Новости разных литсеминаров

01.06.2011

Пресс-релиз третьего романного семинара под руководством Г.Л. Олди и А. Валентинова «Партенит-2011»

Литературный семинар под руководством известных писателей-фантастов Генри Лайона Олди и Андрея Валентинова состоялся в пгт. Партенит (АРК Крым) с 12 по 19 мая 2011 г. под эгидой общественной организации «Созвездие Аю-Даг».

04.09.2010

Общественная организация «Созвездие Аю-Даг»

ОБЪЯВЛЯЕТ

что с 12 по 19 мая 2011 г. в пгт. Партенит (АР Крым) состоится третий литературный (романный) семинар под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА «Партенит-2011». Полная информация по адресу: Сайт Крымского Фестиваля Фантастики «Созвездие Аю-Даг»

31.07.2010

На сайте litseminar.ru сформирована основа базы литературных семинаров. Вскоре здесь можно будет получить подробную информацию о постоянно действующих семинарах, а также узнать о семинарах прошлых лет.

Архив новостей литсеминаров
Рейтинг@Mail.ru

Новости литсеминара Егоровой и Байтерякова

Ближайший литсеминар

Пока дата следующего заседания неизвестна

Участники и произведения

    Программа обсуждения

    1. Идея (как основная мысль рассказа), тема, жанровый и культурный контекст
    2. Персонажи, их взаимодействие в сюжете
    3. Конфликт, сюжет, фабула
    4. Детали, фантастический элемент, стилистика, ляпы и прочие подробности

    За новостями следите в сообществе litseminar. С материалами можно ознакомиться на странице заседания.


    Предыдущий литсеминар

    Состоялся 18 марта 2012 года в Москве.

    Участники и произведения

    Отчеты и другие материалы выложены на странице заседания.

    Информация по проекту

    14.08.2011

    13 августа прошло 19 заседание нашего литсеминара. На улице стояла жара, но еще более жаркими были обсуждения. Новые участники оказались серьезными и интересными писателями, а ветераны, как обычно, докапывались до системных особенностей творчества и делали далеко идущие выводы.
    С материалами семинара можно ознакомиться на сайте.
    Следующий литсеминар планируется провести на Звездном мосту. Запись мы будем вести в жж litseminar, так что следите за новостями.

    25.05.2011

    Состоялся 17 мая 2011 года в Партените, в рамках романного семинара Г.Л. Олди и А. Валентинова. Это был самый крупный семинар — обсуждалось 14 рассказов, заседание проходило весь день.
    Кроме семинара мы сделали доклад о девяти психотипах сценаристики — «исправленный и дополненный».
    Еще один итог семинара: по рекомендации руководителей семинара Наталья Егорова стала кандидатом в члены Союза Писателей.

    05.03.2011

    18-й литсеминар планируется провести в мае 2011 года в Партените, в рамках романного семинара под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА .
    Ведется набор участников.

    26.02.2011

    17-й литсеминар состоялся 26 февраля 2011 года в Москве.
    Участвовали: Сергей Сизарев, Ольга Дорофеева, Наталья Витько, Светлана Таскаева.
    Ведущие семинар Егорова и Байтеряков прочитали лекцию о 9 типах героев в сценаристике и проиллюстрировали ее разбором рассказов участников, а также рассказали как они использовали типизацию при разработке своего рассказа: «Вкалывают роботы, счастлив человек».
    Материалы 17-го литсеминара выложены здесь.

    20.10.2010

    16-й литсеминар состоялся 20 ноября 2010 года в Москве.
    Список участников: Сергей Сизарев, Сергей Буланов, Дэн Шорин, Анна Донна.
    Ведущие Егорова и Байтеряков рассказывали о расстановке «крючков» в остросюжетном произведении на примере своего рассказа «Паникерша» (этот рассказ разбирался и на 15-м семинаре, но в учебных целях решено повторить обсуждение).
    Материалы 16-го литсеминара выкладываются здесь.

    Архив новостей проекта «Литсеминар»
    Стр. 1 2 3 4 5 6

    Расшифровка стенограммы одиннадцатого семинара

    Обсуждение цикла Сергея Байтерякова «Избранные цитаты из жизни»


    Наталья Егорова: С меня как раз и начинаем, замечательно. История создания этой вещи следующая. Насколько я поняла, большинство этих микрорассказов входили в сборник, который ты несколько лет назад выпустил?


    Сергей Байтеряков: Нет. В сборнике по одному рассказу из каждого цикла.


