Зоопарк аттракционов
На урок Борька успел в последнюю секунду. Еще не отдышался, только достал тетрадку, а Елен-Васильна к доске вызывает дроби делить. «Знаешь, — говорит, — Полетаев, кто спешит, всегда опаздывает».
А это вовсе и не он виноват, а браслет.
Странные эти взрослые. Чипы безопасности давно не на руке носят, а в затылок вживляют, так зачем они эту гадость браслетом зовут? Ведь каждый чувствует вредный чип по-своему. У Борьки будто жук сидит между лопаток.
Например, захотел в море поплавать. Вода и вправду была, ух, какая холодная! Но ребята купаются, а он что — рыжий? Жук всю радость испортил: зудел, шевелился, отвлекал. Борька, доказывая, что он главнее браслета, минут десять просидел; терпел изо всех сил. Заработал ангину. Папа сказал: «Молодец! Мужчина должен трудности преодолевать!» И подмигнул. Мама разохалась: нельзя так, дескать, браслет о твоей безопасности заботится.
Ну да, о безопасности. И если Борьку короткой дорогой в школу не пускает — тоже?
Дроби у него так и не разделились. Вернее, разделились, но не так, как училка хотела.
— А вы слышали, слышали? К нам зоопарк аттракционов приехал! — это Лизка шепчет, соседка по парте.
— Парк, балда. Зоопарк — где звери.
— Это опасные аттракционы, на которых кататься нельзя.
— Если нельзя, зачем привезли? — Это уже Семка не выдержал.
— Аттракционы заперты в клетках. Раньше они людей убивали.
— Ух ты! Как это? — и Лизку в спину ткнул. Зря, сейчас она обидится...
— А вот так. Мне все папа объяснил. Но вам я ничего не скажу!
И не сказала. Девчонки — они такие. Семка твердил, что все Лизка врет, а Борьке казалось, что такое не придумаешь. Он бы точно не додумался.
Интересно, пустит жук посмотреть на аттракционы?
— Мам, пап, давайте в субботу в парк аттракционов пойдем?
— Не выдумывай. Рано тебе еще на такое смотреть, — сказала мама и поднесла мизинцы к вискам, типа: «У меня сейчас голова заболит».
— Пусть увидит, как выглядит настоящая опасность, — отозвался папа. — Пойдем, будет весело. Это ж какая экзотика!
— Какое веселье! У Аллы через месяц экзамены. Боре только ангину вылечили. Кто ему позволил в апреле в море лезть? И у меня нервы не железные! Всю жизнь детей оберегаю от твоего веселья.
Обидно. Семка наверняка пойдет и будет Борьке рассказывать, как было классно. Не понимает, что так еще завидней.
— Фигня эти ваши аттракционы, — заявила сестра, намазывая хлеб толстым слоем джема. Мы с Костиком ходили. Просто ржавые железки.
— Ну, извини, мужик, — папа развел руками.
Весь вечер Борька маялся, места себе не находил. Алла про аттракционы рассказывать не хотела: уйди, мол, уроки делать надо. Будто не ясно, что она в аське треплется: про любовь и глупости всякие. А на брата ей наплевать.
Запретный плод сладок, и в парк Борьку тянуло, как на веревочке. Пока в школу шел, все через плечо оглядывался. Утро было ясное-ясное. Тонкие нити облаков плыли в небе. Над деревьями виднелся шпиль карусели, украшенный флажком. Дорожки американских горок казались переплетениями проволочек. Чертово колесо старалось заслонить Утес. Из-за дома торчал нос корабля-качелей...
В школу Борька зашел с парадного входа. Жук его дернул, а чего предупреждать, и так все ясно: навстречу — Жека Мурзин. Скалится, как череп из кабинета зоологии. Про Жеку говорили, что он с желтым кодом. Конечно, вряд ли «желтый» будет в обычном классе учиться, но что Мурзин — гадина, Борька знал точно. Так вот зачем браслет Борьку окольными путями в школу водил! Оберегал.
— Что, малявка, заблудился? — нехорошо спросил Мурзин.
Как назло, коридор пустовал, будто школа вымерла. «Я не должен бегать от идиотов!» Борька нехотя, нога за ногу, но все-таки шел к ухмыляющемуся хулигану, остро чувствуя шевеление жука. Мурзин стоял, смотрел.
— Думаешь, от меня спрячешься? Самый умный, так? — Слова были скучными. Они годами лежали в пыльном чулане; Жека вытащил их и, не отряхнув, положил в рот. — Таких умников надо учить...
Мурзин вынул руку из кармана, и в кулаке блеснуло что-то острое.
«Ну, нет, не буду я снова от него убегать! Надо быть мужчиной, как папа говорит». Мальчик сжал кулаки и шагнул навстречу хулигану. Хотел шагнуть... Но тут жук взялся за Борьку всерьез.
Мурзин оставался Мурзиным: второгодником и пакостной сволочью, но от него явственно потянуло тухлой рыбой, и на язык Борьке словно плеснули прогорклым молоком. Мальчик сцепил зубы: «Никому не поддамся — ни жуку, ни...» Но в лицо дохнуло арктическим холодом, и Борька отшатнулся. Жека неторопливо переступил с ноги на ногу: скрип половицы резанул по ушам, словно визг крысы с перебитым хребтом. Отвращение отпихнуло Борьку от хулигана; он сделал два шага назад, не выдержал и побежал.
А Жека, руки в брюки, неспешно потрусил следом.
...В себя мальчик пришел, когда дверь учительской задергалась.
— Нет, ну что это такое, кто запер дверь? Кто там безобразит?
Завуч сердито дергал ручку снаружи. Будто сквозь толщу воды Борька слышал голоса в коридоре. «Надо встать, пройти пять шагов, отпереть замок...» Он смотрел на столб света, где танцевали пылинки — медленно, нехотя. «Если бы не жук, я бы ни за что не стал убегать. Ни за что».
Жук не шевелился. Притворялся, что его нет. Что это Борька сам струсил.
* * *
<...>