Новости разных литсеминаров

01.06.2011

Пресс-релиз третьего романного семинара под руководством Г.Л. Олди и А. Валентинова «Партенит-2011»

Литературный семинар под руководством известных писателей-фантастов Генри Лайона Олди и Андрея Валентинова состоялся в пгт. Партенит (АРК Крым) с 12 по 19 мая 2011 г. под эгидой общественной организации «Созвездие Аю-Даг».

04.09.2010

Общественная организация «Созвездие Аю-Даг»

ОБЪЯВЛЯЕТ

что с 12 по 19 мая 2011 г. в пгт. Партенит (АР Крым) состоится третий литературный (романный) семинар под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА «Партенит-2011». Полная информация по адресу: Сайт Крымского Фестиваля Фантастики «Созвездие Аю-Даг»

31.07.2010

На сайте litseminar.ru сформирована основа базы литературных семинаров. Вскоре здесь можно будет получить подробную информацию о постоянно действующих семинарах, а также узнать о семинарах прошлых лет.

Архив новостей литсеминаров
Рейтинг@Mail.ru

Новости литсеминара Егоровой и Байтерякова

Ближайший литсеминар

Пока дата следующего заседания неизвестна

Участники и произведения

    Программа обсуждения

    1. Идея (как основная мысль рассказа), тема, жанровый и культурный контекст
    2. Персонажи, их взаимодействие в сюжете
    3. Конфликт, сюжет, фабула
    4. Детали, фантастический элемент, стилистика, ляпы и прочие подробности

    За новостями следите в сообществе litseminar. С материалами можно ознакомиться на странице заседания.


    Предыдущий литсеминар

    Состоялся 18 марта 2012 года в Москве.

    Участники и произведения

    Отчеты и другие материалы выложены на странице заседания.

    Информация по проекту

    14.08.2011

    13 августа прошло 19 заседание нашего литсеминара. На улице стояла жара, но еще более жаркими были обсуждения. Новые участники оказались серьезными и интересными писателями, а ветераны, как обычно, докапывались до системных особенностей творчества и делали далеко идущие выводы.
    С материалами семинара можно ознакомиться на сайте.
    Следующий литсеминар планируется провести на Звездном мосту. Запись мы будем вести в жж litseminar, так что следите за новостями.

    25.05.2011

    Состоялся 17 мая 2011 года в Партените, в рамках романного семинара Г.Л. Олди и А. Валентинова. Это был самый крупный семинар — обсуждалось 14 рассказов, заседание проходило весь день.
    Кроме семинара мы сделали доклад о девяти психотипах сценаристики — «исправленный и дополненный».
    Еще один итог семинара: по рекомендации руководителей семинара Наталья Егорова стала кандидатом в члены Союза Писателей.

    05.03.2011

    18-й литсеминар планируется провести в мае 2011 года в Партените, в рамках романного семинара под руководством писателей-фантастов Г. Л. ОЛДИ и А. ВАЛЕНТИНОВА .
    Ведется набор участников.

    26.02.2011

    17-й литсеминар состоялся 26 февраля 2011 года в Москве.
    Участвовали: Сергей Сизарев, Ольга Дорофеева, Наталья Витько, Светлана Таскаева.
    Ведущие семинар Егорова и Байтеряков прочитали лекцию о 9 типах героев в сценаристике и проиллюстрировали ее разбором рассказов участников, а также рассказали как они использовали типизацию при разработке своего рассказа: «Вкалывают роботы, счастлив человек».
    Материалы 17-го литсеминара выложены здесь.

    20.10.2010

    16-й литсеминар состоялся 20 ноября 2010 года в Москве.
    Список участников: Сергей Сизарев, Сергей Буланов, Дэн Шорин, Анна Донна.
    Ведущие Егорова и Байтеряков рассказывали о расстановке «крючков» в остросюжетном произведении на примере своего рассказа «Паникерша» (этот рассказ разбирался и на 15-м семинаре, но в учебных целях решено повторить обсуждение).
    Материалы 16-го литсеминара выкладываются здесь.