    Наталья Егорова: А, то есть это все творческое наследие, понятно. На меня вывалилось штук 30 зарисовок или 40. Причем абсолютно разных: от законченных микросюжетиков до набросков. Там, например, было начало «Драконов» про стрелу в плече — которое потом вошло в рассказ, а еще позже стало началом романа. Там были рассказы-анекдоты. Там было несколько очень интересных вещей, которые пришлось выкинуть, потому что надо было сделать нечто цельное. Почему я и говорю, что я полпчелы. Трутень такой — присобачился к славе.

    На самом деле, это называется редактор, конечно. Довольно интересная была работа.

    Поэтому, когда я буду говорить, то скорее не о том, что Сергей писал, а о том, что я думала, когда это составляла.

    У нас сегодня, граждане, виртуальный семинар — семинар про матрицу. Поэтому идея вырисовывается такая: реальное счастье всегда будет хуже придуманного. По контексту это лирика, поток сознания, то есть судьба, взгляд изнутри, через призму эмоций.


    Дэн Шорин: Я могу не про идею сказать, а сформулировать, что собой представляет этот текст. Это то, что говорят на кухне декаденствующие интеллигенты после того, как тема политики исчерпана.


    Сергей Егоров: И после того, как исчерпано поллитра, да?


    Сергей Сизарев: Произведение глубоко интимнейшее, основанное, чувствуется, на личном опыте, причем очень богатом. Мои поздравления автору. Но мне кажется, немножно оно недосвязалось, потому что я запутался в женщинах, запутался в отношениях. Какая из них которая, либо это одна и та же, претерпевающая метаморфозы? Идея опять же, одиночество и то, что, чем старше мы становимся, тем не становимся ни умнее, ни красивее. Ни здоровее.


    Сергей Байтеряков: Мне уже плакать хочется над бедной судьбой. Но, конечно, не автора, а лирического героя.


    Наталья Егорова: Сейчас он скажет: я-то сюда много чего закладывал, но пришел редактор...


    Сергей Байтеряков: На самом деле пришел редактор и сделал из этой штуки сюжетку. В нынешнем виде, с моей точки зрения, это вставные главы в роман. Лирические главы в роман, жанр которого я пока не понимаю, потому что ставить их усилением к рассказанной истории — как-то банально, соответственно, роман должен быть про что-то еще, а это некоторые вставные главы, которые оттеняют, разламывают и так далее.

    На самом деле, когда автор писал эти рассказы, он безусловно писал о мистической составляющей нашей жизни. Что она преломляется через личное отношение — пчелам все равно. Такая обыденная мистика. По крайней мере, те вещи, которые отобрала Наталья, про мистику обыденности, хотя в общем наборе были вещи далеко за этой гранью. Не тот вариант, когда за дверью скрипит, а ощущение человека, что мир не такой, каким он кажется.


    Дэн Шорин: И что вселенная расширяется.


    Наталья Егорова: Конфликт, сюжет, фабула. Фактически, перед нами длинное стихотворение в прозе. Соответственно, и сюжет закольцовывается очень стихотворно: вначале у нас томление и тоска, дальше ожидание любви, любовь, счастье, разочарование, ожидание любви, томление и тоска. Конфликт внутренний: герой хочет любви, но мифической, придуманной. Даже вроде бы обретенная женщина воспринимается им созерцательно, отстраненно. Он придумывает ей мистические, символические роли, оставляет ей общение с материальным миром, сам же наблюдает из удобного кресла у камина. Соответственно разрыв приводит не к краху, не к сублимации, например, при помощи работы или творчества, не к поиску даже новой пассии, а к возврату в уютное состояние тоски. Поэтому действительно ничего не меняется внутри героя, что бы ни происходило снаружи. Можно предположить, что ничего и не изменится, пока не изменится он сам.


    Сергей Сизарев: Я видел в свое время интересную схему, мозг мужчины в разрезе. Множество отделов: рыбалка, охота, работа. Большая область «воображаемый сексуальный опыт» и ма-аленькая такая — «реальный сексуальный опыт». Данное произведение описывает как раз воображаемый сексуальный опыт. Некоторые женщины идентифицируются, с ними можно проследить развитие отношений, некоторые остаются загадкой. Я здесь выделил любовницу или прошлую неудачную жену и текущую жену, но текущая жена смазана. Есть первая, есть вторая, а что из этого реально, что виртуально — трудно определить.


