Новости разных литсеминаров

01.06.2011

Пресс-релиз третьего романного семинара под руководством Г.Л. Олди и А. Валентинова «Партенит-2011»

Литературный семинар под руководством известных писателей-фантастов Генри Лайона Олди и Андрея Валентинова состоялся в пгт. Партенит (АРК Крым) с 12 по 19 мая 2011 г. под эгидой общественной организации «Созвездие Аю-Даг».

04.09.2010

Общественная организация «Созвездие Аю-Даг»

ОБЪЯВЛЯЕТ

что с 12 по 19 мая 2011 г. в пгт. Партенит (АР Крым) состоится третий литературный (романный) семинар под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА «Партенит-2011». Полная информация по адресу: Сайт Крымского Фестиваля Фантастики «Созвездие Аю-Даг»

31.07.2010

На сайте litseminar.ru сформирована основа базы литературных семинаров. Вскоре здесь можно будет получить подробную информацию о постоянно действующих семинарах, а также узнать о семинарах прошлых лет.

Архив новостей литсеминаров
Рейтинг@Mail.ru

Новости литсеминара Егоровой и Байтерякова

Ближайший литсеминар

Пока дата следующего заседания неизвестна

Участники и произведения

    Программа обсуждения

    1. Идея (как основная мысль рассказа), тема, жанровый и культурный контекст
    2. Персонажи, их взаимодействие в сюжете
    3. Конфликт, сюжет, фабула
    4. Детали, фантастический элемент, стилистика, ляпы и прочие подробности

    За новостями следите в сообществе litseminar. С материалами можно ознакомиться на странице заседания.


    Предыдущий литсеминар

    Состоялся 18 марта 2012 года в Москве.

    Участники и произведения

    Отчеты и другие материалы выложены на странице заседания.

    Информация по проекту

    14.08.2011

    13 августа прошло 19 заседание нашего литсеминара. На улице стояла жара, но еще более жаркими были обсуждения. Новые участники оказались серьезными и интересными писателями, а ветераны, как обычно, докапывались до системных особенностей творчества и делали далеко идущие выводы.
    С материалами семинара можно ознакомиться на сайте.
    Следующий литсеминар планируется провести на Звездном мосту. Запись мы будем вести в жж litseminar, так что следите за новостями.

    25.05.2011

    Состоялся 17 мая 2011 года в Партените, в рамках романного семинара Г.Л. Олди и А. Валентинова. Это был самый крупный семинар — обсуждалось 14 рассказов, заседание проходило весь день.
    Кроме семинара мы сделали доклад о девяти психотипах сценаристики — «исправленный и дополненный».
    Еще один итог семинара: по рекомендации руководителей семинара Наталья Егорова стала кандидатом в члены Союза Писателей.

    05.03.2011

    18-й литсеминар планируется провести в мае 2011 года в Партените, в рамках романного семинара под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА .
    Ведется набор участников.

    26.02.2011

    17-й литсеминар состоялся 26 февраля 2011 года в Москве.
    Участвовали: Сергей Сизарев, Ольга Дорофеева, Наталья Витько, Светлана Таскаева.
    Ведущие семинар Егорова и Байтеряков прочитали лекцию о 9 типах героев в сценаристике и проиллюстрировали ее разбором рассказов участников, а также рассказали как они использовали типизацию при разработке своего рассказа: «Вкалывают роботы, счастлив человек».
    Материалы 17-го литсеминара выложены здесь.

    20.10.2010

    16-й литсеминар состоялся 20 ноября 2010 года в Москве.
    Список участников: Сергей Сизарев, Сергей Буланов, Дэн Шорин, Анна Донна.
    Ведущие Егорова и Байтеряков рассказывали о расстановке «крючков» в остросюжетном произведении на примере своего рассказа «Паникерша» (этот рассказ разбирался и на 15-м семинаре, но в учебных целях решено повторить обсуждение).
    Материалы 16-го литсеминара выкладываются здесь.