    Архив новостей проекта «Литсеминар»
    Стр. 1 2 3 4 5

    Стенограмма шестого заседания

    Обсуждение рассказа Сергея Байтерякова «Литсеминар»

    Наталья Егорова Обсуждаем по часовой стрелке от следующего за автором рассказа.

    Сергей Байтеряков То есть с тебя.

    Наталья Егорова Да. Я бы хотела начать с небольшого вступления. Лет через 30, господа, когда мы все с вами станем антиквариатом, желтая пресса будет писать про нас, что в молодости мы собирались в подвале, привязывали друг друга веревками, и что была там какая-то трагическая история, вроде бы кто-то помер. Никто толком не знает, что там произошло, но не бывает, дескать, дыма без огня.

    А что касается идеи, то я отсюда идею вытащила такую: умение получает тот, кого не пугает цена.

    Сергей Сизарев Я долго думал, как назвать эту идею покороче и поемче, и получилось БДСМ, как эффективное средство писательского воспитания.

    Юлия Черных Что такое БДСМ?

    Сергей Сизарев БДСМ — это такой жанр эротического видео: бандаж-доминация-садизм-мазохизм.

    Сергей Байтеряков Не только видео, а эротики вообще.

    Сергей Сизарев Соответственно, все это я увидел в процедуре литсеминара, описанного в рассказе.

    Юлия Черных Идея, по-моему, как во всех рассказах Сергея, это психотерапия. В данном случае групповая самодеятельная непрофессиональная психотерапия, которая неожиданно для группы и, пожалуй, нелогично для сюжета приносит положительные дивиденды.

    Наталья Егорова Что закладывал в это автор?

    Сергей Байтеряков Автор бы сформулировал идею примерно следующим образом. Любой успех — это вопрос цены, которую за него готовы заплатить. Я не знаю, насколько правильно называть это идеей.

    Наталья Егорова Мы обычно под идеей и понимаем посыл, который закладывается в рассказ.

    Сергей Байтеряков Вопрос о цене. После допущения это было главным стимулом написать рассказ.

    Наталья Егорова Второй вопрос — это конфликт, сюжет, фабула. Я начну опять с отступления. Основная проблема текста, на мой взгляд, заключается в том, что я процитирую прямо по учебнику литературоведения:

    «Чрезвычайно важной представляется проблема соотношения в произведении «идейности» и «художественности». Далеко не всегда даже выдающимся писателям удается воплотить идею произведения в совершенную художественную форму. Нередко художники слова в своем стремлении как можно более точно выразить волнующие их идеи сбиваются на публицистику, начинают «рассуждать», а не «изображать», что, в конечном счете, только ухудшает произведение.»

    Ну, ты понял.

    Сергей Байтеряков Нет.

    Наталья Егорова Это не рассказ, это публицистика. На мой взгляд. Главное, что мне активно не нравится, это то, что в рассказе незавуалированно используется реальная ситуация. Во-первых, мы это давно пережили и забыли, причем на мой взгляд, пострадавшие оказались в большем выигрыше, нежели проигрыше (если суммировать, то максимум, что я потеряла — это пара журналов, в которых меня и так бы не печатали, и нескольких людей, с которыми я и так не больно-то общалась). Хотя понятно, что обернуться могло по-разному. Во-вторых, если человек поступил не слишком красиво, то напоминать ему об этом — не слишком мудро. В-третьих, получилось так, что на обратной стороне конфликта выведены люди, которые к проблеме мало причастны. Нужна ли кому-либо такая открытая правда? На мой взгляд, нет. Вообще, я бы сказала, что надо обладать большим хладнокровием, чтобы узнать себя в этом рассказе и адекватно это воспринять.

    Конфликт, который мы здесь имеем, на мой взгляд, это конфликт перегибов. С одной стороны боязливое смирение с системой, с другой стороны яростный поиск своего пути. Причем по тексту выходит так, что «оба хуже», потому что по сюжету наши бунтари достигают мастерства и славы, но превращаются в калек с разрушенной личной жизнью, а заодно подсаживаются на психологический садо-мазохизм.

    По форме это гротеск: все персонажи, которых мы здесь имеем — поголовно мазохисты истероидного темперамента с болезненно завышенной самооценкой.

