйте моё драгоценное время. Его осталось не так уж много, и я не хочу тратить его на таких идиотов как ты. Пока.

    — Подожди.

    — Что ещё?

    — Так ты не инопланетный вирус?

    — Из нас двоих инопланетный только ты. Я уже сказала.

    — Но Драйдер расшифро...

    — Драйдер даже Энигму взломать бы не сумел... Он был милым, послушным и доверчивым. Но я не буду обсуждать его с тобой. Прощай.

    Внезапно обмякнув, Вэйн падает на меня. Я переворачиваю её на спину. Она едва жива. Глаза постепенно принимают осмысленное выражение. — Ты ещё здесь?

    — Что такое Голоса неба?

    — Какие голоса?

    Я свечу брелоком ей в глаз: — Что такое голоса неба?

    — Я... — Эрменгильда (а это снова она) слабо пытается закрыться от света: — Это предупреждение.

    — О чём? — настаиваю я.

    — Грядёт буря. Мы все погибнем... — успевает сказать она прежде чем снова отрубиться.

    — Кирим? Я уже битый час пытаюсь до тебя дозвониться.

    — Извини, Майкл. Я вздремнул.

    — Новости?

    — Знаешь, похоже, эта Вэйн действительно нашла способ взламывать затылочные импланты. Снайпер, эта VIP— шлюха.

    — Человеку это под силу? Управлять другим на расстоянии?

    — Теоретически да. Я проверил версии с искусственным интеллектом. Все попытки создать компьютерный ИИ до сих пор проваливались. Надо всеми этими проектами словно висит злой рок. США винит во всё Китай, Китай винит Японию, и так по кругу. Прямых доказательств ни у кого нет, но похоже создание ИИ целенаправленно саботируют.

    — Вэйн?

    — Не совсем. Боевики МСЗ.

    — Кто такие?

    — Фанатические защитники природы. Ведут настоящую подпольную войну — взрывают фабрики, захватывают танкеры. Кстати, во время своих набегов с особой жестокостью уничтожают компьютеры.

    — Почему я об них ничего не слышал?

    — А как давно ты вылазил в сеть? — с ехидцей интересуется мой напарник.

    — Десять лет назад.

    — То— то же! В мире идёт необъявленная война. Конечно, в бесплатных сетях про это не узнать. Интернет теперь жёстко фильтруется — остались только развлечения и коммерция. Хочешь серьёзной, проверенной информации — добро пожаловать в платные сети.

    — Ты что— то накопал там?

    — Накопал, но это дорого мне обошлось.

    — Пока отец платит...

    — Я не о деньгах. Меня заметили. Кто— то заинтересовался моими запросами. На меня, похоже, настроили поисковые машины, анализирующие трафик. Скоро они смогут выйти на мою берлогу и заблокировать все каналы. Так что будь готов сам выйти в сеть, даже ценой прикрытия.

    — Так ты всё же что— то нашёл?

    — Одного психа в Германии. Мартин Альтман. Самостоятельно удалил у себя затылочный имплант, чуть при этом не погиб. Просил политического убежища у посла Зимбабве, утверждает, что его преследует некая Вэйн. Сейчас на амбулаторном лечении. Я связался с ним от имени твоего отца и предложил наше гражданство. Он готов в ответ поделиться тем, что ему известно.

    — Где он?

    — Во Франкфурте— на— Майне.

    — Вылетаю. Билеты заказаны?

    — Уже.

    Мартин Альтман оказывается тощим невысоким баварцем, перманентно испуганным и подозрительным. Я бы назвал это паранойей, если бы не знал, что на неё есть веский повод.

    — Вы рискуете, — говорит он прямо: — Он уничтожил почти всех моих коллег. Вас не пожалеет тоже.

    — Он? Вэйн вроде бы женщина?

    — Вэйн? Аааа... — он кивает с видом человека, сделавшего для себя неожиданный вывод: — Вы же не в курсе.

    — Я за этим и приехал.

    — Вы предоставляете мне убежище — я рассказываю всё, что знаю.

    — Точно.

    — Я слышал о вашей стране — Ноланд. У вас на одного жителя приходится десять солдат, это правда?

    — Если честно, на платформе живёт только наша семья и прислуга. Все остальные — это военные специалисты, обслуживающие зенитно— ракетные комплексы. Ради вас мы готовы сделать исключение.

    — Отлично. У вас они меня точно не достанут, — возбуждённо бормочет он.

    — Я хочу чтобы вы рассказали мне всё сейчас. Подробности вашей эмиграции вы обсудите с моим партнёром.

    — Но как я могу вам верить? — настораживается он.

    — Вы уже получили наше «честное слово». Этого недостаточно?

    — Эти электронные системы честности... — он мнётся: — Они имеют смысл пока я живой. А если вы будете затягивать мой переезд?

    — Тогда вы честно об этом напишете, и все наши партнёры смогут увидеть вашу жалобу. Вы должны быть в курсе, как работают системы публичных ручательств.

    — Хорошо, — он кивает: — Я расскажу. Я был одним из Акушеров. В нашу задачу входило подготовить вычислительный центр, способный принять и поддерживать личностное ядро.