    Архив новостей проекта «Литсеминар»
    Стр. 1 2 3 4 5 6

    Расшифровка стенограммы одиннадцатого семинара

    Обсуждение рассказа Дэна Шорина «Лунная тень»


    Наталья Егорова: Я долго формулировала и сокращала идею, пока не получилось так: геронтократия непобедима.

    Перед нами классическая фантастика, хорошо форматная вещь и при этом... вообще не фантастика. Это авантюрная мелодрама, и как к авантюрной мелодраме к ней гораздо больше претензий, чем к фантастическому анекдоту.

    Конфликт — соперничество молодого, подающего надежды аспиранта и умного хитрого старого ученого в любовной области. В принципе, вытаскивается и идейный конфликт: «в борьбе за любовь все средства хороши» против «справедливого возмездия». Хитрость в том, что акценты переставлены, и рассказчик должен быть антагонистом, а протагонистом — обхитривший его профессор.

    Экспозиция занимает 20% текста. На мой взгляд, чуть многовато для такого объема. Я бы дала воспоминания о гелиофизической лекции флэшбэком, он замечательно уложится в слегка старомодный стиль изложения.

    Кульминация холодна и ужасающе спокойна. У героя никаких стремлений в рассказе нет, кроме как завоевать Марину, а когда она ему отказывает, он теряет буквально все: любовь, работу, видимо, жилье...

    Из этого стоило бы сделать детектив: аспирант своровал идею, потом оказалось, что профессор его подставил; профессор завещал квартиру молодой жене; профессора должны были избрать начальником обсерватории, подвинув кого-то блатного — и тут бац! профессора убили и оказалось, его смерть была на руку многим.


    Сергей Сизарев: Это производственный роман, потому что большую его часть занимает описание производства, в данном случае обсерваторной работы.


    Сергей Байтеряков: Для производственного романа здесь не хватает профессиональных деталюшечек, которые бы давали нам ощущение, что автор понимает, о чем идет речь — заполнения журналов, например. Вкусное описание рутины.


    Сергей Сизарев: Действительно, не хватает вкусности. Но вот что интересно: если профессор узнал о катаклизме внезапно, то есть не заготавливал подставу, а так случайно вышло, он не начал бы свою речь словами: «Мы все умрем». Когда рождается гипотеза, она рождается не мгновенно даже у гениев. Он должен был что-то записать, посчитать на бумажке, пусть даже в голове проговорить некоторые вещи. А он сразу говорит: «Мы все умрем» — все, человечество погибнет. За одну секунду понял. Такое впечатление, что он действительно знал заранее, вне зависимости от результатов измерений...


    Сергей Байтеряков: Да, конечно.


    Сергей Сизарев: Он внутри все продумал, придумал теорию, которую не может проверить мэнээс со своим уровнем знаний. То есть это заведомая ловушка.


    Сергей Байтеряков: Главное, он просчитал мэнээса, что тот возьмет и использует эту теорию. Это гораздо более интересно.


    Сергей Сизарев: Но ведь нигде не сказано, что профессор специально призвал этого товарища: мол, друг, помоги. Я буду у телескопа, а ты записывай.


    Сергей Байтеряков: Хорошее замечание.


    Сергей Сизарев: У нас есть конфликт, пускай он только в голове главного героя выстроился. Марина любит умных. Профессор умный. Она типа ему симпатизирует, а я дурачок, я должен доказать, что я умнее профессора.


    Сергей Байтеряков: Вопрос, это только профессор умный? Единственный человек в обсерватории?


    Сергей Сизарев: Беда-то в том, что внутри главного героя конфликт уже сложился. А профессор ведет себя, как с другой планеты, никак не реагирует. Если б я был этим мэнээсом, а тут профессор, я бы поддевал его, издевался над ним, грубил ему, еще что-то. У меня же конфликт к нему, я его ревную к этой медсестре. Но нет. Вот начинается затмение, и у ученых срабатывает прерывание: надо измерять. Они бегут к телескопу, дружно, как два настоящих коллеги, просто как братья по разуму, начали что-то считать, и тут профессор говорит: «Мы все умрем». В качестве веселой юморины очень хорошо, что это подстава.