    Что здесь хорошо. Безукоризненно сделан зачин-завлекалочка. Она сразу цепляет внимание, она потом расшифровывается, причем даже не в конце, а в середине текста, то есть все так, как должно быть.

    Хорошо сделаны разножанровые перебивки. Единственное, про туфлю меня честно говоря покоробило: они там все сильно с катушек съехавшие, но все-таки не до такой же степени! Интересная здесь идет аналогия с голливудовским обучением боевым искусствам (почему голливудовским, потому что как оно в реале, я не знаю): все эти мальчики, которых гоняют за водой, которые 10 лет у мастера по хозяйству работают прежде, чем мастер им разрешит рукой махнуть.

    Еще одна проблема, которая есть в этом тексте — это трагическая концовка. Дело в том, что смерть любого персонажа, даже гада — это очень сильный элемент. Она должна что-то доказывать. В данном случае у нас вывод получается только один: заигрались зайчики. Теперь все прахом пойдет: слава, деньги, поездки за границу, свобода. Действительно ли это закладывал автор?

    Сергей Сизарев Конфликт предполагает противоборствующие противостоящие стороны. В рассказе их несколько. Во-первых, это автор на дыбе и критики-инквизиторы. Тут ярко проявляется сексуальный подтекст. Второе — это признанные писатели и начинающие. Конфликт ярко обозначен, но психологически недостоверен. На мой взгляд, он выдуман. Я такого отношения настоящих писателей к начинающим не встречал, на мой взгляд, он искусственен. В-третьих, противоборствующие стороны — это true-семинаристы и те, кто не выдержал тяжких правил. Тут у семинаристов позиция строгая: пошли вон отсюда, жалкие нежелатели работать над собой. Правила важнее личности. Правила — это наше все. Четвертая пара — это семинарист и его семья. Тут понятно: семинар важнее семьи, семья идет лесом. Пятое — это семинар и весь остальной мир. То есть полная аналогия с сектой: закрытость, элитарность, жесткие неприкасаемые правила, ритуалы, общие взгляды и ценности, способность пожертвовать всем ради великой цели. Окружающий мир вторичен и враждебен. Подросшие на семинаре писатели бросают вызов писателям конвенционным и побеждают. И что же они будут в результате насаждать в литературе? Семейные ценности? Семьи у них нет. Милосердие, добродетель? Они беспощадные садисты и фанатики. Любовь к ближнему? Но это не про них. Они будут насаждать в литературу идею учения через боль, идею жертвенности ради великой цели, беспощадность к слабым. Я бы назвал их фашистами от литературы.

    Все конфликты в рассказе обозначены, но развитие получает только один: конфликт бывалых семинаристов и нормальных людей. Лиза, чья психика еще не настолько загрубела, а сочувствие не уступило место бессердечию. Но при всем при этом мне рассказ очень понравился.

    Сюжет. Собственно, это рассказ-мнение, рассказ-тезис. И все в нем призвано этот тезис доказать и утвердить. Любые сомнительные детали, способные, с точки зрения рассказчика, осветить недостатки идей, либо убраны, либо он их не увидел. В этом плане рассказ-тезис удался: введение, постановка проблемы, исследование вопроса, методы решения, заключение.

    Юлия Черных Сергей отнесся к этому рассказу на полном серьезе. А я считаю, что это не публицистика, а памфлет. Для памфлета характерно то, что он пишется на полном серьезе, без малейшего юмора. Но в то же время и гротеск для него годится, и персонажи такие сумасшедшие, и надуманные, придуманные конфликты хороши именно для памфлета.

    И сюжет — создание и развитие деструктивной литературной организации почти на религиозных принципах. Что из этого выбивается. Во-первых, врезки. Либо они должны быть в другой форме, либо их в принципе не должно быть. Потому что, если врезки, то это уже серьезно. Второе — конец со смертью, естественно. В данном случае, такое ощущение, что автор просто не знал, чем закончить. Надо было чем-то кончить, вот он взял и убил кого-то не очень нужного.