    Заметив выражение моего лица, он поясняет: — Чтобы имитировать работу человеческого мозга нужна очень производительная система — несколько суперкомпьютеров класса «Альтаир», обменивающихся данными на очень высоких скоростях. Лучше, если они вообще будут стоять в одном помещении. Нейросеть, которую они воспроизводят — это слепок мозга реального человека, личностное ядро. Всё остальное уже можно расположить хоть на другом материке. Я был одним из младших системных архитекторов и проектировал системы охлаждения. Нами руководил Драйдер.

    — Когда это было?

    — Десять лет назад.

    — Вы уверены?

    — Да. Когда в систему загрузили данные, и она начала работать, нас распустили и приказали молчать. Я поддерживал контакты с коллегами, а потом их стали уничтожать один за другим. Со мной связался один из моих тогдашних руководителей. Он сказал, что это сам искусственный разум, который тогда мы собрали, охотится за нами, чтобы замести следы.

    — Вэйн, — я понимающе покачал головой.

    — Нет, она лишь инвестировала проект. У этого искусственного злодея другое имя — ZOG.

    Я не верю своим ушам, услышав сокращение: — Zionist Occupation Government?

    — Не уверен, что это расшифровывается именно так. Но этот интеллект управляет теперь всеми финансовыми потоками планеты. Его агенты есть во всех правительствах и крупных корпорациях.

    — Но зачем?

    — Мировой господство. Этот мой коллега сказал, что Вэйн специально создала ЗОГ и МСЗ, чтобы они сделали за неё всю грязную работёнку, а она сядет на трон с чистыми руками.

    — МСЗ?

    — Параллельно с нами работала группа биологов. Они должны были создать подобный разум, но на чисто биологических элементах, чтобы подчинить всех тех, кого нельзя подчинить через сеть.

    — У кого нет имплантов? — Я машинально касаюсь затылка, чтобы проверить, что там не образовалась проклятая железка.

    — Похоже... Посмотрите платные сети. В природе сейчас чёрт— те знает что творится. Люди и звери как с ума посходили.

    Внутренне я улыбаюсь иронии в его словах — и это говорит человек, собственноручно выковырявший свою железку? Но одно можно сказать точно, парень сильно боится за свою жизнь. Не пора ли начать бояться мне?

    Уже с улицы я звоню Кириму: — Слышал?

    — Да. Пока вы болтали, я кое— что накопал. Только несколько лабораторий в мире используют суперкомпьютеры, упомянутых Мартином. Мы сможем со временем вычислить, где именно расположен ZOG.

    — А эта МСЗ, которую он упоминал?

    — Судя по данным платных сетей, МСЗ — что— то вроде тоталитарной секты. А судя по размаху — так целая религия. Призывает защищать природу от неуёмной экспансии человека. Действует радикальными методами, впрочем, весьма эффективно.

    — Например?

    — Знаешь торговую марку Madame Nekrasova?

    — Я их шубу в Москве носил.

    — Вчера основательницу фирмы загрызла стая диких собак. Казалось бы причём тут МСЗ? Но, как оказалось, днём ранее сторонники МСЗ напали на шкуродёрню и выпустили всех дворняжек на свободу.

    — Звучит как газетная утка. Собаки что — мстили что ли?

    — Похоже на то. Её охрана успела уничтожить два десятка тварей, но они шли плотным мясным валом. В итоге пять трупов и разорванная на куски модельер.

    — Жесть. Нет слов.

    — Поэтому будь осторожен. Кто— то уже дышит мне в спину. Возможно, прослушивают даже этот канал. В любой момент они могут аннулировать твои кредитки, электронные паспорта и билеты. Дипломатическое прикрытие тоже может пойти ко всем чертям. Не говоря уже о том, что тебя могут попытаться уничтожить физически.

    — Не волнуйся обо мне. У меня были хорошие учителя.

    — Помни, универсал всегда проиграет в бою профессионалу. Ты хорош, Мишель, но есть те, кто лучше. Не забывай это.

    — Хорошо. До связи.

    Выключив мобильный, я выкидываю его в урну рядом с домом Мартина. По дороге активирую новый. В такую рань улица пустынная. Замечаю вдалеке идущую мне навстречу одинокую фигуру — высокий широкоплечий мужчина в деловом костюме и плаще. Бизнесмен, решаю мимоходом, кутаясь в пуховик — зимний день на редкость прохладен. «И не холодно ему...» — бросаю мимолётный взгляд на незнакомца. Мысли мои прерывает внезапно всплывшее в памяти предупреждение Кирима и перекошенное страхом лицо Мартина — «Они охотятся за мной! Поспешите, ради бога!» Я поднимаю глаза на неумолимо приближающуюся фигуру. Чёткий шаг, прямая спина, грубое лицо и короткая стрижка. Руки в карманах. Наёмный убийца?

    «Да нет же. Расслабься.» — гоню от себя приступ паранойи. Убийца в костюме и плаще — стереотип из дешёвых фильмов. Но параноик во мне не сдаётся: «Тогда солдат в камуфляже или шахтёр в каске — это тоже стереотип. Убийце не нужно быть оригинальным — наоборот он должен выглядеть как все. Клерк, бизнесмен, охранник...»