    Для производственного романа описания химических изменений Солнца, уход магмы с его поверхности — хороши. Дана плейбойная завязка, но вот измерения начинаются, как прерывание. Опа, вдруг началось солнечное затмение. Без подготовки, без ничего. Хотя бы небольшой кусочек для подготовки читателя: что, мол, сейчас солнечное затмение будет, профессор просит этого мэнээса помочь ему с измерением.


    Наталья Егорова: Что они неделю готовились.


    Сергей Сизарев: А то сразу бац, солнечное затмение, для нашей галактики редчайшее явление. При чем тут галактика, тоже непонятно. У нас есть Солнце, есть Земля, Луна.


    Сергей Байтеряков: И вообще солнечное затмение достаточно часто происходит. Полное — редко, а частичное довольно часто.

    Основной конфликт данной вещи — это обман обманщика. При этом не хватает того, что обманщик был исходно успешным, потому что обмануть дурака — это не есть высокое достижение и не есть демонстрация глубокой мысли профессора. А вот обмануть успешного обманщика... В этом плане для главного героя не хватает опыта предыдущих успешных обманов. Например, он диплом свой хитро сделал, списал у кого-нибудь, украл. Или хорошо использовал чужие идеи. То есть взять чужую идею и использовать — это его модус операнди. Тогда понятно, что профессор его вычислил и подсунул ему жирный кусок, в который он тут же вцепился, а тот оказался с крючком.


    Наталья Егорова: С другой стороны, у профессора тоже могут быть внутренние комплексы, потому что герой заведомо успешней него в смысле мелодрамы, просто потому что он молодой. Может быть, красивый. И здесь опять вопрос, чего хочет Марина.


    Сергей Байтеряков: Персонажи. Здесь, безусловно, только три персонажа — это профессор, главный герой и Марина. Главный герой, с моей точки зрения, достаточно схематичен и лишен индивидуальности как внутри рассказа, так и вне. Индивидуальности он лишен ровно потому, что непонятно, как он дошел до жизни такой. За ним нет опыта, неважно, успешного или неуспешного.

    Поскольку история про обман, то какое-то отношение к обману должно быть у всех трех персонажей. Идеальным построением такого рода произведения будет следующее: для каждого из персонажей задается определенное отношение к главному конфликту. Главный конфликт — обман. Соответственно, в качестве иллюстрации: главный герой — успешный в прошлом обманщик, сейчас завязавший, или, может быть, один раз оступившийся, но успешно оступившийся. Или наоборот — неуспешно, но выкрутившийся в прошлом, можно задать любое отношение. И сейчас он долго переживает, использовать ли профессора. Или наоборот, воспоминание о прошлом успехе дает ему полную уверенность, что все удастся. Это его отношение к обману. Отношение профессора к обману задано лучше: он машет рукой и говорит: «А, я еще напридумываю, мне пофиг, чего они возьмут или не возьмут». Но и это стоило бы дополнительно проговорить. Я бы даже углубил вопрос, например, он не просто машет рукой на заимствования, а к нему даже приходят товарищи и говорят: «Ну вы же это первый сказали, что же вы не защищаете свою интеллектуальную собственнсть», на что тот пожимает плечами и говорит: «Да, пускай, пускай». И выпускает блестящую монографию, в которой разносит эти идеи нафиг как устаревшие. То есть отношение к обману, которое либо поддерживало бы итоговый вывод, либо было в ужасном диссонансе. Например, он никогда никого на обмане не ловил, а тут вдруг поймал — о! уже интересно. Тогда стоит про профессора два слова в эпилоге сказать, почему он так поступил. Мы, как читатели, додумываем идею, что в любви все средства хороши. Но раз он этого никогда раньше не делал, то произошла трансформация, но мы эту трансформацию не видим, а можем только догадываться о ней.

