Новости разных литсеминаров

01.06.2011

Пресс-релиз третьего романного семинара под руководством Г.Л. Олди и А. Валентинова «Партенит-2011»

Литературный семинар под руководством известных писателей-фантастов Генри Лайона Олди и Андрея Валентинова состоялся в пгт. Партенит (АРК Крым) с 12 по 19 мая 2011 г. под эгидой общественной организации «Созвездие Аю-Даг».

04.09.2010

Общественная организация «Созвездие Аю-Даг»

ОБЪЯВЛЯЕТ

что с 12 по 19 мая 2011 г. в пгт. Партенит (АР Крым) состоится третий литературный (романный) семинар под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА «Партенит-2011». Полная информация по адресу: Сайт Крымского Фестиваля Фантастики «Созвездие Аю-Даг»

31.07.2010

На сайте litseminar.ru сформирована основа базы литературных семинаров. Вскоре здесь можно будет получить подробную информацию о постоянно действующих семинарах, а также узнать о семинарах прошлых лет.

Архив новостей литсеминаров
Рейтинг@Mail.ru

Новости литсеминара Егоровой и Байтерякова

Ближайший литсеминар

Пока дата следующего заседания неизвестна

Участники и произведения

    Программа обсуждения

    1. Идея (как основная мысль рассказа), тема, жанровый и культурный контекст
    2. Персонажи, их взаимодействие в сюжете
    3. Конфликт, сюжет, фабула
    4. Детали, фантастический элемент, стилистика, ляпы и прочие подробности

    За новостями следите в сообществе litseminar. С материалами можно ознакомиться на странице заседания.


    Предыдущий литсеминар

    Состоялся 18 марта 2012 года в Москве.

    Участники и произведения

    Отчеты и другие материалы выложены на странице заседания.

    Информация по проекту

    14.08.2011

    13 августа прошло 19 заседание нашего литсеминара. На улице стояла жара, но еще более жаркими были обсуждения. Новые участники оказались серьезными и интересными писателями, а ветераны, как обычно, докапывались до системных особенностей творчества и делали далеко идущие выводы.
    С материалами семинара можно ознакомиться на сайте.
    Следующий литсеминар планируется провести на Звездном мосту. Запись мы будем вести в жж litseminar, так что следите за новостями.

    25.05.2011

    Состоялся 17 мая 2011 года в Партените, в рамках романного семинара Г.Л. Олди и А. Валентинова. Это был самый крупный семинар — обсуждалось 14 рассказов, заседание проходило весь день.
    Кроме семинара мы сделали доклад о девяти психотипах сценаристики — «исправленный и дополненный».
    Еще один итог семинара: по рекомендации руководителей семинара Наталья Егорова стала кандидатом в члены Союза Писателей.

    05.03.2011

    18-й литсеминар планируется провести в мае 2011 года в Партените, в рамках романного семинара под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА .
    Ведется набор участников.

    26.02.2011

    17-й литсеминар состоялся 26 февраля 2011 года в Москве.
    Участвовали: Сергей Сизарев, Ольга Дорофеева, Наталья Витько, Светлана Таскаева.
    Ведущие семинар Егорова и Байтеряков прочитали лекцию о 9 типах героев в сценаристике и проиллюстрировали ее разбором рассказов участников, а также рассказали как они использовали типизацию при разработке своего рассказа: «Вкалывают роботы, счастлив человек».
    Материалы 17-го литсеминара выложены здесь.

    20.10.2010

    16-й литсеминар состоялся 20 ноября 2010 года в Москве.
    Список участников: Сергей Сизарев, Сергей Буланов, Дэн Шорин, Анна Донна.
    Ведущие Егорова и Байтеряков рассказывали о расстановке «крючков» в остросюжетном произведении на примере своего рассказа «Паникерша» (этот рассказ разбирался и на 15-м семинаре, но в учебных целях решено повторить обсуждение).
    Материалы 16-го литсеминара выкладываются здесь.

    Архив новостей проекта «Литсеминар»
    Стр. 1 2 3 4 5 6

    Расшифровка стенограммы одиннадцатого семинара

    Обсуждение рассказа Сергея Сизарева «Вэйн»


    Наталья Егорова: Поехали. Идея, тема...


    Дэн Шорин: Основная идея, если сформулировать месседж в «Вэйне» — власть развращает. А концепция, которая там содержится — это феномен взросления, причем не до конца прописанный, но заявленный.


    Наталья Егорова: Интересно. А по теме, культурному контексту что-нибудь есть?


    Дэн Шорин: Ну, жанровая принадлежность очевидна, это футуристическое произведение. Похожее на того же Дика, похожее на англоязычную фантастику. Но не киберпанк.