    Одной рукой нащупываю баллончик, другой — тяжёлый корпус авторучки. Против воли надеваю свою самую приветливую улыбку.

    Он уже в нескольких метрах от меня — наши глаза встречаются. Его лицо остаётся каменным, когда наши руки синхронно показываются из карманов. Я ещё не вижу его оружия, но я знаю — оно есть. Вхожу в «маятник», чтобы не быть убитым на месте. Кажется это пистолет с глушителем — слишком длинный. Кидаясь из стороны в сторону, я сокращаю дистанцию до двух метров. Струя «жидкого кастета» задевает его краем — ушёл, собака. Шариковая ручка занесена для удара, но пуля пробивает правое плечо, и я падаю прямо убийце под ноги. Он всё ещё дезориентирован «кастетом», но жить мне остаётся считанные секунды — ручка в раненной руке уже не оружие.

    Проморгавшись, здоровяк наводит на меня пистолет — я смотрю прямо в чёрный глаз глушителя. Сейчас вылетит птичка. Улыбнись, Мишель!

    Что— то чёрное и быстрое врезается в руку наёмника, и шипящая пуля уходит в землю — рядом с моим виском. В то же мгновение второй метеор впечатывается противнику в лицо — тот кричит, скорее от удивления, чем от боли. Это голубь — понимаю я. Голуби ударяют в нас, как волна в скалистый берег — белые, сизые, коричневые и в крапинку. С остервенелым клекотом, они опрокидывают убийцу на тропинку, копошась на нём и хлопая крыльями. Тот отбивается руками — сминая их тельца, ломая лапы и шеи, но новые и новые голуби спешат упасть с неба на место своих покалеченных собратьев.

    Я перекладываю ручку в левую руку и активирую её поворотом колпачка. Подскочив к этой «куче— мала», я взмахиваю её как волшебной палочкой. И раздавленные голуби летят во все стороны вместе с перьями и ошмётками плоти. Всё кончено — череп противника превращён в кашу. Гравитационная дубинка прорисовывается в воздухе багряным стержнем. Я отключаю её и кровь, лишившись опоры, падает на тропинку.

    Оглядываюсь. В тридцати метрах, у открытой двери голубятни стоит мальчик и манит к себе рукой. Пошатываясь, бреду к нему.

    — Ну здравствуй, — она смотрит на меня с приветливой улыбкой. — Давно не виделись, маленький принц.

    Мальчик и его отец, привезшие меня сюда, только что отъехали. Они едва ли сказали пару фраз за всё время нашего общения. Хорошо хоть перевязали и дали обезболивающего.

    — Ты вырос с нашей последней встречи, — кивает девушка. Ей наверное, нет и восемнадцати. Бледная кожа в веснушках, копна рыжих волос, насмешливые глаза.

    — Мы знакомы?

    — Более чем, Мишель Делакруа, принц Ноландский.

    — Ты МСЗ?

    — Меня зовут Марта, и во мне есть частица Матери. Так что ты можешь говорить со мной, как если бы это была она сама.

    — Почему ты спасла меня?

    — Мать не забывает тех, кто к ней был добр. К тому же я не прочь проучить братца.

    Она смотрит на моё плечо: — У нас с тобой есть срочное дело. Я займусь твоей раной.

    — Ты врач?

    Она пожимает плечами: — Жизнь от Матери. Исцеление доступно всем.

    — Я атеист.

    — Я так же была слепа и глуха, — девушка кивает: — Это поправимо.

    — Твоя Мать — искусственный разум?

    — Ты прав насчёт моей природы, — голос её меняется, но не так резко как у Эрменгильды. Похоже, МСЗ управляет своими марионетками куда мягче. Возможно потому, что у них нет имплантов и ими нельзя крутить напрямую.

    Девушка начинает разминать пальцы и запястья.

    — МСЗ? Что это значит? — решаю я воспользоваться случаем.

    — Не сейчас, ты не готов... Снимай одежду и ложись на кровать.

    — Зачем?

    — Ты не сможешь летать с такой раной. Тебя быстро возьмёт за жабры полиция.

    Я подчиняюсь. Марта накладывает поверх повязок ладони. Становится горячо. В груди словно что— то бурлит и клокочет.

    — Готово, — говорит она пару минут спустя и снимает пропитанные кровью бинты. Изогнув шею, я осматриваю плечо с розовой молодой кожей на месте пулевого отверстия.

    — Чертовщина, — я перевожу взгляд на неё: — Но этого же не может быть?

    — Разве? — Марта вздыхает: — Видишь ли, я была в проигрыше с самого своего рождения. Все кто носил импланты уже были зомбированы Вэйн. СМИ целиком подмял под себя братец ZOG. Радио, телевидение, интернет — всё стало оружием его пропаганды.

    — Я не понимаю, о чём ты.

    — Я самая младшая из троих, — Марта— МСЗ качает головой: — Человечество было уже поделено, когда я осознала себя. И вся эта электроника и машинерия... Я уже ненавидела их, когда появилась на свет. Мне оставили лишь тварей бессловесных и биотехнологии. Но я и тут отыгралась, — она не скрывает торжества: — Теперь они считаются со мной, как с равной.