    Дэн Шорин: Я буду короток. В этом произведении есть сюжет, но нет фабулы.


    Сергей Байтеряков: А можно напомнить, что из них что.


    Наталья Егорова: Обычно считается, что сюжет — это происходящие события в хронологической последовательности, а фабула — это события в той последовательности и в той, скажем так, интерпретации, в которой они присутствуют в готовом произведении.


    Дэн Шорин: В данном случае событие происходит внутри автора, в его мыслях. Но нет фабулы, как последовательности действий, расставленных по местам.


    Сергей Байтеряков: Ну это конечно.


    Дэн Шорин: На этом мои откровения о сюжете-фабуле исчерпываются.


    Сергей Байтеряков: А есть еще конфликт.


    Дэн Шорин: Конфликт тут только один: между автором и его воспаленным сознанием.


    Сергей Байтеряков: А по-моему, они находятся в дивной гармонии.


    Дэн Шорин: Значит, недоработка в моменте конфликта


    Наталья Егорова: По персонажам. Персонаж у нас, собственно, единственный. Он же протагонист, он же от первого лица — «я». Характер: эгоцентричный, эмоциональный, но не очень чувствительный. Я погуглила специально на эту тему: «Чувства и эмоции выражают личностное отношение человека к окружающей действительности и к самому себе». Далее, видимо, психолог по фамилии Леонтьев говорит, что «эмоции имеют ситуативный характер, выражают оценочное отношение к ситуации и своей деятельности в ней.»


    Сергей Байтеряков: Великий русский психолог Леонтьев.


    Наталья Егорова: Да? Буду знать. «Чувства — устойчивые оценочные отношения, носят предметный характер». То есть чувства — это более сильные и длительные версии эмоций. Например, страх, отчаяние, досада, страх, стыд, вина, уверенность, неуверенность — это эмоции. Симпатии, антипатии, любовь, ревность, зависть — это чувства. Плюс предметный характер, то есть чувства направлены на некий предмет, они более реальны, чем эмоции.

    Вернемся к циклу. Та нежность, радость, тоска, печаль, разочарование, которые накрывают протагониста — они равно вызываются реальными и придуманными предметами. Зачастую невозможно понять, что реально, а что придумано. Он эскапист высшей пробы, товарищу из «Нарисуйте лошадь» до него далеко. Вы меня, правда, убедили, что не далеко, что они просто близнецы-братья.

    Зацикленный на собственных ощущениях герой способен мимоходом сломать чью-то судьбу и даже не заметить этого, как могло произойти за кулисами миниатюр «Бессонница» и «Эта женщина».


    Сергей Сизарев: Характер стойкий, нордический. Несмотря на то, что при первом прочтении я не смог до конца уловить все персоналии, должен заметить, что вещь чрезвычайно лирическая, прочувствованная, более того, она является прекрасным полем для так называемого скрытого смысла. Искать его там можно бесконечно и даже что-то находить для себя. А это, я считаю, признак большой литературы.


    Дэн Шорин: Для рассказа, составленного из чего-то среднего между анекдотами и афоризмами, характерно наличие одного героя в качестве рассказчика, он же действующее лицо, он же наблюдатель и фокальный персонаж, точка зрения, через которую мы видим окружающий мир. Причем линза этого персонажа достаточно сильно искажает окружающие вещи и сама фокальность играет с читателем злую шутку. Читатель смотрит через эту линзу и временами ухватывает вещи без преломления, но стоит только чуть-чуть сместить точку зрения, и все искажается. Возможно, отчасти это связано с работой редактора, который таким образом группировал текст.


    Наталья Егорова: Таким образом реализовал свои комплексы.


    Дэн Шорин: Когда у читателя возникает мысль, что автор все-таки в здравом рассудке и что-то хотел сказать, следующий текст эту мысль ненавязчиво отгоняет. На самом деле герой, конечно, псих, но псих тихий, спокойный, склонный к созерцанию, а не к буйству. Те же самые рассуждения про расширяющуюся вселенную — это типичная клиническая картина. Я представляю, что он сидит напротив психиатра и рассказывает ему: «Доктор, вы знаете, вселенная расширяется. Раньше я ездил в Мелитополь, а сейчас не езжу. А иногда мне даже чашку со стола взять лень. И все это следствия расширяющейся вселенной».


    Наталья Егорова: Я не нашла, как называется это философское течение, в котором говорится, что объективной реальности не существует.


    Сергей Сизарев: Сергей, а где это будет напечатано?