    Сергей Байтеряков: Если говорить о жанре, то это антиутопия в социальном варианте. Есть антиутопия, которую мы пишем, если можно так выразиться, для критики, а есть антиутопия как жанр социальной сатиры — вот правильный термин. «Вэйн» — частично социальная сатира, хотя по стилистике не попадает в полной мере в этот жанр, потому что здесь почти нет элемента юмора, который в сатире предполагается, но есть вещи плана «посмотрите и ужаснитесь», что предполагается в антиутопии.

    Если говорить о сверхидее, то, с моей точки зрения, она здесь смешная — сверхидея о том, что человек не может жить без цели, и чем больше эта цель, ее этичность или неэтичность, тем лучше она воспринимается человеком. В данном случае под целью я имею в виду заявленное спасение человечества в противовес служению семье, отцу и так далее.


    Наталья Егорова: Я вывела отсюда забавную идею насчет «не рой яму другому, сам в нее попадешь». Или даже «не пригревай на груди змею». Потому что, на мой взгляд, это следующая сага об орудии, обладающем личностью и оттого путающем все планы хозяина. По антуражу это киберпанк. По сюжету — мне не пришло в голову слово антиутопия, я придумала название «параноидальный триллер», примерами которого являются «Матрица», «X-files» и, кстати, «Цифровой» у Дяченок.


    Сергей Байтеряков: И «Терминатор».


    Наталья Егорова: Да, тоже вполне себе параноидальный триллер. С точки зрения предшественников, это продолжение «Криптономикона»: цифровое государство построили, оно функционирует, но, как это обычно и бывает, исходная идея совершенно извратилась. По атмосфере это нуар.

    Следующий круг. Конфликт, сюжет, фабула.


    Дэн Шорин: Сюжет здесь простой. Во-первых, это будущее, через 50 лет после нашего времени примерно. При этом власть в мире получают те, кто владеет даже не информацией, а носителями информации — процессорами, компьютерами. Соответственно возникли информационные магнаты. Один крупнейший информационный магнат — отец главного героя. Сын информационного магната — человек, которого нет в сети — занимается специальными операциями для отца, абсолютно незаконными, жестокими. Когда Сергей вычленял идею, я понял, что он смотрел на спасение Земли, как центр рассказа, а на самом деле конфликт простой — конфликт отцов и детей.

    Хороший сюжет определяется тем, что в процессе него герой должен измениться, должен что-то понять и выразить это изменение через поступки. Фактически, и женщина-программа, и остальные персонажи — второстепенны, статичны. Изменяется здесь ровно один персонаж — главный герой. Вначале он служит отцу, потом начинает что-то понимать, причем речь идет либо о спасении мира, либо о его амбициях. Исходя из того, что происходит ближе к концу, речь скорее идет об амбициях, а не о спасении мира. Исходя из своих амбиций, он решается опрокинуть отца, чтобы стать эдаким властелином мира. Соответственно, его решение, его изменение в ходе ситуации — это и есть сам сюжет.

    Конфликт отцов и детей реализован, на мой взгляд, достаточно грамотно за исключением того, что много провисающих моментов, которые выглядят написанными для объема, это параллельные ветви, например, с той же программой, которая хочет спасти Солнце от взрыва, с тем же ученым, которого пристрелили вначале, но у них нет завязки на главного героя. Нет прямого воздействия на его мышление: например, он не изменяется, увидев, что человека грохнули, он не слишком изменяется, увидев треугольник противостояния мировых сил, и это, на мой взгляд, с сюжетной стороны плохо.


    Сергей Байтеряков: Алаверды предыдущему оратору, когда я говорил про цели, то имел в виду во многом то же, что и Дэн. Кто у нас главный герой? Опять мы в сторону персонажей катимся, потому что, если говорить про сюжет, он относительно линеен. Изначально мы имеем заявленный мир с не очень новым конфликтом, с не очень новой задачей для читателя, а именно — понять, как управляется человек с имплантантом. А это понятно сразу. Я все думал...


    Наталья Егорова: Придумает ли автор левый поворот.


    Сергей Байтеряков: Придумает ли автор решение, которое эту штуку обойдет. Автор не захотел этого делать, хотя, как мне кажется, это настолько стандартная для фантастики идея, что стоило бы про нее подумать. Но об этом в другом месте. Дальше у нас возникает вопрос о судьбе «маленького» человека на фоне глобальных проблем, если мы говорим об архетипе сюжета. Я согласен с Дэном, что конфликт глобальных сил отдельно, а маленький человек, по большому счету, отдельно, и то, что его вовлекают в конфликт, выглядит скорее случайностью, чем закономерностью. Но вот есть такое понятие — «бог из машины». А в данном случае и в ряде других произведений аналогичного содержания мы имеем в виду «черта из машины». Причем в этом случае черт приобретает совсем архетипические черты, он подбивает сына на бунт против отца и соблазняет его всеми благами мира. Если считать этот конфликт главным сюжетообразующим, то возникает несколько идей, которые можно было бы использовать в рассказе и тем его усилить. И в первую очередь конфликт отец-сын, который здесь, на мой взгляд, недопроявлен.