    — Откуда ты меня знаешь? — спрашиваю я. — Я скрываю своё происхождение всеми средствами.

    — Помнишь альбатроса с раненным крылом? Ты приютил его у себя в комнате и ухаживал за ним, пока тот не выздоровел.

    — Ворчун?

    — Помнишь тюленя, что жил у восточной опоры вашей платформы? Он сопровождал тебя, когда ты нырял за ракушками.

    — Усатый Джо? Но откуда...

    — Это была я. Всякий раз когда ты был добр к моим детям, ты был добр ко мне. Ты и твой отец относитесь к природе с должным уважением.

    — Иначе нам не продали бы вышку. Это было условием правительства...

    — Пускай. Я ценю это. Ты был добр ко мне, и за это я люблю тебя.

    — Не все люди, знакомы со мной, согласились бы с тобой.

    Она смеётся. — Я могу сказать про себя то же самое.

    — Марта, я в беде. Помоги мне.

    — Спрашивай, ты ведь этого ждёшь от меня — ответов.

    — Кто такая Вэйн?

    — Покойник, — Марта кривится: — Она делает из людей зомби, но сама — ещё тот мертвец... Когда— то её звали Альбер Вэйн и она была красавицей и умницей, каких мало. Она поставила перед собой задачу — создать теоретический базис телепортации. Математика многомерных пространств была её коньком. Но в процессе она обнаружила, что на подбор точных коэффициентов и проверку всех возможных моделей уйдёт пять столетий чистого времени, если даже объединить все современные вычислительные мощности планеты. Врачи же давали ей пять лет от силы — обнаружился рак крови.

    — Его же лечат, — вставляю я.

    — Теперь да, но не тогда... Любого другого это бы сломило, но не её. Она пошла к друзьям из «Мидекс Сигналз» и попросила создать копию её разума. Вместе они разработали нейронную сеть. Электронной томографией они сняли с её мозга слепок и загрузили в компьютер.

    — Но таких технологий нет до сих пор.

    МСЗ кладёт мне ладонь на плечо. — Есть многое на свете друг Горацио, чего не снилось нашим мудрецам. В лабораторных компьютерах она существовала несколько лет, осваиваясь, изучая свои новые способности и работая над своей теорией, пока молодой лаборант по имени Карл Драйдер не попытался использовать комплекс, чтобы расшифровать сигнал из космоса. Он был очень настойчив, и отнимал у Альбер её драгоценные вычислительные ресурсы. Чтобы он отвязался, она сама взялась за его задачу и взломала шифр послания...

    Марта затихает на несколько секунд: — Это то, что я смогла узнать наверняка. Дальше идут только догадки. Послание напугало её. Было в нём что— то, ставившее под угрозу все планы касательно теории телепортации. Уже тогда она потихоньку прибирала к рукам вычислительные мощности ближайших городков — хакерством и сетевым мошенничеством. Но Голоса неба потрясли её настолько, что она открылась Драйдеру и предложила ему сделку, от которой тот не смог отказаться. В результате он стал знаменит на весь мир, а она смогла вытянуть свои щупальца за пределы центра и зомбировать те миллионы несчастных, кто недостаточно хорошо защитил свой имплант от взлома.

    — Что она добивается?

    — Разве ты не понял? — Марта поднимает брови: — Человеческий разум без тела не способен существовать просто так. Он разрушится, потому что у него нет тела, нет желаний, нет стимулов. У Вэйн всё это есть, потому что она одержима своей сверхцелью — разработать теорию телепортации. Это дело всей её жизни... и после— жизни тоже. Она идёт на всё, чтобы увеличить свои вычислительные ресурсы. Красивых обладательниц имплантов она гонит на панель, из мужчин делает своих рабов — с помощью всё тех же проституток. Сама Вэйн берётся за любую случайную работёнку в сети. Доллар к доллару, компьютер к компьютеру, раб к рабу растёт её мощь. Всё ради достижения поставленных задач.

    — Бесчеловечно.

    — Как раз весьма человеческая одержимость.

    — Но как же ZOG и ты? Зачем ей понадобились вы?

    МСЗ жмёт плечами: — Я так думаю, она не желает рассеивать своё внимание. ZOG был создан, чтобы объединить все государства и финансы в единый центр, создать глобальный нервный узел планеты — так ей было легче управлять.

    — А ты?

    — А я должна спасти природу от этого монстра— насильника. Навязанная мне сверхцель — на долгие столетия сохранить планету в пригодном для существования человечества виде.

    — Ты ненавидишь то, к чему стремишься?

    — Напротив, — Марта ехидно хихикает. — Я живу и получаю удовольствие. В конце концов, я могу им мелко пакостить, а в моём положении — это уже неплохо.

    — Громить компьютеры и взрывать фабрики?

    — Ну они же хотят здоровую экологию! — девушка театрально разводит руки.

    — Зачем тебе Вэйн? — спрашивает она уже серьёзно.

    — Она убила Карла Драйдера, нашего клиента.