    Марина — наиболее «никакой» персонаж здесь, она, что называется, называбельная. Ее главный герой назвал замечательной и на этом все закончилось. Ей не хватает человеческих черт и собственной мотивации, особенно опять-таки отношения с обманом. Действительно, Марина-то как к обману относится? Она восхищена успешными действиями профессора, и это стало главной галочкой? Или он от нее это скрыл, потому что она обман ненавидит? Может быть два полярных мнения. А наш герой? Если бы он успешно обманул, а потом это всплыло, как бы это повлияло на их отношения с Мариной? На что он здесь рассчитывал? Ситуация могла быть следующей: он успешно обманул, она сказала: «Вау, какой ты умный», а потом профессор говорит: «А это я придумал». Так герой этого боится или понимает, что она не будет на этом заостряться?

    Профессор — это, понятно, архетип. Хотя здесь он наиболее живой. Непонятна судьба эмэнэса: его выгнали из лаборатории, а чем он дальше-то по жизни заниматься будет? Не то, чтобы меня сильно волновала его дальнейшая судьба, скорее непонятен типаж. А про Марину я не понимаю почти ничего, ни предыстории, ни какого-то настроя — она хорошая медсестра или плохая? Дать бы ей пару ярких деталей.


    Наталья Егорова: Ты тоже ее воспринимаешь как медсестру. А она, между прочим, доктор. Я, когда прорабатывала типаж, специально уточняла, что доктор, а воспринимаешь ее действительно как медсестру.


    Сергей Сизарев: С крестиками такими красными.


    Сергей Байтеряков: Суммируя вопрос о персонажах: они недостаточно завязаны на главный конфликт, у них нет своей стороны в этом конфликте или хотя бы отношения к одной или другой стороне. И я бы подумал о том, как добавить им человеческих черт.


    Наталья Егорова: Протагонист, он же рассказчик. Молод, но консервативен, несколько старомоден, на это указывает докторватсоновский стиль изложения. Доверчив и не гигант мысли, звезд с неба в своей профессии не хватает, хотя и увлечен ей. Не слишком озабочен вопросами этики: ничуть не угрызается совестью, воруя у профессора идею (кстати, отмазка «у него, мол, все воровали» — характерна для мошенников). Авантюрист — мгновенно затевает аферу со статьей, все ставит на карту — и все проигрывает. Социально неустроен — должность мелкая, своего жилья нет, зарплата, видимо, тоже не ахти. Побочных доходов, равно как и хобби, нет.

    Внешняя мотивация: жениться на Марине (хотя, может, и не жениться — прямого указания на это нет). Внутренняя мотивация — потому что она ему нравится? Возможно, потому что она единственная подходящая ему по возрасту и характеру в его окружении (по тексту не создается ощущения, что он влюблен — мало деталей и эмоций, больше чисто логических действий, относящихся к герою, а не к Марине: съездил за тюльпанами, собирался покупать кольцо). Мотиваций, связанных с работой, нет — ему нравится наука, но чего он в ней добивается?

    Довольно отталкивающий получился персонаж.

    Мне не хватает деталей, не научных, а чувственных: что он переживает, день за днем болтаясь на маленькой должности, робко ухаживая за докторшей, понимая, что не тянет на солидного ученого, а ведь он не тянет? Опять же впечатления, связанные с симпатичной девушкой: как она заправляет волосы за ухо, умеет успокоить ипохондрика, как уколы делает, в конце концов.

    Профессор Ричардсон (Ричи-Ричи) — антагонист. Типаж: рассеяный гениальный ученый. Впоследствии оказывается, что это только маска (типаж Коломбо), а на самом деле Ричардсон — хитрый и все замечающий человек, хороший стратег и психолог. Единственный, кто наделен нестандартными человеческими чертами: это и рассеянность, и безразличие к общепринятому, и жизнелюбие — он искренне увлекается сумасшедшими гипотезами и с удовольствием их опровергает. Кстати, и внешность его описана наиболее выразительно.


    Сергей Байтеряков: Как ты здорово стала все по полочкам раскладывать!


    Наталья Егорова: Да, но всех проблем это пока не решает. Даже если я понимаю, как делать правильно, осталось научиться применять это на практике.