    Сергей Байтеряков: А я понятия не имею, что с этим делать. Отдельные рассказики кое-где были, но они маленькие, чтобы печататься по отдельности, а в таком собрании, оно, конечно, интересно смотрится.


    Сергей Егоров: Их можно только в авторском сборнике между большими произведениями.


    Наталья Егорова: Все оставшиеся вопросы. Мы имеем здесь своеобразное мироощущение: растянутость времени, гипертрофированное внимание к мелким деталям и сверхэмоциональность, не подкрепленная внешними воздействиями. Томление духа, короче говоря.

    Приятная стилистика (ну, мне вообще нравится такая), но многоточий — убийственно много. Даже для потока сознания.

    Если сравнить описания здесь и в «Рынке сбыта», обнаружатся интересные различия. Здесь — ощущения, там — изображение. Здесь — символичность, там — образность. Хотя в обоих случаях восприятие, по большей части, визуальное:

    Байтеряков: «Телефонный аппарат спит, как спят кошки, свернувшись...

    Нет, не кошки! — так спят коты, уже пожившие, с надорванным ухом, с желтыми разбойничьими глазами, с жесткими усами, сломанными с одной стороны.»

    Дик: «Именно тогда, протирая пыльные карандаши и ручки, подвешивая к потолку липкие бумажные мухоловки, просеивая сухой горох и выгоняя из-под ободранного прилавка задремавшего кота, она постигала премудрости торговли.»

    В первом случае воздействие идет на уровне ощущений, отсюда и повторы, и усиление в качестве художественного приема. Во втором — на уровне представлений, причем через действие показывается образная «картинка».

    Безусловно, жанры совершенно разные, но в целом, как говорят, у нынешних писателей-"пограничников" (тех, кто не обращает внимания на форматы) заметна склонность к сентиментальности, эмоциональности. Будете добавлять в произведения лирику, граждане, имейте в виду, чем вас будут клеймить.


    Дэн Шорин: Я предлагаю пчелам заткнуть уши, мои претензии будут к редактору. Убедительная просьба, когда разные пчелы присылают тексты со скрытыми и явными цитатами, обозначать источник цитат, потому что не все такие умные как автор. Я не догадываюсь, откуда он их берет и подозреваю, что 99% читателей тоже.


    Наталья Егорова: Я, видимо, сама что-то пропустила.


    Дэн Шорин: Там были некоторые скрытые цитаты, которые явно откуда-то взяты, но откуда, я не понимаю.


    Сергей Байтеряков: Там один рассказ построен весь на цитатах. Минимум один. Но пчелы потом прожужжат.


    Наталья Егорова: Там, где много цитат, я их выделение оставила. А так, редактор плохо эрудирован, не поймал.


    Сергей Сизарев: Теперь я понимаю, что это коллекция маленьких рассказов, они вовсе не обязательно должны быть проникнуты одним общим сюжетом и персонажами.


    Наталья Егорова: О, сколько нам открытий чудных...


    Сергей Байтеряков: Ты всех действительно запутала.


    Сергей Сизарев: В таком случае, у меня нет здесь претензий к автору.


    Наталья Егорова: Что нам скажет зал?


    Сергей Егоров: Клево написаны многие вещи, мне понравились. Для авторского сборника между рассказами отлично пойдут.


    Наталья Егорова: Осталось только издать авторский сборник.


    Сергей Байтеряков: Осталось написать для авторского сборника достаточное количество рассказов.


    Дэн Шорин: О, еще по мелочам вспомнил. Автор там в одном месте серьезно ступил, там «я ступил на серый асфальт». Слово «ступлю»...


    Сергей Байтеряков: Понятно, неблагозвучное.


    Екатерина Сизарева: Мне понравилось, и я хотела тоже автора поблагодарить. Ясно, что это эксперимент с формой. Чисто субъективная вещь, но я, как читатель, сразу втянулась, и уже к середине поняла, как здорово, что это разбито на маленькие рассказики, потому что в каждом отдельная мысль, и можно остановиться, подумать. Ну а поскольку вещь глубоко личная, то велик шанс быть непонятым. Когда говоришь, что думаешь, немалому проценту людей это не понять.


    Сергей Сизарев: Ее надо судить по какому-то другому шаблону.


    Наталья Егорова: Я специально уточняла насчет личного. Нет, это все-таки лирический герой.