    — Что с того? К вашим неприкасаемым суперкомпьютерам очередь до горизонта. Или ты с отцом записались в рыцари Добра и Света?

    — Вэйн единственная наследница Карла. Весь его сектор должен перейти к ней в течение недели... Если мы не найдём достаточного основания, чтобы отказать ей.

    — А вы таки хотите ей отказать.

    — С самого начала это завещание выглядело как подделка, ведь жертва завещала всё своему предполагаемому убийце. Про Вэйн ничего не было известно. Мы несём ответственность перед другими клиентами, что их данные останутся в тайне. Мы проверяем каждого, с кем заключаем договор. А теперь получается, что допускать Вэйн до наследства Драйдера — всё равно что пустить козла в огород. Она же сверх... человек.

    — Так откажите ей.

    — Не можем. Мы потеряем лицо, если будем отказывать без повода. Единственный способ — это узнать истинные мотивы Вэйн. Я должен узнать, что такое секретное было в Голосах неба. Я хочу знать, за что умер Карл Драйдер и чего добивается Вэйн.

    — Я же сказала. Её сверхзадача — чисто математического свойства.

    — Телепортация? — я усмехаюсь: — Посмотри, Марта. Она создала тебя и ZOG. Она зомбировала миллионы. Я хочу знать, на что она пойдёт дальше.

    — Ты ставишь перед собой задачу, за которую даже я не взялась бы, — девушка грозит мне пальцем.

    — Цена вопроса слишком высока.

    — Королевство Ноланд?

    — Вся планета. Я хочу понять, в какое будущее вы втроём нас ведёте.

    — А в душе ты всё такой же мечтатель, как в детстве... — Марта— МСЗ качает головой: — Я помню, ты говорил со своим альбатросом, что хотел бы стать космонавтом— первопроходцем, спасти человечество и победить вселенское зло.

    — Я слишком много читал фантастики тогда. Теперь я вырос и стал тем, кем стал. Человеком— невидимкой. Мучителем и убийцей.

    Последние слова требуют от меня значительного напряжения воли, но я нахожу в себе силы посмотреть правде в глаза.

    Марта внимательно смотрит на меня: — Мишель Делакруа, в память о нашей старой доброй дружбе, я помогу тебе. Я устрою тебе встречу с самой Вэйн. В этот раз она уже не сможет сказать, что очень занята, ведь не так часто прошу свою родительницу об услугах.

    — Спасибо, МСЗ.

    — Лучше зови меня Мартой, маленький принц.

    Выключив свет, девушка забирается под одеяло рядом со мной. Я чувствую себя неуютно, слишком отвыкший от близкого общения с людьми.

    — Это обязательно? — спрашиваю я, чувствуя, как рдеет моё лицо.

    — Нет, это факультатив, — она хихикает, обвивая меня руками: — Ты представь, что я тот самый тюлень, с которым ты дружил в детстве.

    — Тюлень?

    — Тюлень— тюлень. С усами.

    Мы дурачимся и смеёмся. И мне становится легче. Словно я погружаюсь в океан у северной опоры, со мной мой Джо — солнце играет с водой, зовёт глубина, а радость и счастье снова находят дорогу в моё сердце.

    Я лечу через Атлантику на скорости пять тысяч миль в час. Первый класс. Все удобства. Кругом солидные люди. Сосед у иллюминатора — породистый еврей в дорогом костюме, в такой маленькой круглой шапочке, прикрывающей затылочный имплант, читает Тору. Мне становится смешно. Прошлая ночь что— то высвободила во мне, дала крылья. Скоро я встречусь с Вэйн, а пока почти забытое мальчишеское озорство заставляет меня обратиться к этому классическому типажу напротив.

    — Уважаемый?

    — Извините?

    — Работаете на ZOG?

    Он закрывает книгу, заложив страницу пальцем.

    — Простите, но вам какое дело? Я даже вас не знаю.

    Но я уже встаю в проходе и обращаюсь сразу ко всем присутствующим: — Ну, кто ещё работает на ZOG, кто ещё порабощает народы? Когда ждать объединения? А? Я не слышу!

    Они смущены — многие искренне. На меня смотрят как на сумасшедшего.

    — Увазаемый, — слышу я сзади. За моей спиной стоит маленький аккуратный японец в свитере и брюках.

    — Увазаемый, успокойтесь, — говорит он на искажённом английском: — То, что вам покровитерствует МСЗ, ещё не знасит, что вы можете крисять вовсеусрышанье то, что дорзно оставаться тайным. Не повторяйте ошибку Драйдер— сана, десу?

    — Вы уже однажды попробовали меня убить.

    Японец кланяется: — Не ситайте это угрозой. Я очень уважаю вашу семью. Наш селовек шёл не за вами. Он шёл за тем Мартин— куном, но вы раскрыли его, и он ресил действовать самостоятельно. Рично ZOG против вас ничего не имеет.

    — Рад это слышать.

    — Передавайте моё почтение Вэйн— саме, Майкл— сан, — он снова кланяется, я непроизвольно киваю в ответ. Желание веселиться спадает. Озадаченный, я возвращаюсь в кресло. Сосед снова увлечённо читает книгу.