    Профессор — самый интересный персонаж рассказа. К сожалению, момента сопереживания не возникает, вероятно, потому, что герой-рассказчик им обижен.

    Марина — катализатор. Легко внушаемая (бросила все и рванула работать в обсерватории), малоэмоциональная, меркантильная — выбирая между двумя поклонниками, она руководствуется не чувствами (холодно выбирает «более выгодного», а не молодого-симпатичного поклонника; в кульминации особых эмоций не проявляет, и даже выбрав между ухажерами, намечает пути к отступлению — «мало ли что»).

    Внешняя мотивация: возможно, крепко устроиться на этом месте (крепче, чем выйти замуж за самого известного ученого обсерватории — некуда, сама-то она профессию менять не собирается). Внутренняя мотивация: видимо, нравится чувствовать себя причастной к большой науке.

    Внешность: «высокая, курносая, с пронзительным взглядом и потрясающей воображение улыбкой» — мне кажется, пронзительность взгляда сюда не стыкуется, она ассоциируется с проницательностью, мудростью, знанием жизни и людей. Марина же при всем ее старании выглядеть интеллектуалкой кажется простушкой.


    Сергей Сизарев: У Дэна получилась передача «В мире животных», только про ученых. Потому что Марина в данном произведении — это чистокровная самка. Она смотрит, как дерутся два оленя: с большими рогами и поменьше. Большой побеждает, маленький уходит. Она остается с тем, у кого больше рога, в данном случае, у кого больше мозг. В общем, все как в природе.


    Сергей Байтеряков: Сергей всегда как скажет!


    Сергей Сизарев: Поэтому я считаю, что у Марины не должно быть личности, персональности. Это олениха, она выбрала того, у кого больше мозг. Все.


    Наталья Егорова: Тогда поехали по деталям. Детали, фантэлемент, стилистика, ну и, наверное, все ляпы тоже здесь.


    Сергей Байтеряков: Рассказ мне не очень понравился, потому что он перегружен терминами и недогружен эмоциями. Мне, как читателю, не так интересен тот объем информации про Солнце, который сюда всобачен. Я бы его порезал раза в полтора-два без какой-либо потери для рассказа. Это первая часть марлезонского балета.

    Вторая вещь: для плутовского рассказа или рассказа-анекдота здесь маловато эмоционально нагруженных деталей. А в остальном он... гладкий. Меня, наверное, задевает в нем как раз эта гладкость, которая, с одной стороны, делает его легко читаемым, а с другой стороны, он пролетает. И если бы не перегруженность терминами, я его проглотил бы и забыл. А терминов многовато.

    В конце герой говорит: «В этот момент меня накрыла лунная тень. Кто-нибудь мог бы сказать «погасло солнце», но это был бы уже не я». Очень красивая штука про главного героя, но возникает она только в конце. Склонность к высокопарности, которая могла бы стать его фишкой, помимо прочего.


    Наталья Егорова: Причем она хорошо сочетается с углубленностью во внутренний мир, с внутренними настроениями.


    Сергей Байтеряков: А, вот еще: «Несколько тысячелетий сильные мужчины дарят цветы красивым женщинам». То есть нюансы такие есть, но их маловато.


    Наталья Егорова: Для цельности образа.


    Сергей Байтеряков: Увеличить количество высокопарностей по тексту, и он заиграет гораздо лучше. По всей видимости, они у него проявляются в моменты стрессов, в важные для него моменты. Они точно должны полезть на разговоре про «все мы умрем» и где-то в начале.


    Наталья Егорова: На мой взгляд, обилие наукообразных вещей — это стеб такой специальный.

    Чересчур сухое описание ухаживаний (мы же считаем, что это основной конфликт): «забегал в медпункт под любым предлогом» — добавить под какими безумными предлогами, как к этому относилась Марина — забавлялась, переживала, раздражалась. «Шаг за шагом мы сближались» — слишком общо: надо про прогулки на машине, буйную сирень, чаепития в медпункте, поджидания и провожания (хотя от медпункта до дома 2 минуты, они растягивались на два часа) и т.д. и т.п. И герой-то выглядит так невыразительно из-за того, что описывает происходящее сухо или устойчивыми словосочетаниями.