    А в целом тут, мне кажется, просто неверный посыл, если относиться к этому не как к памфлету, а как к серьезному произведению. Потому что собраться где-нибудь на кухне посидеть потрепаться, обсудить свои рассказы — это может кто угодно. А мы ведь собираемся не просто так, здесь звучат слова «сюжет», «фабула», «идея». Попытка разобрать эти самые рассказы, анализировать их с высоты уже существующей литературной практики и теории.

    А тут люди наоборот уходят от существующей литературы, от профессионалов, от тех кто разбирается в этих литературных градациях, от тех, кто может анализировать.

    Это может быть не литературное сообщество а общество любителей собачек, скажем, пекинесов каких-нибудь, но собираются в нем не разводчики пекинесов а любители кошек, допустим. Они не разбираются в этих пекинесах точно так же, как эти любители не разбираются в литературе. Поэтому у них и получается так жестоко.

    Наталья Егорова Тема. Я не взяла с собой шпаргалку, но мы помним, что тема — это штука, которая связана с идеей. Причем идея — это абстрактная вещь, тема — конкретная вещь.

    Олди советуют разбирать тему как сочетание «что-где-как», т.е. некий синопсис для любого произведения; оказалось, что это довольно интересный вопрос.

    Та тема, которую я попыталась сформулировать из текста, звучит как «выдавливание... в данном случае, выбивание из себя гения в процессе жесткого обучения литературному мастерству».

    На самом деле проблематика здесь сложнее, потому что речь идет об обучении ремеслу в области, которая исторически считается неисчисляемой. Во-вторых, речь идет о долге таланта, который вообще вопрос очень спорный. Потому что во-первых, никто не знает, что такое талант, хотя все его сильно уважают и перед ним преклоняются, а во-вторых, считается, что талант должен быть принципиально свободен от любых обязательств. И мы в результате приходим к некоей вариации конфликта Моцарт-Сальери: свободный талант против обремененного долгом ремесла.

    Наверное, на определенном этапе эта тема становится болезненной для любого литератора. Дальше можно спорить, но вариант, который получился в рассказе — конечно, это гротеск — но это какая-то немножко болезненная вещь вышла.

    Сергей Сизарев Идея и тема в данном рассказе — это родные сестры. Тему я определяю как «радикальные методики эффективного воспитания писателей». Тема писательского роста остро стоит для начинающих писателей. Каждый ищет свои пути решения. На фоне этой темы автор продвигает идею, что писателей можно воспитывать как олимпийских чемпионов: жестко, безжалостно, чередуя активные нагрузки с отсевом тех, кто не справляется. При этом ради писательства должно жертвовать всем остальным.

    Контр-идея, открывающая порочность такого мышления и прикрепленная к гибели Лизы, вызывает у героя-рассказчика лишь удивление и замешательство. То есть сложный вопрос: научатся ли они чему-нибудь на этой смерти.

    Юлия Черных Тема насчет литературного мастерства, мне кажется, не совсем подходит. Не подкрепляется это никакими доказательствами. На мой взгляд, тема — это развитие личности в условиях деструктивной организации жесткого тиранического устройства.

    Нет никаких предпосылок, что эти участники будут писать лучше — это утверждение автора, и больше ничье. И по внутреннему диалогу главного героя чувствуется, как он обретает жесткость, какие-то зачатки фашизма, что ли. Поддается тиранической структуре.

    Но смерть все равно присобачена неудачно. Все таки желательно пояснить, потому что непонятно, почему они стали писать лучше.

    Сергей Сизарев Я еще добавлю по идее. Критика идеи: педагогика отрицает эффективность приписывания ошибок ученика недостаткам его личности. То есть поощрение и закрепление успешных решений, мотивация на успех при конструктивной безличной критике с разбором ошибок, вариантами их решений — позитивные способы обучения, не наносящие вреда личности.

    В рассказе «Литсеминар» все наоборот. То есть привязка ошибок к самой личности, намеренное желание унизить и оскорбить, жесткие правила, губительные для психики и личной жизни. Я думаю, что существуй такой семинар на самом деле, то отсев был бы колоссальный, причем уходили бы в том числе талантливые авторы, из которых вышел бы толк, не будь они повреждены морально на этих семинарах. На мой взгляд, предложенная методика деструктивна. Примечание: идея очень близка по духу и исполнению «Бойцовскому клубу» Чака Паланика.