    Если исходить из идеи черта из машины, то именно этот главный конфликт должен идти через весь рассказ, как учит нас семья и школа. Вот у нас есть первый блок — завязка. Очень неплохая завязка, за исключением того, что оригинальное решение здесь не найдено. Но в этой завязке нет никаких намеков на то, что существует конфликт. Кстати, будем Дика разбирать — у него там прямо в завязку заложен конфликт всего рассказа. Условно говоря, если по ходу развития спецоперации сделать ругань, например, комиссара по телефону с магнатом, который начинает невовремя звонить и влезать. Или история снайпера, опять-таки конфликт с магнатом, с семьей, со средой. Должен быть намек на конфликт, который будет основным по рассказу. Пусть здесь нет еще главного персонажа, но вкус основного конфликта сюда бы привнести. Тогда завязка заиграет на все произведение целиком.


    Наталья Егорова: Я переведу разбор сюжета в немножко неожиданную плоскость. Эта история начинается как детектив, в котором основная цель героя — найти и наказать преступника. Считается, что в пределе детектив — это классический конфликт добро-зло. А в результате дело оборачивается сюжетом про подставу и пригретую на груди змею: полученные в результате расследования данные герой использует в своих целях. Есть еще один вариант этой структуры, что характерно для чернушноватого детектива в духе Чейза, когда в результате разоблачают уже этого хитрого сыщика и дело прокручивается дальше. Оправдание героя в нашем случае — это благая цель, спасение человечества. Скрытая мотивация — месть, желание отыграться за годы принуждения.

    На мой взгляд, основная проблема этого сюжета — ощущение загнанной динамики ближе к концу. Начало у нас размеренно и неторопливо: мы вдумчиво ищем Вэйн, получаем информацию, используем ее, прорабатываем, просчитываем следующий шаг и так далее. С момента разговора с Мартой создается впечатление торопливости. Во-первых, из-за резкой и неоднократной смены мотиваций и характера главного героя, во-вторых, из-за обилия новой и неожиданной информации. В самом деле, вначале развитие идет последовательно: опрос свидетелей, поиск выходов на сверхмозг, причем с самого начала понятно, что это именно сверхмозг — привычная вещь — который контролирует людей через имплантанты. Каждая крупица информации достается с трудом, все прекрасно — это первые 10 страниц. На последних шести на нас обрушивается новая информация: симбиоз трех глобальных тайных сил, расшифровка сути Вэйн и ее предыстория (тоже достаточно интересная), история погибшей цивилизации, вселенская угроза человечеству и необходимость ей противостоять, резкая смена лица героя. Вот — пять таких глобальных информационных плюх, которые идут на меньшей части текста.

    Для детектива, для триллера действительно характерно давать разгадку на последних страницах, но это отгадка, которая требует минимума новой информации, это именно увязывание в узел всех имеющихся данных. В данном же случае слишком много именно новых фактов.

    Я тоже решила, что сквозного идейного конфликта у нас не выходит, я к этому вернусь в вопросе о персонажах.

    Притом, что вещь вполне публикабельная, симпатичная, она хорошо читается, вполне укладывается в приятный киберпанковский формат, хоть Дэн и говорит, что это не киберпанк, но антуражно все-таки киберпанк.

    Слушайте, а мы у автора спросили про идею?


    Сергей Байтеряков: Не спросили.


    Наталья Егорова: Мы склеротики. Автор?


    Сергей Сизарев: Пчелы много чего потом скажут, а сейчас идея. Идея, которую я закладывал в этот рассказ — это человек и его сверхзадача, причем задача настолько «сверх», что на пути к ней он побеждает и свое собственное человеческое тело, и смерть, и даже катастрофу вселенского масштаба. Вэйн — это тот самый человек. Решение математической задачи — сверхцель. На пути к этой сверхцели нужно проийти кучу маленьких шажков, один из которых — спасение человечества от взрыва Солнца.


    Наталья Егорова: Это многое меняет. Вопрос о персонажах.


    Дэн Шорин: Персонажи. Выслушав сейчас реакцию пчел на идею, я повторю свою мысль о персонажах, более ее раскрыв. Вэйн ни в какой мере не главный персонаж, потому что она статична, не изменяется. Автор дает информацию, что она когда-то была человеком, поставила задачу и к ней идет. При этом обещанных маленьких шажков не видно в тексте. То есть это статичный персонаж, фоновый, ни разу не основной. Мотивация Вэйн понятна и очень четко прослеживается. Но заявлена такая интересная вещь, что оцифрованный человек, не имеющий сверхцели, внутри компьютера тупеет. Вэйн держится за счет своей сверхцели. Но ни разу не показано, даже намеком, в чем разница между человеком без сверхцели и Вэйн, которая эту сверхцель имеет. В чем принципиальная разница — это идет только на уровне рассуждений. Нету подопытной свинки, которая быстро бы отупела, нету эпизодов, которые не рассказали бы, а показали, что Вэйн держится за счет сверхцели. Нужен эпизод, который бы это иллюстрировал.