    Кстати об устойчивых словосочетаниях. «Зима полностью вступила в свои права» и чуть дальше «апрель вступил в свои права»; «в воздухе пахло весной», «оставил профессора наедине с его горем», «восхищение со стороны девушки было бы мне обеспечено» (последнее — не устойчивое, а сухо-канцелярское). Нельзя сказать, что их много, но все они относятся к области чувств и ощущений, поэтому создается впечатление безразличия и сухого расчета.

    Про научные и псевдонаучные построения ничего не могу сказать — это дань формату и свою роль они отыгрывают, выглядят достойно. Хотя герой даже для младшего научного сотрудника чересчур легковерен: ладно, я в гелиофизике не спец, да еще и знаю, что читаю фантастику, а этот-то! Возможный вариант: Ричи-Ричи для него непререкаемый авторитет и объект поклонения, именно поэтому он начинает пугаться их соперничества еще до того, как оно возникло.

    Забавная деталь. Из квартиры Семецкого выносят старую мебель. Вывод: Марина перла шкафы и комоды через всю Россию либо она богатая наследница. Это не так просто, приехать и всю квартиру обставить. Тем более — кстати — квартира служебная и мебель, возможно, тоже.


    Сергей Сизарев: Во время прочтения этого рассказа я испытал настоящий шок. Это когда без всякого предварительного упоминания о том, что герой ловко строчит в газеты, он начал ловко строчить в газеты. Во-первых, он пишет «лид». Кстати, я не знаю, что такое лид, только догадываюсь, что это типа подзаголовка или главная мысль. Но ощущение, что главный герой занимается копирайтом половину своей жизни.


    Наталья Егорова: Автор спроецировался.


    Сергей Сизарев: Он упоминает желтую прессу, но какая у нас желтая пресса? «Комсомольская правда», «Аргументы и факты», «Наука и жизнь», «Наука и техника». Важно где-то упомянуть, что он пишет в эти газеты не раз и не два, потому что очень ловко у него выходит, он не ищет ни адресов, ни телефонов, просто туда засылает, и его сразу печатают.


    Сергей Байтеряков: Похоже, это было его хобби.


    Сергей Сизарев: Возможно, Ричи-Ричи знал, что он давно издается с его идеями в этих газетах — под своим именем.


    Сергей Байтеряков: Я сообразил: надо вставить туда историю, как Ричи-Ричи попросил его опубликовать какую-нибудь чушь не под своим именем, спорную идею, чтобы он мог на научной конференции ей оппонировать. Такая история была бы очень прикольна.


    Сергей Сизарев: Когда я прочитал, почувствовал, что чего-то не хватает. Может, я предвзято отношусь, но этот производственный роман можно превратить в производственно-эротический очень простым образом. У нас есть прекрасное описание Солнца. Но у нас нет описания телескопа и самого процесса исследования. Дать описание телескопа: длина, размер рефрактора, сколько линз, какие электромоторы, сколько мэнээсов крутят эти ручки. Представьте, вот этот огромный телескоп направлен в это огромное Солнце. Я кончил, спасибо.


    Наталья Егорова: Слово зрителям.


    Сергей Егоров: Я хочу пооппонировать Сергею, который говорит, что главный герой должен быть обманщиком. Мне кажется, автором он не задумывался таким. Главный герой — инфантил по жизни. Я знаю многих таких людей, которым все равно, где работать: в науке, что-то проектировать, работать программистом. Они не думают о своей карьере, просто живут, поэтому достаточно понятна его реакция. Единственное, надо дать больше переживаний по поводу Марины. А по сути, ему наплевать на научную карьеру.


    Сергей Байтеряков: Вот здесь я не согласен. На карьеру ему наплевать, но он же фанатик, ему же нравится обстановка. Ну, не фанатик...


    Сергей Сизарев: Он тусуется там. Он с таким же успехом тусовался бы, скажем, в программистской среде.