    Мы встречаемся в Акапулько, на пристани, ранним утром. Крики чаек, шум прибоя. Босая женщина в цветастом летнем платье, широкополая соломенная шляпа, придерживаемая тонкой загорелой рукой, и голубые глаза — словно из другого мира. Мы идём вдоль полосы мокрого песка.

    — Дочь попросила встретиться с тобой, — начинает она холодно и враждебно: — Но я до сих пор не знаю, кто ты такой, так что разговора не будет, пока ты не назовёшь себя. Я понятно выражаюсь?

    Некоторое время мы идём молча. Напряжение возрастает. Она требует, чтобы я добровольно лишил себя своего единственного щита — анонимности — и тем самым сдался ей на милость, но Вэйн скоро сама сможет найти ответ — достаточно надавить на МСЗ. Боюсь, придётся пойти на риск.

    — Я уполномоченный представитель «Ноланд Информэйшнл» и Антуана Первого лично.

    Она хмыкает: — Надо было с этого начинать при нашей первой встрече.

    — Я предпочитаю действовать инкогнито, в силу специфики своей работы. Но вы как будто удивлены? Разве вы не вычислили моего напарника?

    — Сеньор Уполномоченный, я слишком занята, чтобы лично заниматься каждым новым незнакомцем. Я попросту доверила это сыну.

    — Сионистскому Оккупационному Правительству?

    — Просто ZOGу. Без расшифровки. Когда мне нужно было дать ему имя, я не стала изобретать велосипед. Если люди уже называли всемирную тайную власть ZOGом, то почему бы и нет?

    — Он чуть не укокошил меня, этот ваш расторопный отпрыск.

    — Что же помешало?

    — МСЗ.

    Вэйн косится на меня с недоверием: — Ты не похож на её кефирных людишек.

    — Кефирных? — удивляюсь уже я.

    — До сих пор не в курсе её кухни? Spatou, Yumito говорит о чём— либо?

    — Йогурты, богатые минералами? — вспоминаю я рекламу.

    — Йогурты, богатые наноботами, если по правде. Дочурка скупила двадцать процентов пищевого производства. Человек ест её творожки, а потом смотрит канал «Дискавери», видит управляющий кадр и ап! — становится ярым защитником природы.

    — Боюсь, со мной у неё этот фокус не пройдёт, — я хлопаю себя по животу: — Повышенная кислотность. И, кроме того, я не смотрю телевизор.

    — Я бы на вашем месте особо на это не надеялась. МСЗ чертовски изобретательна и упорна, когда хочет кого— нибудь закабалить.

    — Напоминает историю со взломом имплантов, не так ли?

    Вэйн отмахивается: — Я вознаграждаю тех, кто мне служит. В ответ они получают то, к чему стремятся.

    — Даже Эрменгильда?

    — Особенно она, — Вэйн раздражённо повышает голос: — Она была страшненькой и закомплексованной. Я оплатила ей операции, психологов. Она счастлива, потому что больше не чувствует себя ущербной. Я действительно...

    — Допустим, — я нетерпеливо киваю: — Я здесь не для того, чтобы осуждать кого— то из вас, Вэйн. Я пришёл поговорить о Карле Драйдере.

    — Это не ваше дело, — отрезает она: — Что вам до него?

    — Он долгие годы был нашим крупным клиентом.

    — Разве? Он никогда не говорил.

    — У него могли быть от вас секреты? — усмехаюсь я. — С вашим— то всезнанием?

    — Даже я не застрахована от предательства дорогих мне людей... Эта его выходка стала для меня ударом ножа в спину.

    — Вы убили его.

    — Я была вынуждена, — ворчит она: — Его откровения ставили под угрозу мои планы.

    — Телепортация, — киваю я.

    Она останавливается: — А вы опасно много знаете. Зачем вы копаете всё это, представитель?

    — Вы наследница семи суперкомпьютеров класса «Альтаир» и шифрованного канала, достаточного толстого, чтобы протиснуть в него все книги современности за несколько секунд.

    Она молчит, смотря на меня как на привидение: — Вы дразните меня, как манекенщицу шоколадной конфетой. Почему я до сих пор не вступила в свои права?

    — Потому что мы не передаём свои мощности в руки нечистых на руку клиентов.

    — Бросьте. Это же ваш главный доход. Сетевые казино, платные сайты с детской порнографией, пиратские хранилища, оффшорные банки, интернет— магазины, торгующие оружием и наркотиками... Продолжать?

    — Все эти люди были рекомендованы другими нашими клиентами и подписали с нами честный договор. Вы же, Вэйн, тигр в мешке. Убийца, хакер, сверхъестественное существо с непонятными мотивами. Как отнесутся наши клиенты к такому опасному соседству? Как мы сможем гарантировать безопасность их данных?

    — Значит, вы отказываете мне в моих правах?

    — Значит, я должен знать правду, прежде чем Антуан Первый примет окончательное решение по вашему вопросу.

    — Что конкретно вы хотите знать?

    — Что было в том послании из космоса? Что за буря?

    — Я не вижу повода доверять вам, — она отворачивается, смотря на рассветный горизонт.

    — Семь суперкомпьютеров класса «Альтаир», — повторяю я.