    Наталья Егорова Я тоже хотела сказать, что это привет Паланику от литсеминара. Еще мне сейчас пришло в голову другое: это пародия на литературные конкурсы. Например, как раз сейчас довольно много семинаристов вышло во второй тур Грелки, и все мы сейчас находимся под гнетом такого давления неконструктивной критики. Вообще, Грелка — это страшный удар по самооценке. Я такой бестолковой критики, признаться, давно не встречала.

    Теперь подробности. На самом деле, по подробностям я уже почти все сказала. Мне понравилась сбивка тона с серьезного на иронический, которая придает правдоподобия индивидуальному монологу. Но что меня заинтересовало: отчего все-таки персонажи получают больше извращенного удовольствия — от роли палача или жертвы? Вытаскивание бумажек с крестиком напоминает нам про «клуб самоубийц», а последний монолог героя заставляет предположить, что в основе все-таки лежит власть через унижение.

    Моменты, которые для нашего семинара я посчитала плюсами и минусами: мне понравилась фраза «проблемы индейцев шерифа не волнуют», индейцы у нас вместе с пчелами, я думаю, будут теперь семинарскими персонажами. Мне понравилось про то, что каждый сам распечатывает свой текст. Ну и та вещь, которую Сергей давно пытается протолкнуть: что автор должен сказать, что он вынес из обсуждения, это идея, которая очень ему нравится. Я думаю, что в целом оно имеет смысл.

    Но веревок не надо.

    Сергей Сизарев «Предположим, вы — плотник. Краснодеревщик». Мебель делает столяр или мебельный мастер. Плотник строит дома.

    «Бросай свою работу. У тебя замечательно получается» — тут непонятно, что именно бросать: то ли бросай писать рассказы, то ли бросай системное администрирование.

    Литературная вставка, которая как бы стилизация. «Улица освещена светом луны» — освещена светом. «Пробуют, легко ли выходит меч из ножен» — насколько я понимаю, если у человека меч хотя бы года два, он уже не пробует, хорошо ли меч выходит из ножен. «Мужчина... заставил коня сделать несколько шагов боком» — на самом деле, подал коня боком.

    Сергей Байтеряков А в чем разница?

    Сергей Сизарев Лошадник бы сказал, что он подал коня боком.

    «Собственный орден, свой цех, свой монастырь» — орден для рыцарей, цех для ремесленников, монастырь для монахов. Соответственно, бюргеры объединяются в братство, знать в ложи.

    «Факелы плюются искрами»...

    «Юноша в откинутом на спину капюшоне» — все-таки что же на нем надето? Наверное, в робе с откинутым на спину капюшоном.

    «Записной щеголь» — на балах кавалеры записывались к дамам на кадриль на специальных бумажечках, они назывались записными кавалерами. Записных щеголей не было.

    «Никого не интересует, что думают пчелы» — «Никому не рассказывать про бойцовский клуб». «У каждого семинариста количество публикаций быстро стало двузначным, потом трехзначным» — то есть и у главного героя, от лица которого ведется рассказ. То есть главный герой — это маститый писатель всероссийский фантаст, то есть содержание и стиль данного рассказа должны быть безукоризненными, иначе читатель не поверит, что он написан от лица писателя с большой буквы «П».

    Наталья Егорова Уел, уел.

    Сергей Сизарев «А заслуженная похвала бесценнее бриллианта» — наследие Пушкина бесценно, наследие Гоголя бесценно. Внимание, вопрос: что из них бесценнее?

    «...стул, свинченный из дубовых брусьев» — я бы сказал, сколоченный, потому что у бруса нет нарезки.

    «лишь потянул меч из ножен... только дотронулся до рукояти» — в обратной последовательности: дотрагивается до рукояти, потом тянет из ножен.

    «Перелом шейных позвонков» — мне кажется при том, что они крепили обручами голову, невозможно сломать шею.

    Юлия Черных Я по мелочи, потому что почти все уже сказали. Во-первых, в сцену с каблуком — не верю. Каблук от туфли должен пробить кожаную основу, потом ногу...

    Наталья Егорова Причем там же пятка, то есть кость рядом, куда она входит настолько?