    Теперь возвращаемся к главному герою, сыну информационного магната. Несомненно, этот герой меняется. Несомненно, этот герой растет, доходит до решения. Причем за счет рефлексии, то есть он замечательный герой. Но почему в него не веришь? Во-первых, человек-невидимка, которого компьютеры не видят. Ошибка автора заключается в том, что такой человек стал бы не человеком-невидимкой, а инвалидом. Потому что эра цифровых технологий подразумевает внедрение цифры во все сферы жизни общества. Допустим, оплата по отпечаткам пальцев или по сетчатке глаза. Плюс видеокамеры, которые распознают изображение лица и определяют, кто это такой, и так далее. Фактически, при некотором развитии технологий лет через 50 без всяких шунтов и тому подобного можно будет локализовать местонахождение любого человека. Отсутствие шунта и тому подобных штучек только препятствует самому человеку влиять на информационную сферу, на мой взгляд, но нисколько не препятствует информационной сфере локализовать человека. Таким образом, если прорабатывать героя человеком-невидимкой, то все не так просто — отсутствие доступа в интернет, почерка и тому подобного. Нужен некий механизм, информационная программа или система программ, которые бы стирали информацию о нем, подменяли, то есть именно информационная война, а не просто отсутствие как таковое.


    Сергей Сизарев: Активное цифровое противодействие.


    Дэн Шорин: Да. Не пассивное, а активное.

    Какие у нас еще персонажи. Треугольник власти, о котором идет речь, силы похожи друг на друга до смешения, несмотря на то, что методы вроде бы разные, ибо цели одни и индивидуальных черт нет. Они как бы сливаются. После прочтения забывается, кто чего и зачем хочет в рамках мотивации.

    И абсолютно непонятна мотивация отца главного героя. Есть черта, что он заботится о клиентах, то есть защищает свою репутацию, и это единственная его черта. При том, что фокальный персонаж — его сын и, соответственно, через фокус сына могла бы поступать какая-то информация об отце, что усилило бы их конфликт.


    Сергей Байтеряков: И особенно конечный выбор сына.


    Дэн Шорин: Почему бы не вспомнить, например, как его отец в детстве наказывал — обоснованно или необоснованно. Или как они вместе с отцом чем-то занимались — флэшбек. Чтобы подготовить конечную картину, обострить ее, немного оживить отца и одновременно оживить сына — героя.

    Ну и по Вэйн я уже говорил — нету динамики. Возможно, так и задумывалось, как цифровой стабильный персонаж, но хотелось бы придать динамику изменения.

    И, наконец, ученый, которого пристрелили в начале. Второстепенный персонаж, понятно, для чего он нужен. В какой-то мере он даже живой, потому что выражает эмоции в отличие от многих персонажей в рассказе, но сюжетно не привязан ни к чему. Он вроде живой персонаж, но используется как фанерная картонка. А фанерные картонки используются в качестве главных действующих лиц.


    Сергей Байтеряков: Поскольку я — любитель эпиграфов и цитат, для меня рассказ проходит по ассоциации с Галичем: «Ты можешь волков на земле плодить и учить их вилять хвостом, а то, что придется потом платить, так ведь это, пойми, потом». В данном случае для меня это оправдание своих действий высшими целями. Жил-был принц... по поводу Экзюпери я похихикал, определив культурный контекст. Принц, который занимался малопочтенными вещами, оправдывая это... а вот здесь мотивация, с моей точки зрения, недотянута, потому что у него явно есть потребность в оправдании того, что он делает; он не прожженый циник, который равнодушен к этическим моментам. Но его изначальное оправдание недостаточно, с моей точки зрения, прописано, недостаточно проявлено. Хорошо бы показать, как оправдание антиэтичных действий этичным человеком изменяется под влиянием более мощных целей.


    Дэн Шорин: Ты не мог бы пояснить, ты говоришь о том, что он делает регулярно или о том, что он делает в конце?