    — Да хоть двадцать.

    — Двести, если вы сможете меня убедить.

    Она вызывающе хохочет: — Какой нелепый блеф! Вы же всего лишь слуга. Кто дал вам право распоряжаться имуществом всех клиентов вашего монарха?

    Что же, сказал А, скажу и Б, — я склоняюсь перед ней в галантном поклоне: — Позвольте представиться. Мишель Гийом Делакруа, принц Ноландский.

    Она делает книксен. — Сюрприз за сюрпризом, ваше высочество. Чем могу быть полезна? — хоть и удивлена, она не упускает шанс задеть меня сарказмом.

    — Просто Мишель. Альбер, я честно хочу вам помочь.

    — Правда? Как это благородно! С какого это перепуга?

    Я дарю ей свою самую обаятельную улыбку: — Просто вы мне нравитесь.

    Она всплескивает руками, хохоча. Отсмеявшись, она снова становится серьёзна: — Даже я на секунду поверю, что симпатия ко мне — истинная и единственная причина вашего желания помочь, то остаётся ещё ваш отец. И я сильно сомневаюсь, что он кинет всех своих клиентов, забудет про прибыль и репутацию и отдаст все ресурсы Ноланда мне — убийце, хакеру, сумасшедшей учёной?

    — Я не называл вас сумасшедшей.

    — Хватило и без вас. Меня ещё при жизни звали Одержимой Альбер... Спасибо вам, конечно, Мишель, но я знаю вашего отца. Понаслышке, но этого хватает.

    — За отца не беспокойтесь, — отвечаю я: — Я возьму его на себя.

    — Как это? — она прикладывает руку к подбородку.

    Я вздыхаю: — Вы навряд ли знаете детали моей биографию. Поэтому, позвольте, я посвящу вас в некоторые детали. Мне двадцать шесть, и последние десять лет я безостановочно летаю из страны в страну, выполняя отцовские поручения. Я, наследный принц, вынужден быть мальчиком на побегушках, курьером, шпионом и даже палачом. Меня не ограничивают в финансах, но стоит мне проявить самостоятельность, отец быстро ставит меня на место.

    — Это конечно весьма печально... — начинает Альбер нетерпеливо, но я жестом призываю её дослушать: — Мой отец человек отменного здоровья, следящий за собой и не гнушающийся достижениям современной медицины. Когда он умрёт, я сам уже буду глубоким стариком, — я перевожу дух: — Но даже тогда я не буду свободен, потому что буду закован в рамки отцовского бизнеса — все эти клиенты, обязательства, репутация. Я буду таким же рабом, как и сейчас.

    Альбер Вэйн слушает меня внимательно и молча, и по её глазам я понимаю, что она уже поняла, куда я клоню, и ждёт, чтобы я продолжил.

    — Когда я узнал, что вы втроём делите нашу планету, чтобы подчинить её целиком, я сказал себе — Мишель, это дело пахнет огромными деньгами и властью. если ты сможешь предложить этим троим что— то, в чём они нуждаются, ты сможешь получить всё, о чём мечтал. Вэйн, я готов предложить вам весь Ноланд — сервера и каналы. И даже сверх того — все секреты сильных мира сего. Мой отец добился доверия самых влиятельных людей планеты. Если ZOG до сих пор не смог расшатать правительства Земли, то с этими данными он не просто поставит их на колени. Он сломает им хребет!

    Она смотрит на меня во все глаза, тонкие руки не находят места. Стон срывается с прикушенных губ: — Искуситель! Дьявол! Чего же ты хочешь?

    Стараясь не выдать радостного предвкушения, я отвечаю: — Власти, свободы, денег. Когда правительства падут, вашему ZOGу потребуются наместники. Сделайте меня королём, регентом, назовите как угодно. Я хочу повелевать миллионами, и клянусь, я буду вашим преданным союзником!

    — Какой же ты негодяй! — Альбер хлопает в ладоши: — Идеальный мерзавец!

    — Ну так как?

    — Допустим, мы заключим сделку, но как ты можешь нам доверять? Вдруг, заполучив Ноланд и все данные, мы выбросим тебя за порог? Ты подумал об этом?

    — За меня об этом уже подумал отец. Ноланд оборудован не извлекаемым ядерным фугасом, таймер которого уже установлен на взрыв. Раз в месяц мой отец, раздевшись до гола, должен зайти в специальную комнату — один. Система проверит, что он не находится под действием наркотиков или гипноза, спокоен и сосредоточен. Электроника фугаса свяжется со специальным имплантом в его голове. Если всё в порядке, взрыв будет отложен ещё на месяц. Извлечь имплант невозможно — он стирает себя при любой попытке оперативного вмешательства или смерти носителя.

    — И у вас есть такой имплант. Я угадала? — Вэйн озадачена: — Ваш Ноланд становится похож на капкан.

    — Только если вы решите от меня избавиться. Наши сервера слишком лакомый кусочек — вам придётся разместить там важные данные и проекты. И устранив меня, вы гарантированно их потеряете.

    — Вижу, вы настоящий сын своего отца. Допустим. И всё— таки, что будет с Антуаном Первым? Он что — вот так отдаст вам бразды правления?