    Юлия Черных Не верю. Точно так же, как не верю, как девушка могла себе шею свернуть.

    И совсем из мелочей: «обернутыми какой-то пачкающейся дрянью» — наверное, пачкающей. Чего ей, дряни, себя-то пачкать.

    Наталья Егорова Я бы сказала, это очень цельная крепкая вещь, очень твоя. Вколачивающая идеи в мозг читателя. И я не представляю себе, что ты будешь с этим делать.

    Сергей Сизарев Можно некоторые вещи на вооружение взять.

    Наталья Егорова Только не «собираться каждую неделю» — я тогда сдохну, братцы!

    Что скажет зал?

    Алексей Клишненко Одна вещь абсолютно не была затронута. Мне показалось, что автор себя в этой компании чувствует не очень здорово. И это показывается в самом начале: он чувствует неловкость, когда на свет появляются все эти орудия. Эта неловкость говорит о том, что может быть, не все так хорошо в тех методах, которые используются в этом обществе.

    И еще: «на доске... плещется белый листок» — мне не понравилось «плещется». Если бы «полощется» — другое дело. Белье полощем, а плескаться само оно не может.

    Сергей Сизарев Идея потери семьи очень верно замечена — это одна и основных, как мне кажется, идей.

    Наталья Егорова Это вообще проблема, как мне кажется, писательства. В частности, это большая проблема писателей-женщин, между прочим, и не только писательниц, но и, например, художниц. Так что это можно будет развить.

    Александра Яковлева Я увидела идею, которую никто не назвал. Косвенные признаки того, что персонажи развиваются, даны через социальный успех. Они пишут не то, что останется в веках, а то, что признается здесь и сейчас, на текущих конкурсах и так далее. По сути, это сообщество ведет людей к социальному успеху. То есть речь не о том, как развивается писатель, а как развивается социально успешный человек. Чем он готов или не готов платить за грандиозный социальный успех. Смерть в конце — для меня это аллегория, на пике социального успеха умирает человек.

    Если перестать рассматривать каждого персонажа зарисовки как отдельного человека, а начинать рассматривать их всех как символы, как некоторое описание символов, то вопрос получается такой: чем можно еще пожертвовать ради социального успеха. И показано, что для людей, которые в это вцепились, как в наркотик — еще один рассказ, еще одно признание, еще один приз; для них идея, что смерть — это невозможно, что этим нельзя жертвовать — ставится под сомнение. Здесь возникает ощущение: а может, все обойдется, ну, не выдержала.

    Хотя если посмотреть со стороны, это кажется абсурдным.

    Наталья Егорова Ну да, они рассуждают: подумаешь, семья, подумаешь, что-то еще.

    Александра Яковлева Подумаешь, жизнь — вот так. И мне показалось интересным: обычно социальный успех расписывают через профессии, не связанные с эмоциями — банкиры, например, такие профессии. А здесь он расписан через профессию, сама суть которой заключается в том, что ты эмоционально воспринимаешь окружающий мир, что он не сводится к социальному успеху. Для меня это был такой рассказ.

    Сергей Сизарев Мне кажется, литературные вставки надо переработать в плане более детальной стилизации.

    Наталья Егорова Мне кажется, они получились неровными. Первая еще хороша — так эмоционально вставлена, вторая... А дальше автор устал. Дальше оно пошло более торопливо и не настолько тщательно.

    Александра Яковлева Мне казалось, что эти вставки должны оттенять основную мысль: истязание себя, ломание себя как человека в угоду социальному успеху.

    Сергей Сизарев В литературных вставках они все говорят очень нарочито высокопарно. Я читал про дворянское воспитание. Там было сказано, что дворянин совершенно спокойно может говорить с мужиком, и мужик его поймет. Но обратного не дано.

    Наталья Егорова Я бы сказала, это не историческая стилизация, а стилизация под современное фэнтези.

    Юлия Черных Такая стилизация была бы оправдана, если бы основной текст шел абсолютно эмоционально холодный (а он все-таки имеет окраску), а вставки были эмоциональной иллюстрацией к основному тексту. Потому что с точки зрения главного героя, все происходящее правильно, делается как надо, а вот эта иллюстрация может врываться и показывать нам: «А нифига! Ужасы тут творятся».