    Сергей Байтеряков: Сначала о том, что он делает регулярно. Очевидно, герой прекрасно понимает, насколько он, извините меня за такое слово, ублюдок. Даже не понимает, но ощущает. И у него есть оправдание, почему это правильно. А на момент появления в рассказе этого оправдания ему явно становится недостаточно. Например, в рассказе этого нет, но у меня в голове достраивается следующим образом: «отец, который являлся для меня авторитетом, однажды сказал, что так надо, и некоторое время я с этим соглашался. Но к моменту начала рассказа накопилась критическая масса убийств, предательство, бросания меня отцом в сложных ситуациях, из которых я тем не менее выбрался. И сейчас прошлое оправдание — это надо ради семьи, блага наших клиентов — трещит по всем швам и перестало меня устраивать». Вот такой конфликт я увидел за этим персонажем. Он здесь, с моей точки зрения, есть, но недопроявлен. Может быть, его бы дотянуть — алаверды к флэшбекам и прочим вещам — и персонаж бы заиграл. Тогда нарочитое заявление: спаси мир от взрыва Солнца (это слишком большая тема, но об этом отдельно; как та дамская сумочка, которая будет у меня в рассказе) — заиграло бы лучше. Потому что любой убийца и мерзавец хочет, чтобы он убивал не просто так, а во благо человечества. Черт, который здесь выведен в виде цифровых технологий, предложил ровно этот вариант.

    Из персонажей для меня эмоционально остался только главный герой, все остальные — смазаны. Как ни странно, второстепенные персонажи более живые, чем Вэйн и иже с ней. Например, в завязке комиссар и, как ни смешно, снайпер. Может быть, это и хорошо, но автор явно не этого хотел, теперь мы знаем, что у него была другая цель. Мне жалко, что они пропадают, сказать еще несколько слов про того же комиссара было бы хорошо. Почему он в дальнейшем не появляется в рассказе, непонятно. Его появление ничему не противоречит. Тот же самый снайпер, к которому подключились, тоже интересно, что с ним дальше происходит. Как минимум, Вэйн могла бы про него что-то сказать. Или она просто берет людей, использует и выбрасывает — оно тоже могло быть интересным посылом. Если продолжать мою мысль, могло быть как: он принц, но отец его использует, использует и выбрасывает. И та же ситуация с Вэйн. Пошла параллель, и он эту параллель не видит, а читатель видит. Могло быть очень интересное развитие отношенческих конфликтов.

    В Нобелевского лауреата, ведущего себя таким образом, я не верю. Потому что действительные ученые другие — а этот (как типаж «сумасшедший ученый»), видимо, действительно сошел с ума и ведет себя совершенно нерационально. Потому что такие люди привыкли уничтожать своих противников отнюдь не захватом заложников, выгоняя их на крышу, чтобы сделать официальное заявление, а выпуская научные статьи, подсиживая, выстраивая многоходовую интригу. Судя по всему, у него не было имплантанта, иначе его бы напрямую взяли под контроль. На мой взгляд, это непродуманно. Может быть, его свела с ума та тетка, которая с нанотехнологиями, тогда это интересно. Тогда это эпизод борьбы между сущностями, но такая интерпретация не выстрелила.

    Я не обнаружил здесь трех цифровых сущностей, а только две. У меня в голове осталась тетка, которая через имплантанты действует, и тетка, которая через нанотехнологии. Над ними третья сила — она замылилась абсолютно, я ее не помню, как читатель. Мне кажется, двух персонажей более, чем достаточно. Ввели третью сущность, получается очень много сторон конфликта: эти две — цифровые, наш главный герой как представитель теневых структур, собственно, сами мировые политические силы и где-то на заднем плане общество и люди как таковые.


    Наталья Егорова: Я поняла, какой силы здесь не хватает. Третья сила — это должно быть манипулирование, вообще не связанное с цифрой, манипулирование на уровне психологии.


    Сергей Байтеряков: Так главный герой на эту тему и подвязан, он ровным счетом этим и занимается.


    Наталья Егорова: Да ладно, у него сплошь силовые действия: одного убил, другому вставил «друга правды».


    Сергей Байтеряков: А! Так это отец занимается манипулированием, а он, согласен, силовым давлением.

    Согласен с Дэном насчет однотипности цифровых сил. Цифро-бионических. Я с такой проблемой в свое время сталкивался в пьесе и даже к Олдям подходил с этим вопросом, как один персонаж развести на два. У меня был ангел-хранитель и его подопечный, которые по сути один человек. Кстати, у Олдей в статье по поводу того семинара ответ на этот вопрос очень неплохо описан. Речь шла не столько о разных речевых характеристиках, поскольку персонажи сильно похожи, а скорее, о синтаксических и едва ли не графических различиях. Например, если один персонаж говорит фразами типа: «Скоро пойдет дождь,» — сказал он, выглянув в окно. То другой такими: Он подошел к окну. «Скоро пойдет дождь». Даже в длину фраз можно закладывать различие.


    Наталья Егорова: Я буду говорить только про главного героя, остальных практически не рассматриваю. Итак, герой у нас Мишель, принц Ноландский, он же протагонист. Человек-невидимка цифровой эры, красивейшая деталь.

    Архетип по Митте — идол, то есть прикидывается человеком, но обладает сверхъестественными способностями и/или возможностями. В данном случае: неограниченный доступ к наличным, умение работать с любыми гаджетами, в т.ч. супертехнологичным — любой ноутбук, техника для допросов; и архаичным вроде балалайки. Боевые искусства, по крайней мере, на уровне мастера, умение воздействовать на людей, и не только с помощью «друга правды» и так далее.