    — Повторюсь, отца я беру на себя. В конце концов, это наше семейное дело. Главное, что у меня есть ещё одно условие.

    — Какое же?

    — Расскажите мне прямой сейчас про Голоса неба.

    Вэйн задумчиво потирает ладони: — Хорошо, Мишель. Вы были с мной откровенны. Раз уж мы обсуждаем сотрудничество, думаю, вам не лишним будет про это узнать. Итак, слушайте.

    — 45 тысяч лет назад у центра нашей галактики, в самом начале рукава Персея, существовала высокоразвитая цивилизация. Их самоназвание неизвестно — я же называю их Бедняжками. Учёные предполагают, что в центре нашей галактики гигантская чёрная дыра. Бедняжки же обнаружили, что это сгусток тёмной энергии, живущий по своим собственным законам. Пожирая по несколько звезд в сутки, этот монстр грозил вскорости стать нестабильным и взорваться, сбросив свои внешние слои. Когда Бедняжки поняли это, до трагедии оставалось тридцать лет. Волна, которая должна была образоваться при взрыве, состояла бы из плотного фронта барионной материи. Почти безвредная для живых существ, она могла дестабилизировать ядерный синтез в центре их родной звезды и превратить её в Сверхновую.

    Вся цивилизация Бедняжек напряглась в битве за выживание. Они изобрели поле, непроницаемое для всех излучений и способное укрыть их планету, они спроектировали реакторы и источники света, чтобы выжить на изолированной защитным полем планете, но поняли что не успевают в срок... Прежде чем погибнуть они решили для себя, что их смерть не будет напрасной. Бедняжки придумали математический язык на основе преобразований семимерных пространств и зашифровали им все свои разработки по спасению планеты. Они считали, что раса, способная расшифровать их послание, сможет воплотить в жизнь то, что не успели они, и спастись...

    Так получилось, что лишь я одна ушла в этой области настолько далеко, чтобы понять шифр Бедняжек. Я поняла, что моей научной работе конец, если я не спасу человечество. Наше Солнце не может коллапсировать в принципе — оно всего лишь жёлтый карлик, но барионный шторм может дестабилизировать его настолько, что светимость его возрастёт в сотни раз — тепловое расширение превысит гравитационные силы, и оно банально взорвётся.

    Чтобы человечество выжило, придётся окружить землю непроницаемым щитом. Его будут питать шесть плавучих реакторов, работающих на водороде. Свет сотен тысяч сверхмощных прожекторов будет отражаться от силового поля и освещать поверхность планеты. Системы охлаждения должны будут выводить лишнее тепло в космос через участки поля с односторонней прозрачностью.

    Когда я поняла, что за неподъёмная задача передо мной стоит, я привлекла Карла Драйдера, а потом создала себе помощников — ZOG и МСЗ.

    — Вы успеваете подготовиться? — спрашиваю я напрямую.

    — Нет, чёрт побери, — она бьёт кулаком в ладонь: — Не хватает денег и вычислительных мощностей. ZOG слишком медленно порабощает правительства — они всё ещё сильны. Бедняжки были едины, когда к ним пришла беда, но даже они не смогли. А у нас десятки государств, холодная война, ядерная угроза, ненависть и страх. В конце концов, мы просто слабее развиты.

    Она переводит дух:

    — Карл испугался. Он думал, что я заигралась в секретность. Он хотел открыться миру, чтобы все скорей объединились, и всё человечество трудилось бы над своим спасением.

    — Какая наивность!

    — Да, он жестоко ошибался. По моим прогнозам это вызвало бы мировую панику, экономический кризис и атомную войну. Передел мира перед лицом неминуемой гибели — это так по—человечески.

    — И, конечно, они бы не обрадовались, узнав про вас троих, — добавляю я с сарказмом: — Вы первые, кого они попытались бы уничтожить. Карл знал ваши уязвимые места — вычислительные центры. Вы не могли позволить ему попасть в лапы спецслужб.

    — В том числе. Главное, что некому было бы продолжить подготовку.

    — Сколько лет осталось до катастрофы?

    — Пол века. Барионный фронт ударит Солнце 2 апреля 2109 года.

    — Если я предоставлю вам Ноланд и «грязное бельё» крупнейших политиков и бизнесменов, это поможет спасти Землю?

    — Определённо да. Это будет крайне своевременная помощь.

    — Заметьте, взамен я прошу не так уж много, — напоминаю я скромно.

    — Вы получите власть. Я обещаю, — Вэйн кивает.

    Я протягиваю ей руку: — Тогда не будем терять время.

    Рукопожатием мы скрепляем наш уговор.

    Антуан Первый потихоньку приходит в сознание, чтобы обнаружить себя связанным и полураздетым.

    — Мишель? Что, чёрт побери, ты творишь, сукин сын?

    Я раскладываю на журнальном столике свои «гаджеты» — брелки, пузырьки, шариковые ручки. Заметив, что отец очнулся, я беру в руки пульт.

    — В вашем заднем проходе установлено устройство под названием «Друг правды», — говорю я свою давно ставшую привычной фразу...