    Александра Яковлева Здесь говорили: непонятно, почему они росли. А мне как раз понятно: сосредоточение на одной задаче, убирание из своей жизни всего, кроме этой задачи, открытость критике и изменение себя после каждой критики — как тут не расти. Только в какую сторону, весь вопрос.

    Сергей Сизарев Но они при этом должны еще что-то нести: доброе, светлое.

    Александра Яковлева Для социального успеха это необязательно. Я поэтому и сказала, что для меня здесь идея не развитие писателя, а социальный успех. Если посмотреть, о чем здесь говорится. 200 публикаций — это ведь очень внешнее. Может быть одна — и самая гениальная на свете. 200 — ничего не значит. Или то, что он на конкурсе выиграл — да шут с ним, с этим конкурсом.

    Наталья Егорова Вот Юля как раз сказала, мол, я не вижу, что они растут. А ведь действительно, что написано: такая премия, сякая премия, из рук президента. Ну и что эти премии, мы что, не знаем, как эти премии раздают!

    Сергей Сизарев На Самиздате есть такой персонаж — матерый киберпанкище, фашист, националист. И при этом безумно популярен, но при этом максимально жесток. Проза просто жесточайшая, но яркая, интересная. Мне кажется, он прекрасно бы ужился в этом литсеминаре. Но я спрашивал людей: далеко не всем такое по душе. Потому что прекрасно написано, но сам посыл, эмоциональная нагрузка текста просто ужасают местами.

    Наталья Егорова С другой стороны, и это, на самом деле, путь к социальному успеху. Вспомните, сколько говорили про кагановского «Хомку» — год, наверное, не стихали разговоры. А если бы там младенца не убили?.. Получилась бы просто социальная фантастика, никакой шумихи.

    Какой у нас сегодня разговор получился интересный. Я не зря поставила первым этот рассказ.

    Слово автору. Что вы вынесли из этого обсуждения?

    Сергей Байтеряков На самом деле, крючки работают. Я не зря сюда записал правила семинара. Чего у нас сейчас на семинаре нету, это «если винт не заворачивается, возьмите молоток побольше».

    Но есть нюанс. Абсолютно все верно сказали. После Саши про суть того, что хотел сказать автор, мне добавить нечего. Да, это безусловно секта, я брал за основную идею — как сделать секту из чего угодно.

    Юлия Черных Причем деструктивную секту.

    Сергей Байтеряков А секта всегда деструктивна. Два нюанса, на которые никто не обратил внимания. В чем состоит фантдопущение в данном рассказе, которое почему-то никто не попытался сформулировать, а рассказ безусловно фантастический. Первое — это миф, что писатели — люди высокоэмоциональные и не способные себя контролировать из-за этого. Второе: степень значимости этого занятия, по большому счету, больше жизни. В пределе. Вокруг этих допущений построено все остальное.

    Наталья Егорова Это типа мифа о таланте.

    Сергей Байтеряков Это миф о таланте, да. Я этот рассказ, признаться, строил по итогам прошлого семинара, он у меня родился по дороге домой. Я уже не помню, что меня так зацепило, что дало толчок, но я сформулировал эти мифы и потом: а что, если бы так было и как с этим можно поиграть. Второй итог — это вопрос о структуре: вставки и главный герой. Я столкнулся с тем, что поскольку это памфлет, и толчок для него был в реальной жизни, то при попытке написать его, как есть, получилось бы очень холодно и плоско. Поэтому и появились вставки, в которых то же самое я попытался сказать другим языком и, условно говоря, сделать цветную картинку в дополнение к черно-белой. Получилось-не получилось, это вопрос.

    Третий вопрос, о котором хотелось сказать — о туфле, о смерти. Идея о том, что «оба хуже», как раз была для меня здесь важна. И боязливое смирение с системой, и безудержная борьба.

    Наталья Егорова Крайности всегда плохи.

    Сергей Байтеряков Да, для меня было важно именно это донести в рассказе.

    Наталья Егорова Донес.

    Сергей Байтеряков Спасибо, коллеги.

    Стр. 1 2 3 4 5