    В процессе развития сюжета изменяются не только мотивации героя, но и черты его характера, а это не есть хорошо, ибо почти ни одно из изменений не подготовлено в предыдущей части текста. Напомню, внешняя мотивация — это чего хочет герой; внутренняя мотивация — почему он этого хочет.

    Рассмотрим по этапам. С начала рассказа и до встречи с Мартой. Характер: одиночка, циник, мизантроп. Чего хочет: разобраться в ситуации, вычислить, кто стоит за странными преступлениями. Почему этого хочет: это его работа, он получает удовлетворение от решения сложной проблемы. Конфликт: преступник — сыщик (в абсолюте добро и зло).

    Встреча с Мартой. Характер: сентиментальный добряк (вспомним спасение животных возле платформы), лишенный человеческого общения (бедняжка), стремящийся облагодетельствовать человечество. Чего хочет: оградить человечество от внешней управляющей силы. Почему этого хочет: такой он паладин — добрый, высокоморальный. Конфликт: гуманизм против «цель оправдывает средства».

    Полет к Вэйн добавляет в его характер невидимый ранее авантюризм. Я не поняла, зачем он провоцировал сионистов в полете.


    Сергей Байтеряков: Но согласись, третья сила — все же лишняя.


    Наталья Егорова: От разговора с Вэйн до конца рассказа. Характер: коварство и мстительность (хочет свергнуть отца), жажда власти в глобальных масштабах, беспринципность (плевать, кто арендует сервера, лишь бы это не вредило бизнесу), неразборчивость в средствах (никакого убеждения — шантаж и подкуп). Чего хочет: власти в планетарных масштабах, отомстить отцу. Почему этого хочет: надоело быть орудием, хочет коверкать судьбы не по приказу, а по собственной прихоти. Конфликт: о-па, идейный конфликт здесь схлопнулся, получилось «оба хуже» — Вэйн одержимо стремится к изобретению телепортации, герой — к мести и власти, при этом спасение человечества для обоих — лишь средство, а сами люди — не более, чем винтики.

    Интересно, что конфликт «цель оправдывает средства» против гуманизма здесь доведен до абсолюта: в смысле, а если цель — выживание человечества? Один из тех вопросов, которые не дай бог придется решать в реальности.

    Таким образом, герой в наших глазах проходит трансформацию: положительный — хороший — плохой. Подобный прием в остросюжетной литературе использовался, например, Чейзом. Единственное, я бы добавила зацепки для разных черт характера в те части сюжета, где их нет. Намек на желание отомстить (горечь от осознания подчиненного положения, упоминание, что его мнение не принимается в расчет) можно вставить и в начало, оттенок раскаяния — в конец.

    Кстати, выходит, что герой — не только мучитель и убийца, но и профессиональный лжец. И эпизод с «хорошим» героем вполне может быть враньем, он просто добивался доверия Марты. Мешает сопереживанию и то, что единственные его живые чувства — жажда мести и власти, в остальном он смахивает на робота. С другой стороны, не каждый протагонист заслуживает сопереживания, почему бы не быть отталкивающему герою.

    Еще одна забавная вещь: Вэйн в разговоре более эмоциональна, человечна, чем герой.

    Теперь фантдопущение, детали, стилистика. Может быть, и все оставшиеся до конца вопросы.


    Дэн Шорин: Фантдопущение заключается в том, что некое излучение грозит взорвать Солнце, уничтожить людскую цивилизацию, и при этом ученые даже не пытаются анализировать, что это за излучение, каким образом оно воздействует, действительно ли оно губительно. Может быть, та цивилизация вообще была на кремниевой основе, и то, что губительно для нее, для человека безвредно. Или они амебы какие-нибудь. Или получение солнечной энергии было у них основано не на фотосинтезе, а на чем-нибудь другом. Наша цивилизация могла бы и не заметить того, что их убило. Нужны исследования, но никто ими не озадачивается. Понятно, что героям это нафиг не нужно, потому что у каждого своя цель, и они к ней прямиком топают, а спасение человечества — всего лишь побочный элемент. Но тогда фантдопущение становится несюжетообразующим, а значит нелепым.

    Следующее фантдопущение — возможность продолжения жизни человека на электронном носителе. Причем оно опять-таки вписано как данность, не раскрыто. Структура электронных носителей на сегодняшний день, а, судя по рассказу, и на тот день такова, что можно переписать на носитель опыт, как сумму информации. А методика мышления, способ мышления — это уже что-то программное, не просто информация. Но здесь не видно, что методика мышления программируется, говорится только, что переписали на цифровой носитель. А это чревато тем, что два, три, пять разных людей при записи на цифровой носитель и при использовании стандартной программы обработки этого опыта будут мыслить одинаково при наличии разного опыта. Соответственно, наша сверхцель теряет свою значимость при такой постановке вопроса. Наличие сверхцели становится необязательным. Автору нужно решить, каким образом в электронном виде формализуется структура мышления не человека в общем, а конкретного человека.