    Наталья Егорова: В менеджерской.


    Сергей Байтеряков: Разница между тем типажом, о котором ты рассказываешь, и героем рассказа ровно в одном нюансе. У людей, которым все равно, у которых нет эмоций по поводу того, чем они занимаются, нет никакой мотивации. А у героя относительно самого предмета мотивация есть: Солнце, вау, красота! Это хороший материал в правильных руках. Он, может, и идиот идиотом, но у него есть познавательный интерес, и это его положительная сторона.


    Сергей Егоров: Тогда тем более надо конфликт давать сильнее. Давать его рефлексию, что он действительно беспокоится о карьере.


    Сергей Байтеряков: А о карьере он и не беспокоится.


    Наталья Егорова: О науке. Его же выгнали, послали, я так понимаю, с волчьим билетом с этой обсерватории, и ни на одну обсерваторию больше не возьмут.


    Сергей Егоров: Ученая среда — достаточно узкая, и последствия такого шага должны повлиять на многое.


    Сергей Сизарев: Покрыть славой на все оставшиеся времена.


    Сергей Егоров: Публикация в «Аргументах и фактах» славы в научной среде не принесет по-любому.


    Наталья Егорова: У зала есть еще, что сказать? Нет?


    Дэн Шорин: Пчелы?


    Наталья Егорова: Да.


    Дэн Шорин: Во-первых, это love story. Кстати, никто не уточнит мне, как зовут младшего научного сотрудника.


    Сергей Егоров: Никто не запомнил.


    Дэн Шорин: Вот в том-то и дело. В рассказе такая структура, что фокус я старался максимально приблизить к герою, и он неименованный, но я старался подать это так, чтобы у читателя не возникло вопроса, а как его зовут.


    Сергей Байтеряков: Действительно, это и не нужно здесь.


    Дэн Шорин: Чтобы была самоидентификация. По Марине скажу, почему я такое сделал, причем понятно, что дорабатывать все-таки надо. Она женщина. С точки зрения фокального персонажа, она загадка. Он ее не понимает, он не разбирается в женщинах, он видит, какая она есть, и давать лишние зацепки, которые читатель увидит через его голову — значит оторвать читателя от персонажа. Я пытался максимально показать ее загадкой. Каким механизмом сделать это — добавляя дополнительное развитие, чтобы в то же время не раскрыть читателю Марину?


    Сергей Байтеряков: А что значит загадка?


    Наталья Егорова: Она для него непредсказуема?


    Дэн Шорин: Да.


    Наталья Егорова: Может быть, стоило бы добавить ей внезапные действия, которые его сильно озадачивают. Он ей цветы принес, а она их в окошко выкинула. Он ее ждал под дверью, а она ночевать осталась на работе.


    Дэн Шорин: Нет, это как раз предсказуемые вещи.


    Сергей Сизарев: Она ему цветы подарила.


    Сергей Байтеряков: О! Вот это называется решением.


    Наталья Егорова: Ей профессор подарил, а она терпеть не может эти цветы. Он приходит, а она ему букет. Он не знает, чем это вызвано и просто в полном отпаде — что происходит? А она просто избавлялась от букета.


    Сергей Егоров: Профессор приходит к нему и видит свой букет.


    Дэн Шорин: Или он профессору дарит.


    Сергей Байтеряков: О, это еще сильнее.


    Сергей Егоров: Но это уже комедия.


    Дэн Шорин: В принципе, в тексте была куча зацепок по иронии, которые, видимо, остались непонятыми. Но это ладно, кто-нибудь поймет. Там зацепки были такого плана: когда упоминают про фантастику и техноромантиков...


    Сергей Егоров: Это все поняли, конечно.


    Сергей Байтеряков: У меня было ощущение, что автор шутит насчет научных вещей, просто я настолько не в теме, что даже не пробовал понять.


    Дэн Шорин: Тот же Семецкий, еще некоторые крючки были.


    Наталья Егорова: Увидели, конечно, просто это шуточки узкого круга.

    Стр. 1 2 3 4 5 6