    Сергей Байтеряков: Не надо путать автора и лирического героя. Есть у меня знакомая, которая пишет от лица восторженной дуры и очень огорчается каждый раз, когда ее лирическую героиню с ней путают.


    Наталья Егорова: Действительно, вещь написана настолько изнутри, настолько проникновенно, что на автомате кажется, что это некий личный опыт, личные переживания.


    Сергей Сизарев: Но читается она очень хорошо и оставляет впечатление благодушное. Я так понимаю, это отсылка к пьесе: вокзал, дорога.


    Сергей Байтеряков: Это пьеса отсылка к рассказам.


    Наталья Егорова: Я так понимаю, это то, из чего рождалось, все, что было у нас на семинаре, собственно.


    Дэн Шорин: Когда б вы знали, из какого сора...


    Наталья Егорова: Да, у него есть свои любимые символы: тот же крысиный король, вокзал.


    Дэн Шорин: Единственное, что мы не вынесли из этого обсуждения, какая техника использована и каким образом автор достигает этого эффекта и каким образом это можно было бы сделать лучше.


    Сергей Байтеряков: Отлично, я бы с удовольствием услышал это.


    Дэн Шорин: Я бы тоже с удовольствием услышал это, но я этого не понимаю. До этого нужно будет дойти как-нибудь. То время, за которое это читалось, я считаю, что это слишком маленький срок для меня, чтобы понять, где там собака порылась.


    Наталья Егорова: У Сергея, на самом деле, уникальный подход. Он пишет, я бы сказала, вещи с гуманитарным взглядом, при том, что сам он технарь. У меня, например, и по тексту видно, что я технарь такой упертый. Вплоть до того, что меня не зная, меня считали бородатым мужиком и только удивлялись, чего это он женский псевдоним взял. А здесь подобный подход дает уникальную изюминку восприятия.


    Сергей Байтеряков: Ну что, пчелам слово? Хорошо, пчелы — большие любители раскавыченных цитат. Более того, после того как Олди официально одобрили, а они считают это абсолютно нормальным и за объяснениями — к Олдям, которые писали, что этому культурному феномену более 2000 лет, имеем полное право развлекаться в наше удовольствие. Кто поймет, тот поймет, а кто не поймет, тот не поймет. Я сейчас посмотрел: там где были совсем прямые цитаты и их нужно было воспринимать, как прямые цитаты, они у меня закавычены.

    Вторая вещь, которую я увидел, когда Наталья собрала этот сборник, что все-таки мои отступы имеют значение, а без них читается хуже. Типографика в данном случае имеет смысл.

    Третья вещь. Мне был очень любопытен этот эксперимен, отдать в сборку. Причем я и сейчас не знаю, что с этими рассказиками делать.


    Наталья Егорова: Он долго придумывал, как заставить меня посоавторствовать — ну хоть с кем-нибудь, ну хоть каким-то образом.


    Сергей Байтеряков: На самом деле, у каждого рассказика абсолютно собственная предыстория создания, но я никак не понимал, куда их девать. Действительно, произведения маленькие, это были одни из первых вещей, которые я публиковал — в газете. Но после того, как Наталья их собрала, идея романа, в котором эти рассказики были бы лирическими отступлениями начинает в воздухе висеть, потому что есть ощущение, что можно что-то вставить между, в другой совершенно стилистике.


    Дэн Шорин: Авторские отступы — очень нехорошая вещь, но чем больше абзацев, тем лучше. Потому что, как правило, издатели платят не за авторские листы, а за печатные листы. А там — чем больше пустого места, тем лучше.


    Наталья Егорова: Кто тебе такое сказал?


    Сергей Байтеряков: Это мы с тобой вместе были на семинаре у Кудрявцева, где издатель рассказывал, что Дюма платили построчно, поэтому у него слуга разговаривал по типу: «Я» — строчка — «ухожу» — строчка. А когда ему перестали платить построчно и стали платить познаково, это прекратилось.


    Дэн Шорин: Но я слышал, что сейчас платят исходя из того, что книга должна быть столько-то печатных листов. Так что этими пустотами можно очень здорово...


    Сергей Байтеряков: Себя прокормить.


    Наталья Егорова: У нас резко снизятся гонорары, когда нам начнут платить гонорары, как англичанам, по словам, а не по знакам. Потому что у нас слова в целом длиннее.


    Дэн Шорин: Семь букв в среднем.


    Наталья Егорова: Вот. А у них в среднем, по-моему, четыре. У них слов получается больше в том же объеме.

    Стр. 1 2 3 4 5 6