    Одно из фантдопущений — наличие значимых цифровых мощностей на платформе в океане. Отдельное государство, в котором находится существенная часть информационных мощностей Земли. Понятно, что можно добиться признания этой платформы независимым государством, но вопрос в том, почему в Китае, в котором сейчас миллиард китайцев, а тогда будет несколько миллиардов, не построят в миллиард раз больше носителей информации, чем на платформе. Просто из процентного соотношения населения. У нас нет предыстории создания этого государства.


    Наталья Егорова: Почему я и сказала, что это продолжение «Криптономикона».


    Сергей Байтеряков: Это последствия.


    Дэн Шорин: Фактически, Вэйн — фантдопущение — контролирует всю информационную систему, от полетов самолетов до поиска в Яндексе. При этом она конкурирует с некоей биологической формой: тюлени там, подталкиваемые наноботом к созидательной деятельности и тому подобное. И люди, которые тоже своего рода тюлени. Противостояние биологической сфере — это конфликт, если, конечно, они не одно и то же и не настолько друг другу доверяют, что не считают нужным следить. Для слежения за биологической сферой нужны огромной мощности по визуальному наблюдению: спутники на орбите, постоянно смотрящие на землю, видеокамеры везде, где только можно, самолеты, шпионящие на высоте и тому подобное. Что в пике своего развития делает невозможным существование человека-невидимки как класса. Специально никто его искать не будет, будут искать тех же тюленей, которые не имеют электронной начинки.


    Сергей Байтеряков: Я не согласен с оратором. Плюс-минус адекватно отслеживать людей еще можно, а отслеживать конкретную собаку, которая может быть взята под контроль или не взята под контроль? Мы наблюдаем, например, нападение птиц. Бессмысленно наблюдать всех птиц в радиусе, это шум. А когда конкретная птица берется под контроль биологической сущностью или конкретная стая птиц, какова скорость реакции на происходящее? Надо же определить, что она взята под контроль, что она начинает вести себя нестандартным образом — эта задача нерешаема, с моей точки зрения. Само количество объектов является хорошей защитой.


    Дэн Шорин: Отслеживать только ключевые места.


    Сергей Байтеряков: А какие места являются ключевыми? В каждый конкретный момент они свои. Мне кажется, это малореалистично. Плюс пределы разрешения: следить за объектом типа человек относительно легко, хотя и это уже проблема. Следить за объектом типа собака или кошка сложнее, а следить за объектом типа мышь? Unreal.


    Наталья Егорова: А видим ли мы ситуацию, когда те, кто вставляет себе импланты, управляются имплантами, а в остальных всовывают наноботов, которые тоже являются примитивным подобием импланта, и отслеживаются именно эти сущности.


    Дэн Шорин: Если смотреть с классического геостационарного спутника, висящего над точкой, то и человека отслеживать unreal. Но существуют спутники-шпионы, которые опускаются в плотные слои атмосферы в нижней точке. Там разрешение уже при сегодняшних технологиях позволяет посмотреть время на часах.


    Сергей Байтеряков: Но вопрос в количестве затрат.


    Наталья Егорова: Тогда, прошу прощения, возникает вопрос, а нафига им эти мощности с платформы, если у них уже есть мощности, которых достаточно для отслеживания отдельных организмов.


    Сергей Байтеряков: Противоречие между потребностями и ресурсами.


    Дэн Шорин: Стилистика, на мой взгляд, в рассказе достаточно равномерная. По концентрации материала, конечно, концовка перегружена. Казалось, что автор куда-то спешит и не успевает до взрыва.


    Наталья Егорова: Может быть, так оно и было.


    Дэн Шорин: По большому счету, все. Не буду тянуть кота за аппендицит.


    Сергей Байтеряков: Я буду короток. С моей точки зрения, все, о чем говорил Дэн, не имеет большого значения для рассказа, потому что мы не «Наутилус» описываем. У нас любой фантэлемент является всего лишь средством для передачи сверхидей автора. Достаточно того, что лазеры не прерывистые, а звуки в вакууме не слышны. С моей точки зрения, проблема с фантэлементом ровно в одном — он неоригинален. По большому счету, нет ни задачи, ни возможности сделать полностью оригинальный фантэлемент, да это и не нужно. Алаверды какому-то из предыдущих семинаров, где я про это уже говорил, существует понятие решения, то есть поворот штампа каким-то новым боком. Например, менее стандартный вариант тех же имплантов.


    Дэн Шорин: Например, в копчик вставляются.


    Наталья Егорова: Очень хорошо будут сочетаться с «другом правды».


    Сергей Байтеряков: Если это наноботы, то хотя бы название им другое придумать — уже решение. Я бы на месте автора взял рассказ и прошелся по нему с карандашом на тему штампованности или оригинальности каждого подхода. Если найден штамп, попытаться понять, как его переработать, чтобы сделать оригинальным.


    Дэн Шорин: Кстати о кефире есть интересные материалы. Когда речь идет про генетически модифицированные продукты, как правило, страхи накручены, потому что все структуры — белки, жиры, углеводы — при пищеварении разлагаются и слагаются в человеческие. Единственное исключение — живой кефир, когда в желудок попадают живые генетически модифицированные бактерии, и как они там будут размножаться, как подменят собой существующую флору, совершенно непонятно.


    Наталья Егорова: Я углядела замечательное противоречие: люди со всеми своими имплантантами и цифровой зависимостью ведут себя по-человечески, а невидимка, принципиально не зависимый от техники — скорее как робот. Бедняжки — ехидные тварюшки: с одной стороны, подарили другим цивилизациям способ выжить, но зашифровали его так, что редкая птица может этим способом воспользоваться.

    Хорошие вкусные фишки в тексте. «Друг правды» переводит стиль ближе к трэшу, что для нуара, на мой взгляд, хорошо, значительно лучше общей чернушности. Система пауков в банке хороша: Вэйн контролирует тех, кто с имплантами, Марта тех, кто повернут на экологичности, ЗОГ — вероятно, повернутых на мировом заговоре. При этом все вынуждены сотрудничать, чтобы добиться каждый своих целей, и все пакостят друг другу. Жаль, мы видим только саботаж Марты. Мне хотелось бы эпизода, где герой общается с сионистами и обнаруживает, что они тоже ведут подрывную работу в недрах общего комплекса. И еще разговора с отцом, который кроме поддержания государственного авторитета, оказывается, преследует какие-то глубоко личные цели. Тогда бы круг замкнулся.

    Стилистика опять-таки характерна для киберпанка: настоящее время, лаконичность, цветистые ироничные сравнения. Могу ошибаться, но, кажется, они и пришли из американской остросюжетной литературы: «...шифрованного канала, достаточно толстого, чтобы протиснуть в него все книги современности за несколько секунд» (вспоминаем у Чейза классическое: «налил виски достаточно, чтобы утопить котенка», «коктейль такой крепости, что мог бы свалить с ног лошадь»). Построение фраз местами совершенно английское (наречие времени в конце предложения), так что создается ощущение перевода. Что в данной стилистике, если подумать, и неплохо.

    Не в качестве недочетов, а для подумать: герой вынужден носить чемодан с наличными — электронные платежи отслеживаются, а денег нужно очень много (одежда, мобильные, ноутбуки, переезды...), следовательно, запас наличных необходимо как-то пополнять, вероятно, через систему тайников и явок. Я сразу вспомнила «Тасс уполномочен заявить» — тайники в камнях, фонарных столбах. Плюс, если даже сейчас во многих странах предпочитают все операции проводить через кредитки, в нашем будущем, думаю, будет довольно сложно найти место, где можно заплатить наличными. А ведь ему постоянно и многое нужно покупать.

    Ну а теперь слово залу.


    Екатерина Сизарева: На самом деле, при всем уважении к твоему творчеству, твои вещи я могу читать ровно через одну.


    Наталья Егорова: О, мне больше повезло.


    Сергей Байтеряков: Это дается долгими годами брака.


    Сергей Сизарев: Надеюсь, в моем творчестве будет не только брак, но и стоящие вещи.


    Сергей Байтеряков: Пчелам есть что сказать?


    Сергей Сизарев: Наталья упомянула детектив. Это действительно вначале задумывалось, как детективный роман, где главный герой — маленький принц, белый и пушистый, ходит всех расспрашивает, уговаривает, сует им деньги, убеждает и в душе пытается спасти мир. И стать космонавтом. Но потом я увидел тему про взрыв Солнца через 100 лет и решил, что надо попробовать написать хотя бы черновичок. 30 килобайт меня задушили, и я впервые задумался над «другом правды». Из доброго, белого и пушистого наш принц стал злым, прожженым, он никого не уговаривает, не расспрашивает, просто всем сует паяльник куда надо. Изначально была концовка, где он говорит: да, я мучил людей, но теперь хочу все, что у меня есть, отдать тебе, Вэйн, и пожалуйста, спаси нашу Землю. Я дал это почитать своему другу, он сказал: так не пойдет. Я в это не верю. В результате главный герой обзавелся конфликтом с папой, несчастным прошлым и желанием стать мировым владыкой.


    Наталья Егорова: История создания этого произведения — само по себе произведение.


    Сергей Егоров: История создания любого произведения достойна произведения.

    Стр. 1 2 3 4 5 6